Влад Аболенский – Колояр-2. Лунные врата (страница 3)

Баян мельком глянул в сторону беседки. Изя тоже посмотрел на князя с женой.

– Опять?

– Да, прямо посередь дороги. Хорошо, что никого вокруг. Ох, не к добру это…

Изя философски заметил:

– Никто не знает, что к добру, а что нет.

Шут улыбнулся:

– Да ты мудр как седой мудрец из Лапшаграда!

Оруженосец опешил:

– Откуда?

– Из Лапшаграда, дорогой! Город такой есть, далеко-далеко на востоке. В том городе одни мудрецы живут.

– И чего?

– И того! Живут, огурцы жуют! И ты, прям один из них!

– А что, кто огурцы любит кушать во всяком виде, тот умственно велик становится.

Шут усмехнулся:

– Это тебе бабушка сказала, али сам выдумал?

– Бабуся моя, мудрейшая из женщин, всегда любила говаривать: «Кто съел, тот и смел!» А ежели я есть не хотел, дразнила зайчишкой-трусишкой.

– Так ты откушамши уже?

– Нет, тебя дожидаюсь.

– Ну пойдём, откушаем чего-нибудь, зайчишка-трусишка.

– Ща в ухо получишь!!

Шут ловко увернулся от медвежьих объятий оруженосца и вбежал в дом. Следом, топая сапогами с утяжелителями, скрылся в дверях Изя.

Ясена с тревогой заглянула Колояру в глаза:

– Прислушаешься ли ко мне любимый? Исполнишь ли поручение моё?

Князь нежно взял прохладные руки жены, согревает большими горячими ладонями, думу думает.

Молвил:

– Трудно принять сказанное тобой, и вижу, что не спасать меня от битвы удумала. Но, как понять мне, что не блуждаю посередь болот северных, а верно иду?

Ясена словно ждала этого вопроса, ответила живо:

– Встретишь ты отца святого, будет он один посередь лесов дремучих, он тебе и путь укажет.

Колояр снова задумался, не спешит с ответом. Жене понятны все его мысли, знает, что не просто задумки свои в сторону отодвинуть, оттого и не торопит мужа любимого.

Наконец, князь принял решение, взглянул на Ясену ласково.

– Говоришь, битва моя поважней будет? Видать не простая жена мне дадена, что все её поручения исполнить надобно.

– Благодарю, душа моя, благодарю сердешно. А теперь, слушай внимательно, открою тебе знание тайное, о нëм только ты знать будешь. Склони голову любимый, нашепчу тихонечко.

Колояр склонил голову, Ясена печально поцеловала князя в заросшую щёку и зашептала слова неслышные, но видать тяжёлые, ибо чело князя потемнело, а брови нахмурились.

Ранним утром Колояр с побратимами выехали в путь. За каждым всадником шёл на привязи вьючный конь с поклажей. Каждому путнику распределили по одному из трёх опасных предметов. Колояру достался похожий на камень чёрный овал с белыми рунами, размером с берёзовое полено. Изе досталась жаба с красными нитями, размером с дворовую собаку, а Баяну, ящик с мумией Зубастенькой и щучьей головой.

Всю нечисть обернули рогожей неприметливой, чтоб взгляд не привлекала, и княжна, для большей защиты, вложила к ним ещё по одному амулету. Так и выехали со двора.

Ясена долго смотрела вслед, даже, когда всадники исчезли за поворотом, потом повернулась было идти в дом, да и упала без чувств.

Подбежали конюх и повариха, всполошились, засуетились.

Над деревьями тут же взвилась белая ворона, вслед за ней взмыла и вся воронья стая, полетела за всадниками, не беспокоя их, но сопровождая до незримой границы, что остановила птиц далеко за городком, да и то, не улетели они сразу обратно, а уселись на убранном поле. Обсуждали чего-то, каркали, перелетали с места на место, и только на вечерней зорьке вернулись в городок.

Но и после этого, в доме на горе, хозяйка так и не открыла глаза.

2. На привале

Колояр подкинул в костёр ветку, глянул краем глаза на шута.

– Сказывай Баян, что о Болотнике ведаешь?

Изя подхватил:

– И о другой нечисти нам расскажи. Кто знает, кого на болотах северных встретить придётся.

Солнце ещё виднеется над виднокраем, но всë вокруг уже готовится ко сну, в осеннем лесу совсем темно стало.

Путешественники расположились у небольшого костерка на опушке леса.

Целая седмица прошла как позади остались большие городища, поселения, деревеньки и хутора, коих старались по возможности обходить стороной, и лишь в некоторые заезжали докупиться в дорогу.

Колояр мрачнел с каждым днём, дважды разворачивал коня на юг, но подумав, снова поворачивал на север и продолжал путь.

И вот уж третья седмица пошла, как выехали из дома на горе, а Колояр так и не рассказал товарищам об их секретном деле. И Баян наконец не выдержал.

– Я много чего знаю о нечисти разной, о том у нас токмо от деда к внуку передаëтся. Одного не ведаю, княже, куда и зачем мы путь держим? Болот и возле нас полно, и нечисти там тоже не мало, а мы прëмся в даль дальнюю, и чего ради?! Все на Поле Куликово едут, а мы значит от него подальше, к болотам северным?!

Изя рот раскрыл от прямолинейности шута.

Колояр посмотрел на спутников, подумал, и ответил:

– Сам о том думаю. Однако, знания тайные, токмо в особое время узнать можно, сам о том ведаешь. До того, такое знание навредить может, оттого и скажу всё в особое время. И скажу вам, что и как сделать надобно будет с трофеями нашими нечистыми. Дело важное и выполнить его надобно, коль придëтся, даже ценою своей жизни. Вас боле не держу, можете ехать на Поле Куликово. И сам бы туда помчался, но я слово дал, а слово моё крепко.

Изя сглотнул, Баян притих, только костёр потрескивает, шипит да дымится от влажной валежины.

Наконец шут хитро глянул на спутников, и сказал загадочно:

– На ночь глядя не будем поминать нечистиков, завтра, на дневном привале расскажу.

Князь кивнул:

– Тогда в дозор как обычно: Изя, Баян, и я на рассвете.

Изя с готовностью ответил:

– Добре княже.

Оруженосец легко подхватился, накинул на себя меховой жилет, и растворился в темноте.

Князь и шут улеглись отдыхать.

Баян спросил:

– Княже, а мы вернёмся в отчину нашу? Не в ту, что на горе, а ту, что покинули, когда козники напали?

– Вернëмся, Баян. Сам о том часто думаю. Нельзя родовое гнездо без надзора оставлять.