Витольд Шабловский – Как накормить диктатора (страница 23)
Иногда Сано час-другой готовила вместе со мной, потом шла в свою комнату переодеться и как ни в чем не бывало спускалась поужинать с Энвером. Даже бровью не вела, когда он налегал на приготовленную нами еду. Вроде бы пару раз он даже сказал: “Сано, как он приготовил этот шапкат? Ведь он по вкусу точь-в-точь как у нас дома!”
Руки повара Энвера Ходжи, пожелавшего сохранить анонимность
Сано молчала и не признавалась, что это она меня научила.
Зато об этом знала Неджмие и была мной довольна. Она очень заботилась об Энвере и много раз показывала мне, что ценит то, что я делаю для ее мужа. Благодаря этому я стал их любимым поваром. Я достиг своей цели: теперь я был незаменим.
В годы правления Ходжи многие не выжили, даже его премьер и ближайший друг Мехмет Шеху.
Но я выжил – благодаря своему таланту. И благодаря Энверу, который сказал, что хорошему повару нужны изобретательность и фантазия.
Перекус
Организация? Всему свой черед.
Мои родители родом из маленькой деревушки в провинции Кампонгтям. У меня было две сестры и шестеро братьев. Самого старшего звали Юнг Сан, он стал учителем в средней школе в городке Скуон. Родители все свои сбережения потратили на его учебу. В семье мы очень гордились им.
Мать плела циновки, гамаки и москитные сетки, а отец складывал все ее изделия в большую сумку, ехал в город и торговал ими на рынке. Когда он уезжал, мать крутила папиросы, а потом сама продавала их в деревне, да еще нанималась кухаркой на свадьбы. Она очень много и тяжело работала.
Когда мне было двенадцать, отец умер, а мать отправила меня к брату в Скуон. Благодаря этому я смогла пойти в школу. Папа хотел, чтобы я осталась дома и помогала плести гамаки.
В Скуоне оказалось, что мой брат после работы ходит на какие-то тайные встречи. Мне стало любопытно. Я донимала его расспросами, но он уперся, что не может рассказывать об этом маленьким девочкам. Но когда я немного подросла, он начал меня проверять. Говорил, к примеру, что камбоджийские крестьяне работают на износ, а рабочие мрут на фабриках. Ждал моей реакции. Меня такие слова задевали за живое, несколько раз я даже расплакалась. Я соглашалась с ним во всем.
И вот когда я окончила школу, брат взял меня на встречу с нашим кузеном Кой Тхуоном. Это был один из самых приятных людей, каких я встречала в жизни. Он сказал, что уже знает о моих взглядах и что есть одна Организация, которая хочет изменить Камбоджу, сделать так, чтобы людям жилось лучше. Оказалось, в нее вступили и Кой Тхуон, и мой брат. Именно на собрания Организации он ходил втайне от всех.
Многое из сказанного Кой Тхуоном мне понравилось. Так, он сказал: “Когда наша Организация освободит страну, будет много еды для всех”.
Прекрасное видение. Представь себе режим, солдаты которого обворовывают людей. Представь себе детей с раздувшимися от голода животами. И представь себе, что кто-то говорит: “Еды может быть столько, что хватит для всех”.
ЕДЫ МОЖЕТ ХВАТИТЬ ДЛЯ ВСЕХ.
Да каждый, у кого есть сердце, захотел бы помочь такой Организации!
Поэтому когда Кой Тхуон сказал, что моя помощь может пригодиться и что я в качестве связной могла бы иногда кое-что перевозить из города в город – письмо или посылку, – я ни минуты не колебалась и заявила: “Хочу помочь”.
Так я попала в Ангка.
С тех пор Ангка – это я.
Я – это Ангка.
Вскоре мы отправились на базу партизан в провинции Ратанакири. Я шла со своим братом Юнг Саном, кузеном Кой Тхуоном и еще одним товарищем. Мы почти месяц шли через джунгли. В деревни не заходили, потому что там можно было встретить солдат. Питались в основном лесными ягодами, а мужчины иногда охотились на птиц.
Ратанакири – регион дикий: там есть много племен, которые живут в точности как столетия назад, – ездят на слонах, не знают машин, одеваются в традиционную одежду. Мы называем их кхмае-лы – горные кхмеры. Они поддерживали Пол Пота с самого начала, с тех пор как он поселился в джунглях. С десяток горных кхмеров даже стали его телохранителями. Я помню несколько названий тех племен: пнонг, тампуон, куи, джарай. И помню, какое впечатление произвели на меня их слоны. Загон для слонов обустроили на некотором расстоянии от базы, чтобы они не будили нас своими трубными звуками, а еще чтобы нас не затоптали, если вдруг что-то их напугает.
Кхмае-лы мастерски умели объезжать слонов: они использовали их, когда нужно было перевезти что-то большое или перенести целую базу в другое место, – такое тоже случалось.
Я впервые оказалась так далеко от дома. Я была молода и делала что-то хорошее. Жизнь была прекрасна.
Ужин
Рыба в соусе из манго
Фидель Кастро
Эрасмо:
Парни, садитесь и ждите. Видите, что творится. Только что привезли меч-рыбу, мне придется самому ее разделывать, потому что эти на кухне ничего не умеют. Кофеек возьмите, пирожное какое и обождите. Хотя знаете что, кофейку я бы и сам выпил. Ничего с рыбой не случится. Давай, Витольд, спрашивай. Первый вопрос.
Революция?
Когда мне было шестнадцать, поползли слухи, что в горах Сьерра-Маэстра произошла Революция. И что это здорово. А возглавил Революцию человек по имени Фидель.
Рассказы смахивали на сказки: Фидель с несколькими товарищами восстал против режима Батисты, которого на Кубе ненавидели, потому что он заботился не о кубинцах, а только о том, как бы дать нажиться американской мафии. А Фидель сражался с Батистой на равных, устраивал в горах Сьерра-Маэстра засады для его солдат. О нем слагали песни. Им восхищались. Невероятная история.
В то время я работал в ресторане в Санта-Кларе, моем родном городе. Немножко официантом, немножко помогал поварам – меня всегда тянуло к готовке. И все, от хозяина до мойщика посуды, целыми днями судачили о Фиделе. То говорили, что он погиб, ведь так передали по радио, потом – что он все-таки жив и продолжает бороться; позже – что он призывает всю Кубу к забастовке. Слухи горячили наше воображение, хотя мало кто всерьез собирался оставить свою семью и отправиться в джунгли на поиски партизан.
Я бы тоже не пошел, если бы не мой лучший на тот момент друг. Он лично знал братьев Рохелио и Энрике Асеведо, которые присоединились к Революции гораздо раньше, и уверял, что если нам удастся их найти, то они примут нас с распростертыми объятиями.
Я колебался, идти или не идти. Но друг не отставал. И вот однажды он узнал, что партизаны приближаются к Санта-Кларе; что часть из них, в том числе братья Асеведо, перебрались из Сьерра-Маэстра в Сьерра-дель-Эскамбрай – горы неподалеку от нашего города.
В Сьерра-Маэстра нам пришлось бы идти почти через всю Кубу, а это очень опасно.
До Сьерра-дель-Эскамбрай было всего два дня пути.
Тебе шестнадцать, ты еще молод. Нам казалось, впереди отличное приключение!
Вот только мама очень за меня переживала и запретила мне участвовать в Революции.
Я покивал, мол, да-да, никуда я не пойду, но спустя какое-то время мы с приятелем сбежали ночью из дома. Мне жаль, что пришлось ей соврать, но другого выхода не было.
По дороге нам приходилось соблюдать осторожность, потому что вокруг города стояли солдаты, поджидавшие как раз таких, как мы, – тех, кто собрался в Эскамбрай с ними сражаться. Они уже предчувствовали скорое поражение и вели себя с особой жестокостью. Убивали любого, кого подозревали в сочувствии Фиделю; люди исчезали по ночам, а потом находили их изуродованные тела. Помню, как мы переходили какую-то разлившуюся реку. И как ночью нас заедали комары так, что глаз было не сомкнуть. Чтобы разыскать партизан, нам пришлось расспрашивать местных крестьян, но тихонько, украдкой, ведь они могли донести солдатам. В конце концов у нас все получилось – мы нашли базу.
Мой друг спросил про братьев Асеведо. Те явились и действительно приняли нас как родных. Они были ненамного старше нас: худые, веселые, с автоматами через плечо. На меня это произвело сильное впечатление. Они обняли моего друга, а заодно и меня, и тут же раздобыли нам какие-то миски, налили супа – мы же были голодные как волки. А когда мы поели, они отвели нас к Че Геваре, своему командиру. Тогда он готовился к битве за наш город, Санта-Клара, – самому важному сражению Революции, потому что взятие города открывало перед повстанцами дорогу на Гавану.
Че посмотрел на нас, пожал нам руки, похлопал моего друга по плечу и исчез. Он все время куда-то убегал и вечно был занят. А мы с братьями Асеведо отправились в Кабальете-де-Касас, там находился штаб.
Братья приняли нас в свой отряд. Помню один из первых вопросов, который нам задали: “У вас соль есть?”
Соли у нас не было.
Кто-то отсыпал нам немного своей. Сказал, что жратва в партизанском отряде отвратительная и без соли есть ее невозможно.
Че уже давно нет в живых, его поймали и расстреляли на войне в Боливии. Оба брата Асеведо стали генералами, один даже дослужился до замминистра. Иногда они наведываются в мой ресторан. Тогда мы запираем дверь, достаем бутылку рома и предаемся воспоминаниям. Но в то время они еще были подростками, а Че – увлеченным Революцией аргентинцем, который познакомился с Фиделем в Мексике и приехал вместе с ним сражаться за лучший мир.
Скажу тебе вот что: все, чем я потом занимался у Фиделя, ничто по сравнению с тем, как нам доставалось у Че. Он был безумно требовательный. Если ему что-то не нравилось, он костерил нас на чем свет стоит. Фидель если и критиковал, то спокойно, и это означало, что у тебя есть шанс все исправить. Вот если ты напортачил, а он не говорил ничего, второго шанса ты не получал.