Виталий Володин – Модельер. Тайны петербургского сфинкса. (страница 7)

Вообще весь фасад щедро украшен барельефами с изображениями богинь, сценами из жизни, в основном, сельскохозяйственными работами, дисками с мифическими существами, полуколоннами, пилястрами. Всё это прекрасно сохранилось до наших дней и делало этот уникальным творением.

Николай достал планшет, открыл в поисковике "история египетского дома", и погрузился в информацию.

Строительство дома началось в 1911 году. Супруга известного адвоката и статского советника Нежинского, занимавшегося адвокатской деятельностью, а также работавшего юрисконсультом нескольких крупных банков и предприятий, заказала архитектору Михаилу Александровичу Согайло построить дом для сдачи в будущем внаём, проще говоря – доходный дом.

Прежде на этом участке, приобретённом супругами в феврале 1911 года у семейства Штейнов, стоял трёхэтажный дом на высоком полуподвале. Изначально, старое, но ещё прочное здание было решено сохранить, соединив его общим фасадом с новой постройкой. Поначалу архитектор Согайло задумал оформить его в стилистике неоклассицизма – с рустованными стенами, арочным проездом, завершённым весомым замковым камнем, с широкими полуциркульными окнами, разделёнными двумя вертикальными перемычками. Но заказчица и её муж, непременно, хотели что-то оригинальное, способное поразить всех. Согайло оказался приверженцем неоклассицизма и модерна, к тому же, как и все люди искусства, проявлял характерный для того времени, повышенный интерес к мистике, оккультизму, масонским знакам, символам, учениям древности.

Для Сонгайло вдохновением послужили примеры погребения египетских фараонов. Барельефы со сценами из загробной жизни можно увидеть на верхних этажах. Архитектору удалось создать, благодаря египетской тематике, особняк, выдержанный в стиле строгой неоклассики или модерна, и в тоже время не похожим ни на один дом своего стиля и в городе в целом.

Вообще для начала двадцатого века был характерен повышенный интерес людей искусства ко всему, связанному с мистикой, оккультизмом и прочим, и тут очень хорошо подошёл Древний Египет. Особенно популярны были масонские знаки, символы тайных учений древности, которые приписывали Тоту – египетскому богу знаний.

Через два года строительство было закончено. Как и хотела Нежинская, это произвело фурор, стало настоящим событием в жизни Санкт-Петербурга. Дом был передовым для того времени. В нем была рационально продуманная планировка, и он был оснащён передовым по тем временам подъёмным автоматизированным лифтом системы "Штиглер". Но больше всего, конечно, он поражал всех своим внешним видом.

Частицу Древнего Египта, возникшую практически в центре северной столицы, публика встретила с восторгом. После строительства дома любой петербуржец смог воспользоваться возможностью оказаться на берегах "священного Нила", чтобы соприкоснуться с отголосками древней цивилизации.

"Египетский дом" и по сей день остаётся уникальным образцом русского модерна, благодаря своим характерным особенностям. Со временем фасад дома практически не изменился. Только в цокольном этаже добавились окна.

Внутренний двор очень отличается от парадного фасада простотой, но всё же не был обычным мрачным питерским двором-колодцем. Даже там его стены были тоже украшены фризами, разнообразными декоративными элементами.

Чета Нежинских планировала поселилась в своём новом владении – в отдельной десятикомнатной квартире второго этажа, однако из-за смерти хозяина этого не случилось. Вдова, сохранив за собой права этот дом, навсегда покинула его, перебравшись в съёмную квартиру на Дворцовой набережной.

До Первой мировой войны доме Нежинской проживали гвардейские офицеры расквартированных неподалёку полков. Самые богатые апартаменты занимали посольства Бельгии и Румынии, а после революции в здании находилась редакция журнала "Искусство Ленинграда".

Историю египетского дома не обошла стороной и великая отечественная война, когда один из его углов был снабжён специальной башенкой, в которой разместился пулемётный расчёт, отбивавший атаки немецких бомбардировщиков. Волею случая, а может из-за своего мистического вида, здание ни разу не пострадало во время авианалётов.

В настоящее время помещения в этом доме сдают в аренду различным организациям. Тут соседствуют оружейный магазин, офисы нотариуса, психолога, туристическая фирма и даже мини-гостиница.

Артемьев отключил планшет и погрузился в мысли. Как-то быстро всё завертелось. Как в тот раз, когда он неожиданно для всех выиграл конкурс и уехал в Милан. Должен был вернуться через шесть месяцев, но взял академический отпуск и остался на два года, поступив в местный университет. Его даже хотели отчислить, но пошли на встречу и перевели на дистанционное обучение. Так, теперь нужно в институт – уладить все дела.

Николай вызвал такси и отправился на Большую Морскую, восемнадцать, где располагался деканат его института. Там он передал в секретариат копии своих документов из Италии, обсудил с проректором вопрос получения диплома. Сошлись на том, что Артемьеву придётся защитить диплом по теме технологии изготовления художественного костюма. На всё про всё ему отвели четыре месяца, но так как материал у Николая был практически готов, он согласился.

После Артемьев решил сразу зайти на свою кафедру, которая располагалась в двадцати минутах ходьбы – на Вознесенском проспекте, чтобы обсудить предстоящую дипломную работу с преподавателем.

Он отправился пешком, чтобы совместить полезное с приятным – полюбоваться питерскими видами. Путь пролегал по набережной Мойки, затем через Красный мост на Гороховую улицу, потом по набережной канала Грибоедова, через Демидов мост и опять вдоль канала Грибоедова. Затем он вышел на Садовую улицу прямо к Юсуповскому саду, а потом на Вознесенский проспект.

К своему разочарованию, Артемьев не застал на кафедре своего преподавателя, который оказался в командировке, поэтому согласование работ по предстоящему диплому пришлось отложить минимум на неделю. Знакомых Артемьев там тоже не встретил, поэтому решил пообедать в одиночестве. Он зашёл в расположенный неподалёку на Садовой рестобар с итальянской кухней. Николай проголодался, видимо из-за длительных пеших прогулок, и сделал довольно большой заказ: салат айсберг с, рукколой, помидорами черри, сыром и оливками; томатный крем-суп с моцареллой и базиликом; ризотто с креветками, кабачками, сливками, петрушкой и чесноком. Приготовлено всё было вкусно и достойно настоящих итальянских поваров – ему, только что приехавшему из Италии, было с чем сравнивать.

Плотно пообедав, Артемьев отправился в гостиницу всё также пешком: по набережной Фонтанки, вышел к Аничкову мосту, свернул на Невском проспекте направо, а там до гостиницы было уже рукой подать.

Только около пяти вечера Артемьев очутился в гостиничном номере и сразу прошёл в кабинет, включил свой ноутбук и проверил электронную почту. Земцова, как и обещала, прислала Артемьеву планировку мансарды и контакты подрядной строительной организации с предварительной сметой ремонтных работ.

– Серёга, привет! – Артемьев позвонил Михальчуку, – Не смогу сегодня подъехать на вечеринку, о которой вчера договаривались.

– Привет, – расстроенно ответил Михальчук, – А что случилось? Хочешь, я за тобой заеду?

– Да ничего серьёзного, – успокоил его Артемьев, – Посмотрел сегодня помещение под студию. Нужно будет за пять дней сделать проект, так что лучше останусь в гостинице поработать.

– Ну ладно, это дело такое. Давай я к тебе подскочу, помогу, – предложил Михальчук.

– Не хочу тебя отвлекать, но буду рад видеть! – обрадовался Артемьев, – Будет нужен твой свежий взгляд и советы.

– Отлично! Буду через пару часов!

– И в магазин заскочи. Работы будет много, так что спускаться в ресторан не будем – возьми что-нибудь перекусить в номер, хорошо?

– Не вопрос, жди, скоро буду!

После разговора Артемьев углубился в чертежи, выписал все необходимые цифры по метражу, достал свой альбом формата А3, который перед отъездом из Италии ему подарила Габриэлла для набросков моделей, и стал делать зарисовки оформления будущей студии.

Судя по плану, мансарда оказалась довольно внушительных размеров и состояла из четырёх отдельных помещений. По плану там была одна огромная вытянутая комната, затем отсек, состоящий из довольно большой комнаты около двадцати квадратных метров, кухни-столовой таких же размеров и подсобное помещение площадью около десяти метров.

Простор для созидания был широк, но чем больше возможностей, тем больше и мыслей лезло в голову, что, собственно, мешало скорейшему выполнения поставленной задачи. Это как, когда чем больше у тебя выбор, тем сложнее его сделать. Поэтому Артемьев решил подойти к планировке пространства студии серьёзно и лаконично – набросать максимум пять вариантов, а затем каждый день удалять по одному – таким образом, за оговорённый срок – неделю – проект будет готов.

Он усердно принялся за дело и уже через пару часов, когда в его дверь настойчиво постучали, были готовы пять набросков будущей студии. Николай открыл дверь и увидел на пороге радостного Михальчука.

– Привет! Давно не виделись, держи пакеты, – Михальчук вручил Артемьеву два увесистых пакета и обнял друга, – Куда проходить?