Витта Ред – Брат моего мужа (страница 12)

– Иди в спальню, – говорит Максим.

Я поднимаюсь. В спальне темно, включаю ночник. Максим входит следом, закрывает дверь.

– Раздевайся.

Я смотрю на него. В его глазах – то, что я ненавижу больше всего. Не гнев. Гнев хотя бы понятен. А это – власть. Чистая, животная власть.

– Максим, я устала.

– Я сказал, раздевайся.

Я медленно расстёгиваю молнию на платье. Ткань скользит вниз, и я остаюсь в белье. Он смотрит, и от этого взгляда мне хочется сжаться в комок.

– Подойди.

Я делаю шаг. Ещё один.

Он обхватывает моё лицо руками, сжимает щёки.

– Ты моя. Помнишь?

– Помню.

– Чья ты?

– Твоя.

– Повтори.

– Твоя, Максим.

Он улыбается. Отпускает лицо, проводит пальцами по плечу, по ключице.

– Хорошая девочка. Моя шлюшка.

Я стою, не двигаясь, пока он раздевается. Потом ложусь на кровать, как он велит, и смотрю в потолок. Считаю. Раз, два, три…

Когда всё заканчивается, он засыпает мгновенно. Я лежу, глядя в темноту, и чувствую, как по щеке скатывается слеза.

Вдруг телефон вибрирует. Тот самый, маленький, который дал Артем.

Я тянусь к тумбочке, беру, смотрю на экран.

«Ты вернулась?»

Печатаю:

«Да. Уже спим».

«Ты плакала?»

Я замираю. Откуда он знает?

«Нет».

«Не ври».

Я смотрю на экран и не знаю, что ответить. Пальцы дрожат.

«Всё нормально. Не волнуйся».

«Как я могу не волноваться? Я люблю тебя».

Эти три слова ударяют меня, как пощёчина. Я смотрю на них и не могу поверить. Любит. Он меня любит.

Слёзы текут сильнее. Я зажимаю рот рукой, чтобы Максим не услышал.

«Не надо так говорить. Пожалуйста».

«Почему? Это правда».

«Потому что это ничего не меняет».

«Меняет всё. Для меня».

Я убираю телефон и закрываю глаза.

Утром я просыпаюсь разбитой. Максим уже уехал – слышала, как хлопнула дверь. Я встаю, иду в ванную, смотрю на себя. Под глазами круги, лицо бледное.

Спускаюсь на кухню и вижу Артема. Он сидит за столом, перед ним коробка.

– Что это? – спрашиваю.

– Открой.

Я открываю коробку. Внутри – краски. Масляные, в тюбиках, яркие. Кисти, холст. Я смотрю на это и не могу вымолвить ни слова.

– Я обещал, – говорит Артем.

– Артем…

– Не надо благодарностей. Просто попробуй.

Я провожу пальцами по тюбикам. Синий, жёлтый, красный, зелёный. Цвета, которых нет в моей жизни.

– Я не знаю, смогу ли.

– Сможешь. – Он подходит ближе. – Ты сможешь всё. Ты просто забыла.

Я поднимаю глаза. Он смотрит с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание.

– Спасибо, – шепчу.

– Не за что.

Мы стоим друг напротив друга, и воздух между нами накаляется. Я чувствую, как он хочет прикоснуться, и сама хочу того же. Но не могу.

– Я пойду, – говорю. – Мне нужно…

– Да, конечно.

Я беру коробку и ухожу в спальню. Закрываю дверь, ставлю краски на стол и долго смотрю на них. Потом достаю холст, прикрепляю к мольберту, который нахожу в гардеробной. Он стоял там пять лет, пылился, ждал.

Выдавливаю краски на палитру. Синий, белый, немного чёрного. Закрываю глаза и вспоминаю тот сон. Море, обрыв, его лицо.

Когда открываю глаза, рука уже тянется к холсту.

Я рисую.

Сначала неуверенно, робко. Потом смелее, быстрее. Синий смешивается с белым, превращаясь в волны. Чёрный добавляет глубины. Я рисую море, небо, обрыв. И его. Его лицо, его глаза, ту самую ямочку на подбородке.

Я не знаю, сколько проходит времени. Час, два, три. Когда наконец отступаю от холста, у меня болят плечи, пальцы в краске.

Но передо мной – ОН.

Я смотрю на портрет и чувствую, как слёзы текут по щекам. Теперь он есть у меня. Хотя бы на холсте.

В дверь стучат. Я вздрагиваю.