Влад Генделев – Черт в табакерке (страница 9)

Соболев отложил ложку.

— Всех по очереди.

— Я спрашиваю, кто вам сейчас кажется наиболее интересным.

— Ведрин.

— Из-за ссоры?

— Из-за понятного мотива. Если Коренев собирался сообщить торговцам о его переделках, Ведрин мог потерять имя и работу.

— Илья тоже поссорился с отцом из-за денег.

— Поэтому будет вторым.

— Расторгуев?

— Третьим.

— Синицын?

Соболев пожал плечами.

— Свидетель, который провёл в мастерской весь день. Его показания придётся проверять так же, как показания остальных. Но пока я не вижу причины делать из старого приказчика загадку.

Лебедев кивнул.

— Значит, завтра Ведрин.

— Сегодня.

— После обеда?

— Именно.

— А я уже надеялся на спокойный день.

— У вас был обед.

— Щедро.

Соболев взял хлеб.

— Не привыкайте.

В этот момент к их столу подошёл мальчишка-посыльный.

— Господин Соболев?

— Я.

Он протянул сложенную записку.

Соболев развернул её.

Сообщение было от человека, оставленного в мастерской.

Среди бумаг Коренева обнаружили имя владельца серебряной табакерки.

Соболев прочитал записку ещё раз и передал Лебедеву.

Тот пробежал глазами.

— Григорий Павлович Расторгуев.

— Да.

— Но он сам вчера был у Коренева.

— Именно.

— Значит, табакерка принадлежит ему?

— Не обязательно. В записи сказано только, что вещь поступила через него.

Лебедев вернул бумагу.

— Вы опять не даёте красивой версии прожить даже минуту.

— Она ещё не родилась.

— Жестоко.

Соболев допил чай.

За окном снова начинал падать снег.

Где-то неподалёку били часы.

Дело пока оставалось простым.

Убит мастер.

Вечером его посетили несколько знакомых людей.

Один спорил с ним из-за профессиональной репутации.

Другой — из-за денег.

Третий принёс странную старую вещь.

А утром рядом с телом Коренева нашли раскрытую серебряную табакерку, из которой смотрел маленький металлический чёрт.

Соболев не любил символов.

Символы слишком легко заставляли человека видеть смысл там, где его ещё не было.

Поэтому сейчас его интересовал не чёрт.

Его интересовали люди.

Потому что табакерка никого не убивала.

Глава II. Чужая работа

«Хороший мастер оставляет на вещи свой почерк. Плохой — тоже. Разница лишь в том, что второй обычно надеется, что его не заметят».

Из записной книжки Дмитрия Соболева

После обеда Соболев и Лебедев отправились к Николаю Осиповичу Ведрину.

Мастерская часовщика находилась во дворе старого дома неподалёку от Сенной. Вывески над дверью не было — только небольшая медная пластинка с фамилией владельца. Внутри пахло машинным маслом, металлом и крепким табаком.

Ведрин оказался человеком лет сорока пяти, худым, с длинными пальцами и беспокойным лицом. Когда Соболев представился, часовщик не удивился.

— Я ждал, что вы придёте, — сказал он, снимая очки. — После того, что случилось с Матвеем Савельевичем, было бы странно, если бы полиция не захотела поговорить со мной.

— Не полиция, — заметил Лебедев.