Влад Чекрышов – Дух времени (страница 2)

Лиза смотрела на погасший дисплей с таким выражением, с каким смотрят на старые фотографии — не на само изображение, а куда-то сквозь него.

Я хотел пройти мимо. Мало ли в городе сумасшедших? Но она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.

В этом городе никто не смотрит в глаза. В этом городе глаза — это камеры для селфи. А она смотрела. Просто, без вызова, без кокетства. Как смотрят на знакомого, которого давно не видели и вдруг встретили.

— Вы Антон? — спросила она.

Я остановился.

— Откуда вы знаете?

— Брат показывал ваши статьи. Он говорил: «Если кто и поймёт, то только этот».

Я присел на корточки, чтобы быть на одном уровне. Так делают, когда говорят с детьми или с очень уставшими людьми.

— Где твой брат?

— Не знаю. — Она улыбнулась. Странная улыбка — какая то отстранённая. Такая, будто она знает что-то, чего я не знаю, и жалеет меня за это. — Поэтому я здесь. Сижу второй день.

— Почему здесь? — я оглянулся. Арка как арка. Граффити, лужа, запах мочи и жжёного сахара из соседней кофейни.

— Здесь он в последний раз ловил сеть, — сказала она. — У него в телефоне был слабый приём, а здесь, говорил, ловит. Он приходил сюда вечерами, сидел вот на этом месте и смотрел видео.

— Какие видео?

— Не знаю. Он не показывал. Смеялся только. Скажешь ему что-нибудь, а он смотрит сквозь тебя и смеётся. Не зло. Пусто. Как будто меня уже нет, а есть только то, что в трубке.

Она замолчала. Где-то вдалеке взвыла сирена — город привычно кого-то спасал или хоронил.

— А потом он перестал смеяться, — сказала она тихо. — Просто смотрел. И улыбался. Той же улыбкой, что и вы сейчас.

Я поймал себя на том, что действительно улыбаюсь. Вежливо, скептически, как улыбаются городские психотерапевты бомжам. Убрал улыбку.

— Прости. Как зовут тебя?

— Лиза.

— Лиза, а брата?

— Костя. Константин. Мама называла Костик, а он злился. Говорил: «Я уже большой, я в системе».

— В какой системе?

Она пожала плечами.

— Он работал курьером. Разносил еду. У него был рюкзак с подогревом и велосипед. А потом познакомился с какими-то людьми. Стал носить другие рюкзаки.

— Какие?

— Не знаю. Маленькие. Сказал: «Это для умных людей. Они делают будущее». Я спросила: «Какое будущее?» А он: «Да не поймёшь, ты со своим ведром».

Она кивнула на раскладушку.

— Почему ты не купишь нормальный телефон? — спросил я. — Сейчас можно взять в рассрочку, копейки.

— Я пробовала, — сказала Лиза. — У меня голова болела. Через полчаса — голова, глаза слезятся, и сны потом странные. Врач сказал: «Редкая непереносимость. Бывает у одного на миллион». Предлагал операцию — чип поставить, чтобы мозг адаптировался. Я отказалась.

— Почему?

— А зачем? — она посмотрела на меня с интересом. — Чтобы смотреть, как котики падают с дивана? Чтобы листать ленту, пока не умрёшь от скуки? Костя мне говорил: «Ты отсталая, ты вне времени». А я думаю: время — оно не в телефоне. Время — оно вон.

Она показала на небо. Там, между крышами, догорал закат. Настоящий. Без фильтров.

— Время уходит, — сказала Лиза. — А люди не замечают. Они думают, что оно вечное, потому что можно перемотать, поставить на паузу, ускорить. А оно уходит. Просто уходит.

Мы помолчали. Я смотрел на неё и пытался понять, что в ней такого. Почему она не уходит из головы. Может, потому что она первая за последние месяцы, кто говорит со мной, а не в меня.

— Лиза, — сказал я. — Ты хочешь, чтобы я нашёл Костю?

— Да.

— Почему я?

— Потому что вы пишете правду. Костя читал вашу статью про этих, из «Новых ста лет». И сказал: «Вот видишь, есть ещё люди, которые не спят».

Я вспомнил. Полгода назад я делал расследование про закрытый клуб — молодые ребята из хороших семей, которые уходили в добровольную цифровую изоляцию. Не в секту, не в лес, а просто отключали гаджеты и селились в бывшем заводском общежитии, переоборудованном под «коворкинг будущего». Там они медитировали на экраны и ждали «нового откровения». Закончилось дело тем, что двое повесились, а остальных разогнала полиция. Но я нашёл следы финансирования. Офшор. Stell-Net.

— Твой брат, — сказал я медленно. — Он говорил что-нибудь про Стелла?

Лиза нахмурилась.

— Про Виктора? Говорил. Что он гений. Что он освободит людей.

— От чего?

— От выбора.

Она сказала это так просто, будто речь шла о погоде на завтра.

— Он говорил: «Представь, Лизка, тебе не надо думать, что есть, что носить, с кем жить. Всё подберут. Ты просто существуешь и кайфуешь». Я спросила: «А любить?» Он засмеялся. «Любовь, — говорит, — это программа, которую можно отключить. С генной коррекцией».

Я почувствовал холод. Не снаружи — внутри.

— Лиза, — сказал я. — Ты не знаешь случайно, где сейчас Костя может быть?

Она покачала головой.

— Я только знаю, что он ходил на презентацию. Туда, в башню Стелла. Неделю назад. Сказал: «Сегодня всё решится». И не вернулся.

Она подняла на меня глаза. В них не было слёз. Была тишина.

— Я не могу пойти туда, — сказала она. — Меня не пустят. У меня нет пропуска в этом городе. Я даже дверь не открою — у них везде сканеры по глазам. А я для них — пустое место. Человек без цифрового следа.

Она улыбнулась. Впервые по-настоящему.

— Может, я и правда пустое. Но я хочу знать, жив он или нет. Вы узнаете?

Я смотрел на неё. На эту странную девушку с допотопным телефоном, сидящую в арке, пахнущей мочой, посреди города, который боится тишины больше, чем смерти.

— Узнаю, — сказал я. — Обещаю.

Она кивнула. Взяла свой стакан с холодным кофе, отпила, поморщилась.

— Врёт ваш кофе, — сказала она. — Пишут «арабика», а на вкус — пластик.

Я встал, разминая затекшие ноги. Уже стемнело. Фонари зажглись, и город снова стал красивым. Витрины горели, реклама переливалась, где-то играла музыка. Люди шли мимо — уставшие, сытые, с пустыми глазами и полными лентами.

Я оглянулся в конце арки. Лиза сидела всё так же, с телефоном на коленях, и смотрела в небо. Там уже не было заката. Там была тьма с редкими звездами, которые город давно перестал замечать.

Я пошёл домой.

Вокруг шумел праздник, которого никто не чувствовал.

5. Ночь

Дома я долго сидел в темноте, глядя на светящиеся окна соседнего дома. Там, за стёклами, жили люди. Я никогда их не видел, только силуэты. Иногда они ссорились, иногда смотрели телевизор, иногда просто стояли у окна, как я сейчас.

Телефон пиликнул. Сообщение от редактора: «Антон, дай материал до пятницы. И покороче, людям надо быстро».