Витольд Шабловский – Как накормить диктатора (страница 24)

Но тогда я еще не был знаком с Фиделем, только слушал рассказы о нем. El Comandante — Команданте. Или el Jefe – Шеф, Командир. То и дело кто-то рассказывал, какой он храбрый, какие замечательные он произносит речи. Я завидовал каждому, кто знал его лично. Кто мог подумать, что я полжизни проведу рядом с ним? Что он станет мне ближе, чем родной отец?

Уж точно не я.

Два повара

Они пьют ром, играют в карты, подзывают свистом собак, ковыряют в носу, стоят в очередях: за такси, за рыбой, за сахаром или мукой. Рокочущие древние автомобили развозят их по окраинам города, где проститутки живут вперемешку с монахинями, рыбаки – с букинистами, а любовники – с теми, кого уже некому обнять. Они продают цветы, стригут волосы, покупают мясо или только кости, или только куриные лапы.

– Я приготовлю из них превосходный суп! – говорит одна старушка, когда я фотографирую, как она несет такую добычу домой. – Заходи ко мне, попробуешь!

Мы улыбаемся друг другу, хотя стоит мне подумать, что, скорее всего, она не ела ничего лучше куриных лап со времен Революции, как улыбка моя тускнеет.

Я люблю смешиваться с толпой в Гаване. Люблю идти вместе с людьми среди ветшающих домов, десятки из которых каждый год исчезают навсегда; среди прилавков, на которых худосочные цыплята соседствуют с пузатыми помидорами и сочными манго. Люблю стоять с кубинцами на площадях, где они общаются по интернету с родственниками, сбежавшими в Майами (в Гаване хот-споты есть всего в нескольких местах, а цена на интернет заоблачная). Они показывают друг другу детей. Расспрашивают о здоровье, работе, бабушке, дедушке. Во время таких бесед часто раздается смех.

А еще чаще плач. Ведь под позолотой из рома, самбы и сигар прячутся тысячи трагедий.

Еще здесь прячутся спецслужбы, которые следят за приезжими журналистами и желающими пообщаться с ними кубинцами. В 2006 году, впервые оказавшись в Гаване, я как-то присел на лавочку в парке неподалеку от гаванского Капитолия – точной копии вашингтонского, напоминающей о тех временах, когда Куба и Соединенные Штаты дружили. Наступил вечер, птицы пели как сумасшедшие. Рядом со мной присел старичок в потертом костюме, с виду чиновник на пенсии или бухгалтер. Я сидел на одном конце лавки, он на другом. Не глядя на меня, он покачал головой и произнес всего одну фразу: “Мы здесь живем как скоты”.

И вдруг из кустов прямо перед нами выросли два полицейских в штатском. Они проверили наши документы. Мне паспорт вернули и велели уходить. А старичка забрали. Когда я попытался протестовать, меня грубо оттолкнули. Я так и не узнал, что с ним случилось.

Поэтому, когда я отправляюсь на Кубу искать повара Фиделя Кастро, я знаю, что мне придется соблюдать осторожность. Я должен думать и о себе, и о людях, с которыми буду общаться.

Мне на помощь приходит американский президент Барак Обама: весной 2016 года он прибывает на Кубу с историческим визитом, первым со времен Революции Фиделя. – Поезжай на остров в то же время, что и он, – советует мой коллега Хуан, кубинец, живущий в Польше. – Все наши гэбэшники будут гоняться за гэбэшниками из Штатов. До тебя никому не будет дела.

Возможно, он прав. В Гаване я приземляюсь ровно за неделю до визита Обамы.

Столица Кубы сильно изменилась со времен моего последнего визита: появилось множество новых кафе, а в самом модном заведении табличка районного Комитета защиты Революции висит возле входа в туалет. Еще пару лет назад, когда вся Куба ревностно защищала достижения Революции, такое было немыслимо. Я свободно передвигаюсь на такси (раньше я мог взять только такси с лицензией на перевозку иностранцев), а моя единственная забота – не дать обобрать себя до нитки, потому что кубинцы изо всех сил пытаются сократить экономическую дистанцию, отделяющую их от остального мира. Я говорю с кем хочу, никто не арестовывает никаких старичков, а люди смело и открыто критикуют братьев Кастро. Я потрясен.

– Пока ты критикуешь, но не пытаешься ничего поменять, тебя не трогают, – объясняет Мигель, друг моих друзей, отец которого был важным деятелем коммунистической партии в Гаване. – Мало у кого осталось сил и желания защищать социализм. У меня уж точно нет.

Благодаря покойному отцу у Мигеля много связей. Он помогает мне искать повара Фиделя.

– Лучше всего искать через других поваров, – предлагает Мигель.

Он прав.

И мы идем ужинать в один из лучших ресторанов Гаваны. Наслаждаемся изумительной говядиной с овощами в окружении колониальной мебели и в облаке дыма от дорогих сигар. Покончив с говядиной, Мигель приглашает за наш столик хозяина ресторана, с которым, по его словам, они знакомы сто лет.

– Этот senor, – говорит Мигель, показывая на меня, – мой друг. Он ищет повара el Jefe, чтобы взять у него интервью. Ты должен нам помочь.

Хозяин смотрит на меня, потом на Мигеля, потом начинается озираться по сторонам, словно проверяет, не стоят ли за стеной люди из органов и не схватят ли его, как когда-то моего старичка в парка у Капитолия.

– Да ведь это секретная информация, – произносит он наконец. – Твой друг должен написать письмо в министерство…

– Какое письмо?! – Мигель разражается хохотом. – Ты знаешь всех поваров в Гаване. Ты и есть наше письмо.

– А может, не все повара в Гаване хотят, чтобы о них узнали? – загадочно отвечает ресторатор.

Но, кажется, спокойствие Мигеля передается и ему, потому что он перестает оглядываться, и оба сеньора принимаются обсуждать цены на бензин, товары на местном рынке и модели мобильных телефонов.

Они болтают, пока не столе не появляется бутылка рома. После второй рюмки хозяина наконец отпускает и он вспоминает, что бывший повар Фиделя открыл ресторан в Старом городе. Еще после одной вспоминает, что тот повар Фиделя уже давал интервью (это правда, я сам их читал, только адрес в них не указан), поэтому в нашей встрече нет ничего опасного. Ну а еще после одной хозяин горячо проникается моей идеей взять интервью у бывшего повара Кастро.

– Обязательно к нему сходи! – он почти переходит на крик. – И… – тут он делает паузу подлиннее, – захвати с собой одного из моих официантов. Они окончили одно и то же училище, вам будет проще общаться. Хорхе! Х-о-о-о-о-орхе-е-е-е-е-е! Подойди-ка сюда.

Хорхе двадцать три года, у него внешность южноамериканского героя-любовника и такая очаровательная улыбка, что он начинает нравиться, прежде чем успевает открыть рот.

– Любимый официант всех американских экскурсий, – усмехается хозяин.

В тот день больших экскурсионных групп не планируется, поэтому Хорхе снимает фартук, и мы отправляемся к бывшему повару Кастро.

Ресторан “Mama Ines”, который Эрасмо открыл в Старом городе Гаваны

Его ресторан называется “Mama Ines”, он расположен в прекрасно отреставрированном колониальном здании. Бывшего повара Фиделя зовут Эрасмо Эрнандес. На нем очки в модной красной оправе и расстегнутая до середины груди рубашка, а когда мы приходим, он пьет на улице черный кофе.

Не знаю, стал бы он с нами разговаривать, если бы не Хорхе: тот пускает в ход все свое обаяние, с ходу называет с десяток общих знакомых и несколько далеких родственников, и уже через минуту они общаются так, словно между ними нет пятидесяти лет разницы, словно они оба в один год окончили кулинарное училище и вместе отмечали сдачу экзамена дешевым ромом на знаменитой гаванской набережной Малекон.

Они так быстро и легко находят общий язык, что Хорхе просит у своего шефа несколько дней отгула и каждый день сопровождает меня на встречи с Эрасмо. Теперь по утрам мы разговариваем с бывшим поваром, а после обеда Эрасмо подыскивает для меня других людей, которые могут что-то рассказать о Фиделе и кубинской кухне.

Эрасмо:

Значит, тебя интересует кухня. Меня с самого начала тянуло к готовке, наверное, потому, что я уже успел поработать в ресторане. В нашем отряде был повар от бога, звали его Кастаньера. Как только выпадала свободная минута, я шел к нему и расспрашивал, как он готовит разные блюда. Кастаньера раньше работал в дорогущем ресторане: он присоединился к Революции потому, что перешел дорогу кому-то из людей диктатора Батисты. Ели что было, в основном ахияко – очень популярный на Кубе суп, его здесь все умеют готовить. Мы с Кастаньерой готовили его почти каждый день. Берешь колбасу, грудинку, курицу или свиную голову – что угодно, из чего может получиться бульон. Когда бульон готов, кладешь в него фасоль, кукурузу, картошку, колбасу, рис, помидоры— все, что найдется под рукой. Можешь добавить рыбу или морепродукты, но в горах рыбу мы ели редко, а про омаров и креветок и думать забыли. Бросаешь все в кастрюлю и примерно полчаса варишь на медленном огне.

Это очень вкусный и при этом питательный суп, так что он идеально подходил для солдат.

Че ел то же самое, что и все. Он никогда не привередничал в еде, а ведь вырос в богатой семье и привык к хорошей кухне. Наверное, Кастаньера мог приготовить ему какое-нибудь блюдо из его родных краев, но никто даже не заикался о том, чтобы Че питался иначе, чем простые солдаты.

От всех остальных его отличала разве что любовь к черной фасоли. Он мог смолотить огромную миску за раз.

И вот наконец, спустя несколько недель, мы выдвинулись в сторону Санта-Клары. Я участвовал во всех важнейших боях той кампании. Сражался в битве под Кайбарьен, был в Камахуани, где солдаты Батисты обратились в бегство без единого выстрела.