Влад Генделев – Черт в табакерке (страница 6)

На полу нет следов долгой борьбы.

Возле тела — тёмное пятно крови.

Корсаков стоял у окна.

— Наконец-то, Дмитрий Петрович. Ещё немного, и пристав начал бы расследовать причину смерти самостоятельно.

— И что бы он установил?

— Что покойный умер.

— Ценное наблюдение.

— Именно поэтому я его остановил.

Корсаков показал на тело.

— Мужчина шестидесяти одного года. Один сильный удар по голове. Вероятное орудие лежало здесь же.

На отдельном листе бумаги находился небольшой бронзовый молоток.

— Рабочий?

— Судя по всему.

Соболев присел рядом с телом, не касаясь его.

— Защищался?

— Явных следов борьбы пока не вижу. На руках повреждений нет. Одежда не разорвана. Более точно скажу после осмотра.

— Время?

Корсаков посмотрел на него с выражением человека, которому задали заранее неприятный вопрос.

— Если вы хотите услышать минуту, лучше спросите у часов на стене. Они в этом отношении значительно смелее меня. Предварительно — вчера вечером, вероятнее всего между семью и восемью.

— Этого достаточно.

— Пока достаточно. Потом вы обязательно придёте и потребуете семь двадцать три.

— Семь двадцать четыре.

Корсаков вздохнул.

— Вот видите.

Соболев поднялся.

Теперь он посмотрел на стол.

Серебряная табакерка лежала возле лампы. Крышка была открыта.

Внутри, на крошечной металлической площадке, стояла фигурка.

Небольшой чёртик с тонкими рожками, согнутыми ногами и насмешливо поднятой рукой.

Лебедев подошёл ближе.

— Вот из-за этого участковый пристав уже успел назвать дело странным.

— Из-за фигурки?

— Из-за того, что она выскакивает.

— Кто сказал?

— Синицын. Это механическая табакерка.

Соболев наклонился, но трогать её не стал.

— Механизм проверяли?

— Нет. Ждали вас.

— Правильно.

Корсаков фыркнул.

— Наконец-то хоть кто-нибудь сегодня получил похвалу.

Соболев посмотрел на табакерку.

Она была красивой, хотя несколько тяжеловатой. Серебряный корпус украшал растительный орнамент. На внутренней стороне крышки виднелась потёртая гравировка.

— Это принадлежало Кореневу?

Лебедев покачал головой.

— Похоже, заказ. В журнале есть запись.

Он принёс из конторки книгу и положил её на свободный край стола.

— Три дня назад. «Табакерка серебряная, механическая. Осмотр, исправление механизма». Имя заказчика здесь не указано.

— Почему?

— Синицын говорит, некоторые старые клиенты оставляли вещи без полного оформления. Коренев их знал.

Соболев перелистнул страницу.

— Значит, выясним, кто принёс.

Он снова посмотрел на тело.

— Карманы?

— Бумажник на месте, — ответил Лебедев. — Деньги тоже. Часы при нём. Ключи нашли в кармане жилета.

— Из мастерской что-нибудь пропало?

— Пока никто не знает.

— Вот это нужно установить прежде всего.

Соболев прошёл вдоль шкафов.

На первый взгляд комната не производила впечатления места, где искали что-либо ценное. Ящики не выдвинуты, бумаги не разбросаны, замки целы.

Если убийца пришёл за вещью, он либо точно знал, где она находится, либо вообще не стал её искать.

Соболев вернулся к столу.

— Кто последним видел Коренева живым?

Лебедев открыл записную книжку.

— Пока показания расходятся по времени, но круг небольшой. Вечером здесь были Ведрин, Расторгуев и сын Коренева — Илья Матвеевич. Синицын тоже оставался до конца рабочего дня.