Влад Генделев – Огни над Чёрным логом (страница 4)

— Так отпуск же у вас.

— Вот именно поэтому и тревожно.

Соболев поднялся на второй этаж.

В коридорах пахло бумагой, табаком и нагретым деревом. За открытыми дверями скрипели перья, кто-то диктовал письмо, кто-то спорил о номере циркуляра.

Николай Александрович Баратынцев сидел возле распахнутого окна и выглядел так, словно жара являлась личным оскорблением, нанесённым ему городскими властями.

— Наконец-то.

— Мне сказали, что вы меня искали.

— Искал вчера.

— Вчера меня здесь не было.

— Именно это и осложнило поиски.

Соболев положил папку на стол.

— Тогда сегодня поиски успешно завершены.

Баратынцев посмотрел на папку.

— Закончили?

— Вчера.

— Почему не принесли?

— Потому что вчера меня здесь не было.

Начальник помолчал.

— С вами тяжело разговаривать до обеда.

— После обеда легче?

— Нет. Но я меньше надеюсь.

Он раскрыл папку, быстро просмотрел несколько страниц и поставил её в сторону.

— Всё?

— Всё.

— Точно?

— Если вы сейчас достанете ещё одну папку, ответ может измениться.

Баратынцев откинулся в кресле.

— Соболев, уезжайте.

Дмитрий Петрович насторожился.

— Куда?

— Куда угодно.

— Это приказ?

— Совет.

— Тогда ещё подозрительнее.

— У вас отпуск с завтрашнего дня.

— Я помню.

— Так воспользуйтесь им.

— Именно это я собирался сделать.

— В прошлом году вы тоже собирались.

— Возникли обстоятельства.

— Труп.

— В частности.

Баратынцев покачал головой.

— В позапрошлом году тоже был труп.

— Это уже выглядит как закономерность.

— Поэтому в нынешнем году я хочу её нарушить.

Соболев улыбнулся.

— Предлагаете мне место, где люди не умирают?

— Предлагаю вам не искать место, где они это делают.

Баратынцев достал сигару, но посмотрел на жару за окном и передумал.

— У вас есть куда ехать?

— Пока нет.

— Значит, через три дня снова будете здесь.

— Возможно.

— Вот именно.

Соболев уже собирался ответить, когда вспомнил о письме, которое лежало дома на письменном столе почти неделю.

Андрей Вересов.

Они познакомились несколько лет назад в Петербурге. Не настолько близко, чтобы постоянно видеться, но достаточно хорошо, чтобы время от времени ужинать вместе и не искать специального повода для письма.

Вересов приглашал его в Липовый Ключ.

«Если Петербург окончательно не убедил тебя, что человеческая жизнь предназначена для страданий, приезжай. Здесь есть лошади, река, лес и ни одного человека, которому было бы интересно, кто кого ограбил».

Последняя фраза тогда особенно понравилась Соболеву.

— Кажется, есть, — сказал он.

— Что?

— Место.

Баратынцев подозрительно посмотрел на него.