Вивьен Нуар – Медленный свет (страница 2)

Примерочная была маленькая, с хорошим зеркалом. Я застегнула молнию. Посмотрела.

Вот так.

Не то что — красавица. Но другая. Не женщина в офисной блузке, не женщина в правильных брюках, не женщина, которая собирается на работу, с работы, по делу. Просто — я. В синем платье. В мае.

За занавеской голос Люды:

— Ну?

Я отдёрнула занавеску.

Люда смотрела. Молчала секунду.

— Берём, — сказала она.

— Ты не спросила, нравится ли мне.

— Нравится. Я вижу.

Умеет читать, ничего не скажешь.

— Ладно, — сказала я. — Берём.

* * *

Уже дома, когда пили чай и платье висело на спинке стула — аккуратно, в пакете, — Люда сказала:

— Алина подсказала, где магазин?

— Да.

— Хм. — Люда поставила чашку. — Значит, она заметила что-то.

— Что именно?

— Что ты меняешься. — Пауза. — Тамара, она умная женщина. Ты это давно знала, просто не хотела признавать.

— Я признавала.

— С декабря признаёшь. Раньше — терпела.

Я посмотрела на неё. Люда смотрела на меня спокойно, без осуждения — просто констатировала.

— Ладно, — сказала я. — Пусть с декабря.

— И это уже хорошо, — сказала Люда. — Ещё чай?

— Налей.

Глава 2. Митины сборы

Звонок от Гены зазвонил в среду утром.

Я в тот момент укладывала в чемодан синее платье — аккуратно, переложив бумагой, чтобы не смялось. Телефон дрогнул на столе. Гена.

— Мам, привет. Как дела?

— Хорошо. Собираюсь.

— Да, завтра же «Сапсан». — Голос у него был немного особенный. Я эту особенность знала — так говорят, когда ещё не перешли к главному. — Слушай, мам, я хотел спросить. Митя на следующей неделе едет на сборы, спортивные. Плавание у него. Три дня, в Подмосковье.

— Я помню, ты говорил.

— Ну да. Мы с Алиной немного в запарке — у неё в понедельник большая презентация, я объект сдаю. И у нас как-то... В общем, Митя не собран ещё. Я думал — может, ты бы заехала, помогла ему? Ты понимаешь эти дела — список вещей, плавки, полотенца, всё такое.

Вот оно.

Я стояла и держала телефон, и смотрела на открытый чемодан.

Синее платье лежало внутри. Завтра в полдень — «Сапсан».

— Гена, — сказала я.

— А?

— Я завтра уезжаю.

— Ну да, я знаю. Я имею в виду — сегодня. Или, может, попросить Митю к тебе приехать?

— Гена. — Я подождала секунду. — Митин список вещей для сборов — его мама знает лучше, чем я. Или тренер. У них должен быть список от тренера.

— Ну есть, конечно. Просто хотел, чтобы кто-то проконтролировал, понимаешь? Митя сам не соберётся, он забудет половину.

— Алина не забудет. Ты не забудешь.

Молчание.

— Мам, ты сейчас занята?

— Да, Гена. Я собираюсь в Петербург.

Ещё молчание. Более долгое.

— Ладно, — сказал он наконец. — Понял. — Голос не обиженный — скорее удивлённый. Как будто я сказала что-то неожиданное, хотя и логичное. — Разберёмся сами.

— Разберётесь, — согласилась я. — Пусть Митя хорошо съездит. Поговори с ним, он умный мальчик — соберётся.

— Да. Конечно. — Пауза. — Ты там звони, если что.

— Позвоню.

* * *

Я положила телефон. Вернулась к чемодану.

Продолжила складывать.

Платье. Кардиган — серый, тёплый, в Петербурге в мае бывает холодно. Два свитера. Туфли и удобные ботинки на плоской подошве — по набережным ходить. Зонт, конечно. Книга — взяла с полки томик Ахматовой, показалось правильным для Петербурга.

Синий флакон я тоже положила. Подумала — и положила. Он маленький, почти невесомый. Уместится.

Зачем, — спросила я себя. — Ты везёшь в Петербург духи, которые пахнут женщиной, которую ты никогда не знала.

Не ответила себе. Просто закрыла чемодан.

* * *

Вечером позвонила Сонечка.

Точнее — позвонила Оля, но Сонечка немедленно перехватила трубку.

— Бабушка! Бабушка, ты завтра уезжаешь?

— Завтра.

— Я помню. Ты обещала открытку.

— Помню.