Виталий Васильев – История подвигов и славы. Книга 2. Сыны Отечества в дни мира и войны (страница 3)
Около сорока тысяч человек погибло во время битвы и преследования. Урон наш ранеными и убитыми не превышал тысячи человек. Императрица 2 августа возвела Румянцева в достоинство генерал-фельдмаршала.
Победа Румянцева заставила турок очистить территорию между Днестром, Прутом и Дунаем.
В память победы при реке Кагул солдатам и унтер-офицерам, а также казакам, участвовавшим в сражении, были розданы наградные медали. Медаль круглой формы чеканилась двух размеров: 39 и 44 мм в диаметре. На лицевой стороне помещался портрет Екатерины II с надписью по кругу «Б.М. Екатерина II Императ. и Самодерж. Все-росс.». На оборотной стороне лаконичная надпись: «Кагул июля 21 дня 1770 года». Носилась на голубой ленте ордена Андрея Первозванного.
Благодаря победе при Кагуле русские войска смогли развернуть наступление уже за Дунаем, за что П.А. Румянцеву было присвоено почетное добавление к фамилии – «Задунайский».
Высоко оценил успех Румянцева и его старый противник прусский король Фридрих II, приславший Петру Александровичу письмо следующего содержания: «Полная победа, которую одержали вы над турецкой армией, приносит вам тем более славы, что успех ее был плодом вашего мужества, благоразумия и деятельности». В 1774 г. П.А. Румянцев одержал новую победу – овладел крепостью Шумла, где находилась ставка турецкого командования. После этого Турция начала переговоры о мире, завершившиеся подписанием Кючук-Кайнарджийского договора. По окончании военных действий Екатерина II вручила полководцу орден Святого Андрея Первозванного, осыпанный бриллиантами.
Свой боевой опыт П.А. Румянцев-Задунайский изложил в работе «Мысли о состоянии армии, об устройстве войск, арсеналов, магазинов, о заведении военных школ о дисциплине и пр.», в которой были заложены основы русского военного искусства.
П.А. Румянцев много сделал для усовершенствования тактики, боевой подготовки войск. Он заложил основы маневренной войны, в которой учились побежать не числом, а умением. П. А. Румянцев сформулировал знаменитый принцип: «Врозь идти – вместе бить», который и применял на практике, предвосхитив принципы Наполеона.
Его победы были увековечены обелисками в Санкт-Петербурге и Царском Селе.
Федор Иванович Фабрициан
(1735–1782)
«Честь и слава,
Виват Россия!
Виват Благая»
По времени награждения первым георгиевским кавалером России стал подполковник 1-го гренадерского (впоследствии Лейб-гвардии гренадерского) полка Федор Иванович Фабрициан, удостоенный 8 декабря 1769 г. ордена Святого великомученика и Победоносца Георгия сразу III степени, за беспримерное по расчету и отваге «дело под Галацом». В высочайшем указе говорилось: «За разбитие весьма многолюдного против оного числа неприятельского войска».
«…Начало подал к одержанной победе, весьма храбро ударил десятитысячное войско янычар и оное сокрушил бодрым духом и отважною рукою». В 1768 г. возгорелась война между Россией и Портой Оттоманской. Русские войска были разделены на две армии. П.А. Румянцеву было велено принять командование над второй армией и прикрыть южную границу от Днестра до Дона. Во главе первой армии стоял генерал-аншеф князь А.М. Голицын. Военные действия начались в январе 1769 г. Армия Румянцева, отразив нападение крымских татар, заняла побережье Азовского моря, после чего ее главные силы были переброшены на Южный Буг.
Голицын же действовал скорее выжидательно, чем наступательно. Екатерина поняла, что так кампании не выигрываются, и заменила его решительным Румянцевым. Он принял первую армию 16 сентября. Именно под командованием Румянцева и была одержана эта локальная, но задавшая победный настрой всей кампании победа. Румянцева, обладавшего даром стратегического мышления, сильно беспокоила Галацкая крепость турок. Удачно расположенная в месте слияния Дуная и Прута, она в начавшейся войне приобрела ключевое значение. И будущий генерал-фельдмаршал решил нанести удар по Галацу.
В поиск к дунайским берегам был направлен отряд в полторы тысячи человек пехоты и кавалерии под командованием подполковника Ф.И. Фабрициана. В отряд кроме 1-го Гренадерского полка входили гренадерская рота Белозерского пехотного полка и донские казаки. Не мешкая, отряд пошел прямо к цели. Не давая возможности туркам стянуть достаточные силы, ставя на внезапность, дерзость и отвагу, помня о том, что на войне побеждают не числом, а умением, Фабри-циан отрядил сотню казаков на обсервацию (разведку). Казачий есаул, наделенный природным умом, действовал смекалисто и быстро. Разбив казаков на десятки, он разведал все подходы к крепости: дороги, балки, мелкие населенные пункты. Донцы выведали главное – подкреплений в Галаце не ждали.
Турки были абсолютно уверены в своей неуязвимости. Десятитысячный гарнизон был готов отразить и более многочисленного врага.
Самым серьезным препятствием к овладению городом была хорошо поставленная орудийная батарея, ибо картечью она могла легко остановить ряды атакующих. Обойти батарею не позволяли условия местности и засевшие в траншеях стрелки. Сил кавалерии явно не хватало для фланговых ударов. Положение складывалось не из простых. Собрали военную консилию (совет). Совещались недолго, единогласно решив – немедля атаковать турок. Галац взять штурмом.
«Самое опасное место определено – батарея, и турки меньше всего ждут нас здесь – на нее мы и пойдем, поспешая, – заключил Ф.И. Фабрициан, – заняв ее приступом, зачнем штурмовать и крепость немедля. Слава сопутствует храбрым!» Итак, гренадеры атакуют батарею. Егеря, действуя в рассыпном строю, прицельным огнем из ружей выбивают боевое охранение, прикрывающее артиллеристов. Кавалерия, демонстрируя угрозу с флангов, заставит турок подумать о бегстве в город под защиту стен крепости. Тогда на их плечах пехота ворвется в город. Цель – разгром и овладение Галацем. И так… Виват, Россия… Виват, Благая. Мы будем там…
Форсированным маршем 11 ноября 1769 г. отряд подошел на расстояние ружейного выстрела к крепости. Увидев малочисленные силы русских, опрометчиво и дерзко появившихся в столь малом расстоянии от крепости, турки выслали семитысячный отряд, дабы окружить и разбить неразумных гяуров.
Прошел день, кончилась ночь, и наступило утро сражения…
Фабрициан легко вскинул свое сильное тело в еще мокрое от пота седло. Поддернул саблю из ножен. При свете дня блеснула сизая, как воронье крыло, страшная олонецкая сталь. Конь, чуя опасность, беспокойно переступая, гонял во рту мундштук, но, подчиняясь властной руке седока, мотая гривой и лязгая стременами, вынес его на пригорок. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться в многократном превосходстве турок. «Не в силе Бог, а в правде, – пронеслось в голове Фабрициана. – Господи! Помоги правым!» Человек смелый и расчетливый, он понимал, что малое число при хорошем руководстве – сила, тогда как при плохом и большое войско – толпа. Маневр, быстрота, натиск – оружие смелых. План был прост: сосредоточить основные силы в одном решающем месте, оставив заслоны на второстепенных участках.
Задуманный Фабрицианом план взятия Галаца начал удаваться еще до первых выстрелов. Быстрота ума уже предвидела викторию. Турки не ждали, что русские после трудного перехода немедля предпримут штурм; и имея большое численное превосходство, были уверены в исходе боя в свою пользу. Хитрый сераскир Мехмет умыслил окружить малочисленный отряд русских и затем истребить его. При неудаче окружения русским под давлением превосходящих сил все равно придется отступить как раз под картечь орудийной батареи. План был неплох, но планы пишутся на бумаге, и с первым же выстрелом они рушатся, как бы хороши ни были, ситуация меняется ежеминутно.
В складывающейся обстановке ожидание – первейший враг, а потому Федор Иванович отдает короткий приказ – играть сигнал на штурм!
Запели флейты. Забили барабаны, сливаясь с биением сердец воинов, возбужденных предстоящим сражением.
Роты гренадеров, по двести человек в каждой – рослые, один к одному, со штыками наперевес, быстрым марш-броском преодолели самый опасный участок. С батареи раздалось несколько запоздалых выстрелов. Атакующие успели войти в «мертвую зону» и уже ворвались в окопы турок, сломив сопротивление ее защитников.
Под натиском гренадеров турки оставили свои окопы, пытаясь найти спасение от меткого огня стрелков на хорошо защищенной батарее, готовой картечью остановить порыв атакующих. Но толпы бегущих турок ринулись на позиции своих артиллеристов, возникла паника, солдаты превратились в дикую неуправляемую толпу. Лучшего случая нельзя было придумать. Заглушая беспорядочные крики обезумевших турок, снова забили барабаны русских.
Храбрые гренадеры, воодушевленные присутствием командиров, штыками и грудью ниспровергли укрепления: взяв пушки, быстро неслись на крутую гору, не расстраивая рядов своих, в одно мгновение ока взлетели на высоту холмов, сбивая с оных неприятеля. Напрасно галацкий сераскир пытался остановить бегущих защитников батареи. Паника среди них уже грозила перекинуться и на другие части турок. Чтобы выправить положение и вернуть орудия, султанский командующий бросил в бой свою гвардию – янычар. С яростными криками турки бросились на батарею. Но к тому моменту сражение уже прошло критическую точку, и чаша весов качнулась в нашу сторону. Взятую у турок пятиорудийную батарею мигом развернули в сторону наступающих и первым же залпом картечи весьма остудили их порыв. Турки в ужасе отхлынули назад, оставив десятки убитых и раненых. Сераскир не унимался, заметив, что ближайший к нему фас артиллерийских позиций в суматохе боя слабо прикрыт русскими. Он собрал тысячный отряд янычар, подкрепив их личной охраной, и бросил в атаку, надеясь все-таки отбросить русских и вернуть батарею.