Вивиан Ноир – Тень, что шепчет моё имя (страница 2)
– А теперь – второй этап операции «Перезагрузка» и кормление, – объявил Марк, направляясь в сторону уютного кафе в центре города, где светились теплым светом окна. Их фирменное место ещё с одиннадцатого класса. Они всегда сидели там после учёбы и ели безумно вкусные вафли с какао.
В кафе пахло корицей, свежей выпечкой и кофе. Они устроились за маленьким столиком в конце зала, на, углу, где всегда и сидели, за окном кипела вечерняя жизнь города. Заказали всё те же любимые вафли и два капучино. Под треск камина и тихий джазовый мотив она вдруг осознала, как сильно скучала именно за этим: за этими простыми моментами, где не нужно ничего решать, а можно просто быть. Благодарность к Марку, который это чувствовал и устроил, переполнила её. Она протянула руку через стол, и он взял её в свою, крепко сжав. Перерыв, столь необходимый, оказался не просто отдыхом от всего. Это было возвращение к самому главному.
– Я знаю, что ты хочешь сказать, Алиса, не стоит. Нам обоим стоило отдохнуть от привычной рутины. И я обязательно запомню этот вечер, как один из самых лучших за последнее время.
– Всё равно спасибо. Если бы не ты, я бы все еще сидела где-нибудь в студии и мучилась над картиной.
Марк в ответ счастливо улыбнулся. Он был только рад провести время вместе с подругой, узнать как у неё обстоят дела и просто отдохнуть.
Но их спокойствие продлилось недолго. Телефон Алисы завибрировал. Кто-то звонил. Та извинилась и сразу приняла звонок. Номер был неизвестен. От этого ей стало ещё больше не по себе.
– Гревнëва Алиса Викторовна? – раздался сухой, лишенный эмоций голос. – Говорит адвокат Алексей Смирнов. По поводу наследства после смерти вашей тети, Марфы Игнатьевны Вербицкой.
Новость не стала ударом. Алиса едва помнила эту тетушку-отшельницу, жившую где-то в глуши. Они почти не общались и девушка видела её только по каким-то семейным праздникам, когда та всё-таки приезжала. Женщина была явно не в себе, несла постоянную чушь про призраков, о том, что они живые и могут быть материальными. Все родственники считали её сумасшедшей, поэтому и не разрешали детям с ней общаться, но и не звать на праздники тоже не могли. Всё-таки семейные традиции и она часть семьи. Алиса последний раз слышала о ней лет в семнадцать, поэтому и смерть казалась такой же далекой и нереальной, как и все в последние месяцы.
– Я слушаю, – монотонно ответила она.
– Вам переходит в собственность дом с земельным участком в деревне Черные Топи, – адвокат произнес название так, будто это было ругательство. – А также все имущество внутри. Дом… в своеобразном состоянии. Если решите продать, я могу…
– Нет, – неожиданно для себя резко перебила его Алиса. – Не продавать. Я сама решу, что с ним делать.
Она сама удивилась своему порыву. Почему? Что ей делать в каком-то заброшенном доме в глухой деревне за несколько тысяч километров от города? И почему вообще какая-то там тётя решила написать на неё завещание? И хоть Алиса на данный момент много не понимала, ей от чего-то было интересно, где жила их странная тётя. «Чёрные Топи», она, никогда не слышала о существовании такой деревни. От этого стало еще интереснее.
– Я сама все осмотрю, – твердо сказала она адвокату. – Пришлите мне координаты и документы.
Она подняла взгляд на Марка. Тот сидел молча и не вмешивался в диалог. Когда Алиса сбросила, он наконец спросил.
– Алиса, что-то не так?
– Нет-нет…просто у меня умерла тётя и оставила мне в наследство дом.
– И тебя это никак не напрягло?
– Немного, – Она пожара плечами. – Честно, это всё странно, но мне почему-то стало интересно. А почему бы не поехать в эти «Черные Топи» и не посмотреть, где она жила? Мне как раз нужно развеяться.
Возможно, это было отчаяние. Возможно, последняя попытка бегства. Но впервые за многие месяцы в ее внутренней пустоте что-то шевельнулось. Не надежда, нет. Скорее, азарт. Опасное, иррациональное любопытство.
Пустота оставалась, но у нее появилось направление. Дорога в Черные Топи. Дорога в неизвестность. И это было куда интереснее, чем притворяться, что она может писать свет.
Ведь свет всегда был для нее слишком простым, слишком откровенным. Он обнажал все, не оставляя места тайне. Он был как тот настойчивый галерист – требовал ясности, жизнеутверждающих смыслов, которые она давно перестала ощущать. А вот тьма… Тьма была иной.
С детства, когда другие дети боялись монстров под кроватью, Алиса шептала с ними примирительные слова. Ее манили не солнечные зайчики в пыльном воздухе комнаты, а причудливые, живые тени на стенах от ночника, которые могли стать кем угодно – драконом, замком, ускользающим силуэтом. Пока все тянулись к свету, ее пальцы инстинктивно тянулись к бархатной черноте за окном, сулящей бездну возможностей. Тьма не была для нее отсутствием чего-либо; она была наполнена, она была потенциалом. В ней можно было утонуть – или найти себя.
И теперь, стоя на пороге этого безумного решения, она понимала: ее бегство в Черные Топи – это не капитуляция. Это возвращение. Попытка отыскать ту самую девочку, которая знала, что истинная красота рождается не из ярких красок, а из умения разглядеть миллион оттенков в одном черном. Возможно, ее творческий кризис был не упадком, а бунтом души, которая отказывалась жить в чуждом ей измерении сплошного дня.
Марк поднял руки в знаке капитуляции.
– Ладно. Как знаешь. Только будь на связи пожалуйста. Всё-таки едешь в какую-то глушь и никогда не знаешь, что можно там случиться.
– Постой, ты что со мной не поедешь? – удивилась она.
– Прости. Мой начальник меня убьёт.
– Ну ладно. Честно, я надеялась, что мы вместе всё там о смотрим. Если та деревня действительно нелюдима, то там должно быть очень красиво и живописно. Можно у меня наконец появится настоящее вдохновение! – С воодушевлением говорила Алиса.
Марк улыбнулся. Ему нравилось смотреть на счастливую подругу. Даже если она улыбается из-за какой-то безумной идеи.
«***»
Алиса подошла к окну. Город зажигал огни. Они теперь казались ей не насмешкой, а точками в гигантской схеме, картой, по которой можно было уехать. Подальше от этих фальшивых солнц.
Мысль о доме в Черных Топях из абстрактной идеи начала обрастать плотью. Она представила себе не заброшенную развалюху, а мастерскую. Большую, пустую, тихую комнату с большими окнами, выходящими не на каменные джунгли, а на реальный, живой лес. Она представила запах не скипидара и краски, а старого дерева, воска и трав. Представила тишину, в которой можно услышать собственные мысли.
Страх? Да, он был. Но он был острым, пряным. Он был страхом альпиниста, стоящего у подножия неизведанной горы, а не страхом животного в клетке. Этот страх бодрил. Щекотал нервы. Заставлял кровь бежать быстрее.
Она повернулась от окна и взглянула на свою большую, светлую, мёртвую студию. Решение созрело мгновенно и оказалось до смешного простым.
Алиса достала свой самый большой рюкзак – тот, с которым когда-то ездила на пленэры. Она стала методично, почти автоматически собирать вещи. Девушка не брала яркие краски. Она отобрала тюбики с умброй, охрой, чёрной слоновой костью, тёмным ультрамарином, киноварью. Несколько кистей разной толщины. Три небольших, загрунтованных холста. Это был не набор для создания светлых пейзажей. Это была палитра для теней.
Алиса налила себе стакан воды и выпила его залпом, глядя на свой жёлтый след на испорченном холсте. Это было прощание. Не с живописью, а с тем, во что она превратила свою живопись.
Она подошла к двери, взвалила рюкзак на плечо и, не оглядываясь, вышла из студии, повернув ключ в замке. Щелчок замка прозвучал как выстрел, возвещающий начало пути.
Внизу её ждала машина. Алиса бросила рюкзак на пассажирское сиденье. На улице уже полностью стемнело. Она завела двигатель, и свет фар выхватил из тьмы мокрый асфальт.
Девушка поехала сразу, решив никуда не заезжать и почти ничего с собой не брать. Пока не передумала. Пока этот странный, тёмный импульс не угас. В её планах, было пожить в том доме всего несколько дней и уже на месте решить, что с ним делать.
– Черные Топи, – прошептала она название, и оно отозвалось в ней эхом. Оно звучало как обещание. Как вызов.
Глава 2. Дороги в Черные Топи
Город отпускал ее неохотно, цепляясь утренней пробкой на выезде, будто прося еще раз одуматься.
– Блин, да сколько можно уже! – с возмущением крикнула девушка.
Она сжала пальцы на руле, чувствуя, как привычное напряжение сковывает плечи. «Последняя проверка на прочность», – подумала она. Но чем дольше машина стояла в металлическом плену, тем очевиднее становилось: она не хочет одумываться. Суета и гул за окном были чужими, они не имели к ней больше никакого отношения.
Когда поток наконец тронулся, и последние высотки сменились приземистыми складами, а затем и вовсе уступили место полям, Алиса выдохнула. Она опустила стекло. В салон ворвался резкий, холодный воздух, пахнущий прелой листвой и дымком – запах осени, настоящей, а не городской. Она включила музыку. Без неё девушка просто не представляла свое существование. Почти всегда, чтобы она не делала, музыка её сопровождала, позволяла в полной мере расслабиться. Из динамиков заиграла её любимая песня, а именно JONI – «Ты меня пленила»