Вивиан Ноир – Тень, что шепчет моё имя (страница 4)
«Воображение, – упрямо повторила она про себя. – Всего лишь воображение и холодный ветер».
Но ветра не было. Воздух был неподвижным и густым.
Дорога к крыльцу была усыпана хрустящими желтыми листьями, но под ними скрывалась темная, почти черная глина. Черные Топи. Ее каблуки вязли в ней. «Ну что ж – мысленно отметила она с горьковатой усмешкой, – название свое оправдывает на все сто. Ничего не попишешь».
Она подняла голову к дому. И ей показалось, что на мгновение в одном из окон второго этажа мелькнула тень. Сердце Алисы екнуло.
– Привет? – тихо позвала она, сама удивляясь своей глупости. – Есть кто… дома?
– Господи, Алиса, ну что за глупости, откуда тут кто-то будет? – сама с собой разговаривала девушка.
Ответом была лишь звенящая тишина. Не та благоговейная тишина собора или спящего леса, а тяжелая, гнетущая, словно сам воздух в этом доме застыл, замерев в ожидании. Алиса стояла на пороге гостиной, все еще сжимая в кармане холодный ключ. Скрип двери, захлопнувшейся за ее спиной, все еще отдавался в ушах, но теперь его сменила оглушительная беззвучность.
– Нервы, – строго сказала она себе вслух, и ее голос прозвучал кощунственно громко. – Успокойся. Это просто старый дом. Пыль, паутина и сквозняк. Никаких духов и тем более призраков. Это всё бред.
Она заставила себя сделать первый шаг, затем второй. Пол под ногами слегка пружинил, издавая тихие скрипы. Гостиная была огромной комнатой с высоким потолком, затянутым паутиной, словно фатой. Мебель, зачехленная в белые простыни, стояла как ряд немых призраков, застывших в странном ритуале. В центре комнаты возвышался рояль, тоже укрытый саваном.
– Просто мебель, – повторила она, словно заклинание. – Старая мебель в старом доме. Ничего сверхъестественного. Почему тетушка оставила этот дом именно мне? Судя по его состоянию, она сама тут почти не жила.
Ее взгляд упал на камин. На полке лежала книга в кожаном переплете. Что-то необъяснимое потянуло ее к ней. Она подошла, стараясь идти как можно тише, хотя сама не понимала, зачем. Книга сама раскрылась на странице, где лежала засушенная веточка полыни и надпись. Алиса резко отдернула руку.
– Совпадение. Сквозняк. Дом давно не проветривали, вот воздух и движется.
Она прочла строчку, на которую упал ее взгляд: «Твоя душа – мой единственный компас во тьме». По спине пробежали мурашки.
– Лирика, – с внутренней дрожью фыркнула она. – Дурной вкус. И совпадение. Наверное тетушка очень любила читать и выписывать цитаты.
Она резко захлопнула книгу. В этот момент с верхнего этажа донесся глухой стук, как будто что-то тяжелое упало на пол. Алиса вздрогнула всем телом, сердце забилось где-то в горле. Она замерла, вглядываясь в темный пролет лестницы.
– Дом оседает, – быстро, почти панически, стала убеждать себя она. – Старые балки. Или на чердаке ветром что-то уронило. Вполне логично. Совершенно нормально. Или это мыши. Точно. Мыши. – Алиса пыталась успокоить себя как могла.
Но ноги сами понесли ее вперед, на звук. Она не хотела идти, но и оставаться одной в этой гостиной с призрачным роялем было еще страшнее. По пути Алиса взяла старую кочергу на случай если всё-таки наверху кто-то есть. Она поднялась по лестнице, держась за скользкие, потертые перила. Каждая ступенька издавала стон, будто жалуясь на незваную гостью.
Наверху был длинный темный коридор с несколькими дверями. Одна из них, в самом конце, была приоткрыта. Из-за нее доносился слабый лучик дневного света. Алиса подошла и толкнула дверь.
Это была библиотека. Книжные шкафы, доверху набитые фолиантами, стояли вдоль стен. В центре, на мольберте, стоял незаконченный портрет. Женский портрет. Черты лица были смазаны, не дописаны, но в глазах…ничего не было. Просто пустота. Будто кто-то просто вырвал глаза молодой девушки и заставил позировать. Лицо искажено болью и явными муками.
– Талантливо, но жутко, – прошептала она, подходя ближе. – Кто ты была?
Она обернулась и увидела на полу у кресла раскрытый тяжелый том. «Трактат о природе теней и сущностей». Она наклонилась, чтобы поднять его, и из книги выпал пожелтевший листок.
«Страх – не враг. Страх – это краска, которой мы пишем свою истинную сущность».
Алиса выронила листок, словно обожглась. Холодок пробежал по ее спине. Это было уже слишком. Слишком много «совпадений».
– Мне кажется, – тихо сказала она, отступая от книги. – Я устала с дороги. Нервы шалят. Надо просто отдохнуть, выпить чаю… Лучше бы та женщина не рассказывала мне эти жуткие истории.
Внезапно в углу комнаты, в самом темном ее углу, тень колыхнулась. Не от движения воздуха, а сама по себе. Она сгустилась, стала плотнее, и на мгновение Алисе показалось, что в ней проступили очертания высокого силуэта и чей-то взгляд.
Она зажмурилась. «Не надо. Алиса, не надо. Ты себя накручиваешь. Это просто игра света. Просто тень».
Она глубоко вдохнула и открыла глаза. Силуэта не было. Но ощущение, что в комнате кто-то есть, не просто присутствует, а внимательно, пристально наблюдает за ней, стало почти невыносимым.
– Чай, – твердо сказала она, разворачиваясь и почти выбегая из библиотеки. – Мне срочно нужен чай. И все пройдет. Хотя кажется тут нужно что-то куда крепче чая.
Но даже спускаясь по лестнице, Алиса чувствовала на себе тяжелый, бездонный взгляд, который, казалось, исходил отовсюду сразу – из-за ее спины, из темных углов, даже от самого воздуха. И ее уверенность, что все это лишь плод ее воображения, трещала по швам с каждым шагом.
Глава 3. Призрачный холст.
Алиса заставила себя двигаться. Осмотр дома нельзя было откладывать, иначе паралич от страха станет полным. Она методично открывала одну дверь за другой, находя за ними пустые спальни с покосившимися кроватями, гардеробные с пустыми вешалками, похожими на скелеты доисторических птиц, и кладовки, пахнущие мышами и забвением. Этот дом казался ей просто бесконечным, хотя с улицы выглядел небольшим.
– Тëтушка же тоже была художницей. Где может находиться её мастерская? – сама у себя спросила Алиса, открывая очередную дверь на втором этаже. Снова пусто. Просто какой-то рабочий, полупустой кабинет. На втором этаже все комнаты были проверены, поэтому она спустилась на первый этаж.
И вот наконец-то, через ещё несколько комнат она нашла ее. Дверь в дальнем конце коридора первого этажа была заперта, но ключ, странным образом, торчал в замочной скважине, будто ее ждали. Алиса повернула его, и дверь со скрипом отворилась.
Это была мастерская. Та самая, которую она так усердно искала в этом бесконечном количестве комнат. Алисе было интересно, в каком стиле и что рисовала её тетя.
Воздух здесь пах иначе – не пылью, а застывшим скипидаром, сухими красками и чем-то горьковатым, вроде полыни. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь запыленное окно на котором висела какая-то тряпка, выхватывал из полумрака мольберт, палитру, заляпанную засохшими красками, и стопку холстов, прислоненных к стене. Алиса подошла ближе, смахнула с верхнего холста слой пыли и ахнула.
Эскизы были мрачными, даже пугающими, но исполненными с блестящим, почти демоническим мастерством. Не монстры в привычном смысле, а искаженные тени, силуэты, застывшие в мучительном экстазе или бездонной скорби. Здесь не было ни одного солнечного луча, ни одной светлой надежды. Только тьма, переходящая в еще более глубокую тьму. И в этой тьме была своя, извращенная грация. Одна из картин стояла в углу комнаты. На ней была изображена девушка лет двадцати с очень приятной внешностью. И все бы ничего, но она была без сердца. В прямом смысле. Девушка лежала на ромашковом поле с закрытыми глазами и черным пятном на груди в районе сердца. Оно будто было вырвато из плоти. Глаза расширились от резкого осознания. Алиса начала бегло осматривать все картины, стоящие неподалеку. На каждой из них был нарисован незнакомый ей мёртвый человек в изувеченном виде. К горлу подкатил тошнотворный, тугой ком.
«Тетушка? – мысленно спросила Алиса, перебирая листы. – Или… кто-то другой?» Стиль был неузнаваем, но талант – неоспорим. Она чувствовала странное родство с этим неизвестным художником. Он тоже не пытался изображать свет. Он писал самую суть теней. Но Алиса всегда хотела показать красоту теней, а тетя, если это всё-таки рисовала она, наоборот показывала весь ужас и мрак.
К вечеру первый шок прошел, сменившись странной усталостью и решимостью. Алиса разожгла в гостиной камин, принесла из машины плед и термос с чаем. Оранжевые языки пламени оживили комнату, отбросив на стены пляшущие тени. В их движении было что-то успокаивающее, почти живое.
Она сидела в старом кресле перед огнем, укутавшись в плед, и пила горячий чай, чувствуя, как дрожь в руках понемногу утихает.
– Вот видишь, – убеждала она себя, глядя на огонь. – Все нормально. Просто старый дом. А тени… они всегда двигаются от огня. Я просто слишком многого себе надумала, еще и местные напугали.
Вот только ощущение чужого взгляда, впившегося ей в спину, стало таким острым и невыносимым, что Алиса, уже почти расслабившись, снова начала чувствовать себя ужасно некомфортно. Холодная испарина выступила на ладонях, а сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Это был уже не просто страх, а животный, первобытный ужас, предупреждающий об опасности. Что-то или кто-то было здесь, в этом доме, и оно наблюдало за каждым ее движением.