Виталий Зыков – Великие Спящие. Эпилог. Том 1. Тот, кто никогда не сдаётся (страница 65)
Как ни печально, но победа начала потихоньку от них ускользать.
— Откройте мне ауры, я добавлю энергии, — вдруг пробилось сквозь хаос мыслей Птоломея колдовское послание Зелода.
И это было настолько внезапно, что Птоломей сбился с шага и едва не попал под Каменный Кулак какого-то особенно везучего «законника».
— Сыны хаффа и шуши!!! — прорычал Птоломей, выпадая из транса и свирепо оглядываясь на так не вовремя ожившего Зелода.
Потом перехватил злой осмысленный взгляд Грасса и… только тогда осознал, что же именно такое предложил ему раненый коллега.
Открыть ауру для чужака⁈ Он рехнулся⁈
Однако потом Грасса едва не располосовала надвое каменная струна — чародей вовремя подпрыгнул, — а самого Птолемея укусил в плечо пробивший защитный барьер жгут из магии Воды, и предложение Зелода внезапно перестало казаться таким уж и безумным.
Какая разница, из-за чего они сдохнут: из-за собственных ошибок, которые рано или поздно не получится исправить, или из-за самоуправства третьего члена их четвёрки? А так у них хотя бы будет надежда на победу!
Поэтому Птоломей ещё раз переглянулся с Грассом — в данном вопросе у обоих сложилось какое-то удивительное взаимопонимание — и, наконец, не без внутреннего сопротивления открылся чужой Силе, позволяя пиявкам чужих каналов присосаться к своим внешним энергетическим оболочкам. Глубинное неприятие происходящего тут же заставило сжаться где-то внутри, моментально возникло желание разорвать контакт и вернуть прежнюю обособленность ауры, но шли секунды, и ничего плохого не происходило. Зато с каждым мигом всё сильнее и сильнее нарастал поток безжизненной, лишённой эмоционального окраса энергии, так что уже на пятом ударе сердца после открытия ауры чужому могуществу Птоломей уже захлёбывался от дармовой энергии.
Закачанной в него Силы вдруг стало настолько много, что даже пожелай он сдержаться и отказаться от атаки, то сделать этого попросту бы не смог. Так что ещё через пару мгновений перед ним возникло увитое нитями Воздуха огненное полотнище, вобрало в себя прорву энергии и… накрыло точно одеялом пространство на десяток саженей в стороны и столько же вглубь.
Жахнуло так, что Птоломея, Грасса и Зелода отбросило шагов на пятьдесят вниз по улице. Благо сын торговца сосредоточился на защите и его Сфера спасла всех троих не только от взбесившихся Стихий, но и вообще от серьёзных травм — собственная заклинательная броня Птоломея тут, увы, спасовала.
Однако так повезло далеко не всем. Практически все попавшие в зону действия атакующего заклинания здания, в большинстве своём лишённые магического прикрытия, оказались охвачены огнём. Про парочку газетных киосков и говорить не стоило — их волшба Птоломея вовсе размолотила в каменную пыль. И лишь противник, собственно и являвшийся целью удара, как-то смог уцелеть. Пусть с оговорками — после того как пламя спало, стали видны трое убегающих «законников», волокущих под руки пару своих товарищей, — но ведь уцелеть! По крайней мере Птоломей был искренне убеждён, что от ублюдков и пыли не останется!! Как вдруг такое разочарование…
— Чего замер⁈ — хлопнул его по плечу Грасс, где-то заработавший рассечение кожи на лбу и теперь пытающийся стянуть края раны заклинанием. — Радуйся победе!
— Ага, только вкус у этой твоей победы какой-то прогорклый… — скривился Птоломей.
— Уж какая есть! — захохотал Грасс, очевидно находящийся в состоянии эйфории. — И не беда, что уроды те сбежали. Придёт время, и мы будем отправлять таких в Бездну десятками по щелчку пальцев. Сейчас же надо довольствоваться тем, что есть. Понимаешь?
— Угу, — нехотя кивнул Птоломей, внезапно осознав, что ни он, ни Грасс до сих пор даже не задумались о судьбе тех несчастных, кому не повезло оказаться в попавших под последний удар домах и кто вполне возможно уже погиб в колдовском пламени… И даже сейчас он, главный виновник случившейся в этой части города катастрофы, переживал не столько из-за случайных жертв, сколько из-за трансформации своего мировосприятия.
Неужели такова цена могущества?
— Сиськи Кали! Опять залип в фантазиях… Ну что ты будешь делать? — рявкнул едва ли не в ухо Грасс, поднимая снова потерявшего сознание Зелода. — Птоломей, ау, нам бежать надо! Пока «палачи» не очухались и не перекрыли выход из порта. Им же даже видимость законности соблюдать больше не надо — нарушение закона о неприменении разрушительной магии в черте города налицо…
— Не ори! — огрызнулся Птоломей, отворачиваясь от особо ярко горящего зданий и подхватывая Зелода с другой стороны. — Бежать, так бежать!
И они снова рванули вглубь порта. Молча, решительно и с твёрдым пониманием, что с каждым шагом они всё глубже и глубже погружаются в проблемы, которые раньше даже не могли себе вообразить. Потому как порочная система власти, выстроенная родовой знатью в Объединённых Колониях Заката, не просто нацелилась на сокровища четырёх молодых магов, она отказалась принять само их желание превысить отмеренные судьбой пределы. И теперь даже примерно нельзя было понять, чем всё закончится и куда заведут открывшиеся перед четвёркой пути.
«А ведь всё началось с подарка эльфа! — молча оскалился Птоломей, вдруг вспомнив про лежащее в кармане письмо. — В чём подвох, в чём подвох… Да вот в этом вот всём! В магии, крови, начатой на ровном месте войне! И ещё в том, что сколько бы я ни крутился, а избежать встречи с долбанным Длинноухим просто не смогу!»
И после осознания этой простой истины, каждый сделанный им шаг начал отдаваться в голове Птоломея одним коротким словом. Дерьмо, дерьмо, дерьмо!!!
Глава семнадцать
В кальянной «Дар халифа», в которой Бримс назначил встречу с агентом, было светло, просторно и приятно пахло смесью драконьего апельсина с эльфийским бадьяном. Причём в своей прошлой жизни, до возрождения, он подобного рода ароматы не то, чтобы не любил, но не уважал, а вот сейчас воспринимал едва ли не с восторгом.
И это огорчало. Бримсу приятнее было думать, что его дух сильнее зова плоти, чем в очередной раз — мнение Бу о своих интеллектуальных способностях по прежнему прорывалось наружу — убеждаться в обратном. Надежда, что с этим он когда-нибудь всё же разберётся, конечно оставалась, но время… на всё катастрофически не хватало времени!
Бримс налил себе из замысловатого кувшинчика тёплого отвара сушёных друлов и сделал осторожный глоток. По нёбу разлилась приятная кислинка, и он кивнул — хорошо! Всяко лучше всего той жижи, что наливали носильщикам торговцы в караванах…
Мысли сами собой перескочили на то, зачем он вообще оказался в столице Ралайята, с кем назначил встречу. И Бримс нахмурился. Он терпеть не мог, когда в расчётах приходилось опираться на добрую волю других людей, и вот теперь оказался в положении, когда его дальнейшие планы напрямую зависели от верности его старого «сотрудника».
Сорок лет всё-таки прошло. За столько лет порой государства успевают возникнуть и снова распасться, что уж говорить про человеческую память. И это хорошо ещё, что оставленный в Ралайяте «спящий» агент был пусть слабеньким, но Мастером меча. Те жили долго. Гораздо хуже, если бы им оказался простой смертный, который передал бы сотрудничество с бывшим Магистром Наказующих по наследству. Тут вообще была бы полная неопределённость.
— Мастер эл’Гунн, хозяин фехтовального зала «Лезвие и остриё»… — практически беззвучно сказал Бримс, делая глоток. — В прошлый раз я выкупил тебя из долговой ямы, и взял клятву больше не играть в «воробья» на деньги. Но сохранил ли ты верность слову после моей смерти, вот в чём вопрос…
Мысль была откровенно неприятная, и Бримс отвернулся к окну. Благо оно выходило на набережную и там было чем полюбоваться.
Бездна, как же всё-таки изменился город! Начиная с названия — теперь его повсеместно именовали Мелисандриной — и заканчивая общим благоустройством. Двух- и трёхэтажные дома из тёмно-красного кирпича, мощёные зелёной плиткой улицы, чугунные магические фонари — проклятье, да даже Семь Башен его молодости выглядели хуже, чем столица некогда заштатного княжества в загаженном мухами Халифате!
Нет, Ралайят, конечно, и раньше не бедствовал — фалет Балтусаим давал хорошие советы здешнему монарху — но в роскоши он точно не утопал. Теперь же… теперь всё совсем по-другому. Чего уж там, поменялось даже отношение к правителю государства. Если прежде хотя бы сохранялась видимость власти халифа, то сейчас о нём почти не вспоминали. Ралайят стал безоговорочной вотчиной совсем другого человека. Яр’грон, сын Владыки — вот кому подчинялись местные чиновники, кого боготворили бедные и к кому обращались в спорах богатые.
И главное всех всё устраивает!
Хотя тут Бримс прекрасно понимал аборигенов. Если верить видам за окном и паре купленных утром газет, деньги текли в Ралайят рекой. Их было столько, что хватало всем — и магам с аристократами, и торговцам, и даже простым смертным. Потому как Ралайят ныне продавал самый дорогой товар на Торне — безопасность. Самые богатые люди двух континентов съезжались сюда только ради того, чтобы найти для себя и своих богатств тихую гавань в океанах мирового хаоса. И данная тенденция не могла не сказаться на благосостоянии всего государства в целом.