Вивиана Торн – Ускорение к мечте (страница 7)
– Да, но это не было в формате ужина на двоих!
Между нами повисает напряжённое молчание. Но я должна признать, что коллега права: такой формат заходит больше всего.
– Хорошо. Только аккуратно. Ошибёшься – и конкуренты с лёгкостью выставят нас кучкой шаболд, снующих вокруг гонщиков ради славы и горячего секса.
Камилла радостно кивает. Мы идём к зоне такси, ждём в очереди. Народу много: сейчас как раз все разъезжаются по отелям. Все, кроме механиков, которым придётся всю ночь ломать головы над тем, как можно сделать болид наиболее скоростным.
Небо окрашивается в розово-фиолетовый цвет. Скоро ночь, а мы ещё даже не перекусили. Я просто валюсь с ног.
– Макс, оказывается, мой фанат, – сообщает Камилла.
Я фыркаю, а коллега хихикает как девчонка. Если бы я не знала Камиллу хорошо, то подумала, что она легкомысленная. Да, Камилла любит полюбоваться мужчинами – особенно мужчинами в форме. Но её целеустремлённости может позавидовать любой. И подруга всегда держит своё слово. Если сказала, что будет придерживаться профессиональной этики, – значит, так и будет. Я ей доверяю. А вот себе – нет.
Мы около часа ждём такси, не теряя при этом времени: отправляем на расшифровку записи сегодняшних интервью и отснятый материал для соцсетей и монтажа видео.
К нам подъезжает, загораживая путь другим машинам, шикарная красная Ferrari Portofino. Стекло опускается, и я вижу знакомое лицо пилота «Формулы-2». Брэндон Эджертон. Тот, кто в спонсорах не нуждается, потому что его отец настолько богат, что может позволить купить себе все «Формулы» на этом автодроме, а возможно, и сам автодром Сахир. Брэндон – наследник криптовалютной империи Quantum. Даже гоночная команда носит имя этой биржи: Quantum Racing.
С Брэндоном мы уже пересекались. Его агент, сидящий рядом с ним на пассажирском сиденье, сам обращался к нам с предложением об интервью, и в прошлом году мы проводили пару эфиров и выпускали статью о Брэндоне и команде Quantum Racing.
Не могу сказать, что Брэндон гоняет в «Формуле» лишь потому, что его отцу некуда девать деньги. Насколько я помню, в «Формуле-3» парень лидировал в чемпионате. Значит, способности у него есть.
– Девчонки, вас подвезти? – Блондин улыбается сногсшибательной улыбкой и оценивающе оглядывает нас с Камиллой с ног до головы голубыми, холодными как лёд, глазами.
– Нет, спасибо. – Стараюсь ответить вежливо.
– Да ладно, Мартинелли, я не кусаюсь. Садитесь, мы вас довезём, как раз обсудим новое интервью.
– Сара, мы можем стоять здесь ещё долго, а у нас много дел. Нам лучше согласиться, – шепчет Камилла.
– Я не люблю тесноту. – Указываю большим пальцем на задние сиденья «Феррари» – настолько тесные, что годятся разве что для худющих супермоделей.
Брэндон окидывает взглядом заднюю часть кузова.
– Это легко решаемо, Мартинелли. Франц, ты же поместишься там? – обращается он к агенту, с лица которого сразу же слетает улыбка.
– Да, – процеживает он сквозь зубы, явно недовольный просьбой пилота.
Брэндон делает жест, призывающий агента выйти из машины. Я в замешательстве. Не то чтобы мне не хотелось поговорить о сотрудничестве с Эджертоном. Просто… Его внимание мне кажется чрезмерным.
Франц выходит из «Феррари», наклоняет переднее сидение вперёд и пропускает внутрь радостную Камиллу, а затем садится рядом с ней сзади. Брэндон в это время посматривает на свой блестящий «Патек» и пальцем поглаживает руль.
Вздыхая, я сажусь в низкую «Феррари». Регулирую сиденье так, чтобы меня не мучила совесть за бедного Франца, зажатого позади.
Мы трогаемся. Мотор машины приятно рычит.
– Мартинелли, как тебе машина? – Гонщик гордо улыбается.
– Несомненно, она прекрасна. Аренда?
– Нет, привёз с собой. Люблю кататься на собственных машинах.
– Так что по поводу сотрудничества?
– Да-да, Мартинелли, сейчас мы всё обсудим. Только заедем куда-нибудь перекусить. С прошлого интервью, мне кажется, ты ещё больше похудела.
– Брэндон…
– Ой, Сара, мы же с тобой почти друзья! Давай просто насладимся вечером Бахрейна!
– Мы на работе, – возражаю я. И вздыхаю, понимая, что спорить бесполезно.
Брэндон уверенно ведёт машину по улицам Бахрейна, и я не могу не отметить его мастерство за рулём. Мы подъезжаем к небольшому ресторанчику, расположенному на набережной.
– Здесь подают лучшие морепродукты в городе, – говорит гонщик, паркуя «Феррари».
Мы выходим из машины. Камилла и Франц явно рады возможности размять ноги после тесноты салона. Брэндон галантно открывает передо мной дверь ресторана.
Внутри прохладно и уютно. Официант провожает нас к столику у окна с видом на море. Брэндон делает заказ для всех, не спрашивая нашего мнения. Обычно такое поведение злит меня, но сейчас я слишком голодна, чтобы спорить.
– Итак, Сара, – начинает Брэндон, когда нам приносят напитки, – я хочу предложить вам эксклюзив.
Я поднимаю бровь, заинтригованная. Эксклюзивные материалы – это всегда хорошо для журнала.
– Я планирую перейти в «Формулу-1» в следующем сезоне, – продолжает он. – И хочу, чтобы вы освещали мой путь. Эксклюзивные интервью, закулисные съёмки, всё такое.
Я задумываюсь. Это действительно интересное предложение, но что-то меня настораживает.
– А почему именно мы? – спрашиваю я.
Брэндон улыбается, наклоняясь ближе.
– Потому что ты лучшая, Сара. И потому что я хочу, чтобы ты была рядом.
Его слова звучат двусмысленно, и я чувствую, как напрягается Камилла рядом со мной. Франц же делает вид, что увлечён меню.
– Это профессиональное предложение, Брэндон? – уточняю я, стараясь сохранять нейтральный тон.
– А как ты хочешь? – отвечает он вопросом на вопрос, и его улыбка становится шире.
Я чувствую, как внутри меня нарастает раздражение. Эджертон явно пытается флиртовать, и это действует мне на нервы.
– Брэндон, давай будем профессионалами, – говорю я твёрдо, стараясь сохранять спокойствие. – Если у тебя есть конкретное предложение для нашего журнала, я готова его выслушать. Но если ты пытаешься смешать личное и деловое, то не стоит это делать.
Брэндон откидывается на спинку стула, его улыбка меркнет.
– Ладно, Сара, ты права. Извини, если я перешёл черту. Давай поговорим о деле.
Я киваю, чувствуя облегчение оттого, что мой собеседник понял намёк. Камилла рядом со мной немного расслабляется.
– Вот моё предложение, – начинает Брэндон уже деловым тоном. – Эксклюзивные права на освещение моего перехода в «Формулу-1». Интервью, закулисные съёмки, доступ к тренировкам. Всё это в обмен на позитивное освещение и… скажем так, дружественный подход к любым возможным проблемам.
Я прищуриваюсь.
– Что ты имеешь в виду под «дружественным подходом»?
Брэндон пожимает плечами.
– Ну, знаешь, в гонках всякое бывает. Иногда случаются инциденты, недопонимания. Я просто хочу быть уверенным, что вы будете на моей стороне.
Я едва справляюсь с возмущением. Эджертон фактически просит нас искажать факты в его пользу.
– Брэндон, – начинаю я, стараясь держать себя в руках. – Мы – журналисты. Наша работа – освещать события объективно. Если ты ищешь кого-то, кто будет просто петь тебе дифирамбы, то тебе нужно обратиться в PR-агентство.
Лицо Эджертона на мгновение темнеет, но он быстро восстанавливает свою очаровательную улыбку.
– Ладно, Сара, я понял. Но подумай об этом. Такой эксклюзив может вывести ваш журнал на новый уровень. А я могу быть очень щедрым к тем, кто мне помогает.
– Скажи, почему ты так уверен в своём переходе в «Формулу-1»? – непринуждённо интересуюсь я.
Брэндон ухмыляется так, словно знает какой-то секрет.
– Скажем так, у меня есть свои связи, – говорит он, подмигивая. – Плюс я набрал достаточно очков для лицензии. И у меня есть ресурсы, Сара. Деньги открывают многие двери в мире «Формулы-1». И у меня их достаточно, чтобы открыть любую дверь.
Меня накрывает гневом. Да, талант и упорный труд должны быть важнее денег. Но я знаю, что в реальности всё не так справедливо. Брэндон словно замечает моё смятение и добавляет:
– Я ещё отличный пилот, ты это знаешь. Но в этом мире нужно использовать все доступные преимущества. И я не стесняюсь это делать.
Продегустировав карпаччо из тунца и тартар из свежей красной рыбы и авокадо, я смотрю на часы и понимаю, что нам пора заканчивать ужин. С Брэндоном нужно держать дистанцию.