Витольд Шабловский – Как накормить диктатора (страница 36)
Когда я узнала, что Кой Тхуон мертв, у меня подкосились ноги.
Потом мне стало известно, что других послов, наших друзей по обучению в Bi, вместе с женами вызывают в Пномпень и никто оттуда не возвращается. Иоум и Дин, работавшие в Лаосе. Тианг и Тоуть из Вьетнама. Яэм и Ни из Северной Кореи. Их всех казнили.
Говорили, что они шпионили: работали на вьетнамцев, американцев, русских. Правда ли это? Может, что-то и было. А может, кто-то ошибся и приговорил к смерти невиновных людей. Тогда у Камбоджи было много врагов. Американцы так и не смирилась с тем фактом, что толку от их бомбардировок не было. Советский Союз и Вьетнам тоже не допускали мысли, что мы хотим самостоятельно принимать решения. Неужели все, кроме нас, стали предателями?
Не знаю.
Я думала, мы следующие. Я была уверена, что скоро кто-то придет, вручит нам письмо и нам придется вернуться в Пномпень.
И вот что я тебе скажу.
Я бы полетела.
Китайцы нас с мужем очень любили, и несколько человек давали нам понять, что мы можем на них рассчитывать. Что они постараются нас спрятать или даже перевезти в другую страну, помогут нам бежать.
Я всегда пресекала подобные разговоры. Я бы никогда на это не согласилась.
Ангка – это я. Я – это Ангка.
Если бы Ангка захотела, чтобы я вернулась, я бы полетела.
Если бы Ангка решила, что я должна сесть в тюрьму, я бы села в тюрьму.
Если бы Ангка решила, что я предала, я согласилась бы с Ангка.
Как говорил Иенг Сари: у Ангка сто глаз, как у ананаса. У меня есть сто глаз? Нет. Поэтому я верила, что Ангка видит больше и знает лучше.
И если бы Ангка решила, что я должна умереть, я бы умерла.
Я никогда не обсуждала это со своим мужем, даже когда он перестал быть послом. Даже когда Пол Пот умер, а мы уже жили здесь, в Анлонг Венг, мы никогда не вспоминали те дни. Но я знаю, что он думал так же, как и я.
Однако никого из нас не вызвали. Мы не получили никакого письма и жили дальше.
После смерти Кой Тхуона красные кхмеры правили всего год.
Сбылся кошмар тетушки Поннари: пришли вьетнамцы. Неприступный Пномпень взяли всего за несколько дней, а революция Пол Пота закончилась как дурной сон. Вьетнамцы начали раскрывать одно за другим преступления своих бывших товарищей.
Но хотя все знали о чудовищных зверствах красных кхмеров, они еще долгое время считались законным правительством Камбоджи. Пол Пот и верные ему революционеры ушли на лесные базы, откуда безуспешно пытались вернуть себе власть и успешно торговали древесиной и драгоценными камнями, благодаря чему располагали немалыми средствами.
Тем временем Запад приостановил расследование ООН, касающееся преступлений красных кхмеров, в основном для того, чтобы ослабить коммунистический Вьетнам, с которым США по-прежнему находились в состоянии конфликта.
Одним из идеологов той политики был Збигнев Бжезинский, в то время советник по вопросам национальной безопасности президента Джимми Картера.
Взятие Пномпеня? Мы за несколько дней знали, что это может случиться.
К мужу пришли послы Сомали, Сенегала и Судана, с которыми мы были дружны, и сказали: “На спутниковых снимках видно, что Вьетнам стягивает силы на границе”.
Муж ответил, что, даже если так, ничего у них не выйдет, потому что наша армия хорошо подготовлена к нападениям.
Увы. Оказалось, что не настолько хорошо.
Когда вьетнамцы шли на Пномпень, в Пекин прибыл Сианук, которого Пол Пот хотел спасти от тюрьмы. Пыть Тианг поехал встречать его в аэропорту. Китайцы предоставили принцу отдельную резиденцию, но он там ужасно скучал и часто наведывался в посольство. Специально ради него мой муж научился играть в теннис, потому что принц постоянно требовал к себе внимания. Он был как большой ребенок: смотрите на меня, смотрите, какой я необычный, какой я умный, как я прекрасно играю! Он жаловался почти на все, но ко мне почему-то проникся симпатией, уж не знаю, почему. Говорил:
И улыбался при этом как большой младенец.
Если он проигрывал, то злился, швырял ракетку и две недели с нами не общался. А потом возвращался, как ни в чем не бывало.
В то время как Пол Пот терял все и бежал через джунгли от вьетнамцев, мой муж играл с Сиануком в теннис. Все напоминало какой-то кошмарный сон.
И вот однажды пришло письмо от Иенг Сари. Он по-прежнему занимал пост министра иностранных дел и в письме отзывал Пыть Тианга с должности посла и вызывал нас в Камбоджу.
Еще несколько лет назад я точно знала, что означает такое письмо от Иенг Сари. Но на сей раз оно значило ровно то, что в нем было написано: мы должны вернуться.
Внедорожник привез нас на лесную базу. Нас отвели прямо к Пол Поту. Он постарел и выглядел очень уставшим. У него выпало много волос, он был гораздо слабее, чем когда мы виделись в Пекине в последний раз, но по-прежнему был очень хорош собой.
Я даже не спрашивала, приготовить ли ему что-нибудь. Все и так было ясно. И когда я поставила тарелку с едой на циновку, он взглянул на меня, взглянул на тарелку и сказал: “Что-то наша Мыан маловато нам приготовила. Мы наверняка не наедимся”. Он все еще шутил наоборот, как когда нам обоим было на двадцать лет меньше. Я расплакалась. Увидела, что не сбылись его мечты, что правительство гоняется за ним, как за крысой, что он снова перенес малярию и, видимо, страдал от рака, который выявили только спустя несколько месяцев. Я знала, что вьетнамцы распространяют лживые слухи, будто он, придя к власти, убивал людей. Могу только догадываться, как он страдал, слыша такое.
Но я не могла ничем ему помочь.
Я плакала, но мне не хотелось его расстраивать. И тогда я ему улыбнулась. Я улыбалась и плакала одновременно. А он посмотрел на меня, тоже улыбнулся и пошел к своему дому.
С тех пор при каждой встрече со мной он спрашивал: “Что случилось с нашей Мыан? Она всегда, завидев меня, смеется”. А у меня на глаза наворачивались слезы.
Еще я заметила, что при нем не было тетушки Поннари. На базе мне сказали, что ее состояние ухудшилось и, чтобы не огорчать Брата Пол Пота, ее увезли в другой регион.
Годом позже Пол Пот на целый год уехал в Китай, в первую очередь чтобы поправить здоровье. По возвращении он вообще не ел мяса: тамошние врачи ему запретили. Теперь на завтрак я готовила ему жареную лапшу, овсянку и спринг-роллы – мне приходилось вставать в четыре утра, чтобы все успеть.
На обед Пол Пот получал только суп, как правило, бульон. Иногда он ел жареную или сушеную рыбу, а единственное мясо, которое ему разрешил китайский доктор, это черная курица. Есть там у них такой сорт: черное мясо, черноватые кости, и китайцы верят, что суп из нее дает силы и здоровье. Мы получили несколько таких кур от китайцев, и наши горные кхмеры выращивали их для Пол Пота.
И я варила ему бульон из черной курицы и дыни. Это очень простой суп:
Супы были очень важны, они успокаивали его желудок. Но Пол Пот пил только чистый бульон, а мясо доставалось Нуон Чеа или Иенг Сари.
Тогда было плохо. Но худшее было впереди.
У восемнадцатилетней Миа Сом было круглое лицо деревенской женщины и мышцы, которые она нарастила, таская артиллерийские снаряды для армии красных кхмеров. Кто-то заметил ее в окопах и перевел от солдат к командирам. До возвращения тетушки Мыан из Пекина именно Миа Сом готовила еду для Пол Пота и других братьев.
Жена Пол Пота, Кхиеу Поннари, после своего бегства из Пномпеня жила отдельно в провинции Пайлин. А Миа Сом была молодая, красивая и приглянулась Пол Поту. Власти Ангка сделали для своего вождя исключение и разрешили ему взять себе под старость новую жену.
Пол Пот стал еще одним предводителем красных кхмеров, женившимся на кухарке.
Когда я об этом узнала, мне было больно на них смотреть. Очень больно. Сестра Сом не заботилась о нем так, как жена должна заботиться о муже, и вскоре начала вести себя как капризный Сианук: она жена вождя, а значит, ей можно все. Да, она готовила и для себя, и для Пол Пота, но все равно все мне говорили: “Брат Пол Пот предпочитает твою еду. Не сердись, тетушка. Приготовь ему что-нибудь”.
Но я сердилась. Я готовила для многих людей, и никто не рвался мне помогать. Я хотела, чтобы меня перевели из лагеря командиров в какое-нибудь другое место. И говорила об этом вслух.
Об этом прознал Иенг Сари. Как-то раз он неожиданно завел со мной разговор о Кой Тхуоне.
– Он предал нас, – сказал он. – Твой двоюродный брат Кой Тхуон хотел продать нас американцам.
Я зло ему ответила, что меня тогда не было в стране, и я понятия не имею, чем занимался Кой Тхуон.
Иенг Сари задумался на мгновение, а потом признался:
– У меня уже было готово письмо, в котором вас вызывали обратно в страну. Тебя и товарища Пыть Тианга.
Такое письмо означало смерть. Мы оба это знали.
– Так почему же ты нас не вызвал? – спросила я.
– Брат Пол Пот не позволил, – улыбнулся Иенг Сари. И добавил: – Тебя восемь раз обвиняли в измене, сестра Мыан. Восемь раз разные люди утверждали, что ты нас предала. Знаешь, почему тебя так и не вызвали из Пекина?
Я не знала.
– Потому что Брат Пол Пот запретил. Сказал, раз ты предала, значит, и он предал. Если мы арестуем тебя, то придется арестовать и его.