Виталий Васильев – История подвигов и славы. Книга 2. Сыны Отечества в дни мира и войны (страница 2)
В Кунерсдорфском сражении в 1759 году он командовал дивизией, занимавшей позиции в центре русского фронта, на высоте Мюльберг. Доблесть этой дивизии и ее командира предопределила победу армии П.С. Салтыкова над войсками прусского короля Фридриха II.
Кунерсдорфская победа принесла высокую награду – орден Святого Александра Невского.
Классическим примером полководческого искусства считается проведенная под командованием Румянцева осада крепости Кольберг, завершившаяся 5 декабря 1761 г. победой русского оружия. Тогда Петр Александрович впервые применил следующую тактику: построил батальоны в колонны, маневрирующие на поле боя, и сформировал легкие батальоны, ставшие прообразом будущих егерских подразделений, призванных действовать в рассыпном строю. Император Петр III, оценивший восторженные отзывы своего кумира – прусского короля – о Румянцеве, осыпал героя наградами: произвел в чин генерал-аншефа, пожаловал ему орден Святой Анны I степени и назначил главнокомандующим армией, собранной для похода в Гольштинию. Однако после переворота 1762 г. и воцарения Екатерины II этот поход был отменен. Перемены в правлении не могли не отразиться на карьере Румянцева, сохранившего верность свергнутому императору. Разумеется, это вызвало неудовольствие государыни, но лишиться лучшего военачальника Екатерина II не могла себе позволить. Тем более, что вскоре его таланты нашли себе применение.
Началась Русско-турецкая война (1768–1774 гг.). Приняв под командование I армию, осенью-зимой 1769–1770 гг. Румянцев очистил от турок Валахию и взял крепость Журжу. Еще более прославили полководца кампании 1770–1774 гг.
«17 июня Румянцев обратил в бегство двадцать тысяч турок близ Рябой Могилы: 7 июля одержал совершенную победу над неприятелем за речкой Ларгой. Армия мусульман под предводительством трех пашей и хана Крымского состояла из восьмидесяти тысяч человек и находилась на высотах.
Лагерь был защищен четырьмя ретраншементами и сильной артиллерией. Но российский полководец, по собственному его выражению, не мог видеть неприятеля, не наступая на него: в двенадцатом часу ночи, на седьмое число июля, он двинулся за речку Ларгу тремя колоннами вслед за Репниным и Боуром.
Татарские пикеты, согнанные движением передовых полков наших, возвестили в стане своем о приближении российских войск. Последние еще до рассвета выстроились на высотах. Встревоженный неприятель открыл сильную пушечную пальбу: не дав опомниться врагам, Румянцев велел Боуру и Репнину атаковать их лагерь с правой стороны, а сам, устроив армию каре, поспешил к укреплению. Здесь стоит заметить, что герой, приняв начальство, отвергнул малодушные осторожности славнейших полководцев: Монтекукулия, Евгения Савойского, графа Миниха. «Не рогатки, – сказал он своим легионам, – а огонь и меч защита ваша». Татары устремились с правого крыла, где находился их стан, лощиною на левое наше крыло, но были отбиты. Между тем Мелиссино, заставляя молчать неприятельскую батарею меткими выстрелами своими, очищал путь в укрепления.
Едва передовые отряды Боура и Репнина начали пробиваться в лагерь неприятельский с правой стороны, Племянников пушечными выстрелами возвестил приступ свой на левой. Тогда Румянцев поручил вести армию генералам Олицу и Брюсу, а сам поскакал к войскам, нападавшим на лагерь. Храбрые гренадеры, воодушевленные присутствием героя, штыками и грудью ниспровергли укрепления, брали пушки, быстро неслись на крутую гору, не расстраиваясь в рядах, и в одно мгновение ока
– Виват, Россия! – заорал Румянцев, обнажая шпагу. – Вива-а-а-ат! – волнами, словно эхо, отозвались ряды солдат. Склонив штыки, новгородцы с лязгом стали раскидывать растерявшихся пруссаков, которые уже праздновали победу.
По словам рядового участника этого сражения, «неприятели дрогнули, подались назад, хотели построиться получше, но наши уже сели им на шею. Прусская храбрость обратилась в трусость… Не прошло и четверти часа, как пруссаки, словно скоты худые, безо всякого порядку и строю побежали». 19 августа 1757 г. в разгар Семилетней войны Румянцев в сражении при Гросс-Егерсдорфе, командуя бригадой резерва, спас всю русскую армию от поражения, внезапно атаковав прусские позиции через затопленный и считавшийся непроходимым лес. В следующем, 1758 г. за боевые отличия Петра Александровича Румянцева произвели в чин генерал-поручика.
В Кунерсдорфском сражении в 1759 году он командовал дивизией, занимавшей позиции в центре русского фронта, на высоте Мюльберг. Доблесть этой дивизии и ее командира предопределила победу армии П.С. Салтыкова над войсками прусского короля Фридриха II.
Кунерсдорфская победа принесла высокую награду – орден Святого Александра Невского.
Классическим примером полководческого искусства считается проведенная под командованием Румянцева осада крепости Кольберг, завершившаяся 5 декабря 1761 г. победой русского оружия. Тогда Петр Александрович впервые применил следующую тактику: построил батальоны в колонны, маневрирующие на поле боя, и сформировал легкие батальоны, ставшие прообразом будущих егерских подразделений, призванных действовать в рассыпном строю. Император Петр III, оценивший восторженные отзывы своего кумира – прусского короля – о Румянцеве, осыпал героя наградами: произвел в чин генерал-аншефа, пожаловал ему орден Святой Анны I степени и назначил главнокомандующим армией,
– Ребята, – решительно сказал он, – эдак-то здесь прождем свое Царствие Небесное! Пошли с Богом!
Он не имел на то ни права, ни приказа. Руководствуясь лишь солдатским правилом: «Товарища выручай!», молодой и энергичный, он каким-то неведомым чувством понял, что если вот сейчас не ударит – то все пойдет прахом.
– Быстрей, ребята, да не пужайся! Пока мы живы – нет смерти, а смерть придет – нас уже не будет! Валяй за мной!
Будущий граф Задунайский бежал впереди солдат через завалы деревьев, продираясь сквозь заросли дикого нехоженого леса. Фон Левальд был поражен, когда вдруг из самой чащи, опутанные паутиной, словно диаволы, в молчаливой ярости выросли свежие русские полки.
Бурный рост страны, новизна самых различных областей жизни выдвигали в первые ряды людей неординарных, готовых решать любые задачи, одинаково хорошо владевших пером и шпагой.
Среди выдающихся людей России начала XIX в. нельзя не упомянуть автора «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина.
На его долю выпала своя, особая, быть может, неблагодарная по уровню его дарования миссия: быть среди тех, кто предвосхитил русскую литературу великого XIX в., начавшуюся с А.С. Пушкина. Н.М. Карамзин бросил все ради первой серьезной русской истории, посвятив ей более двадцати лет своей жизни, ни о чем, как истинный ученый, кроме нее, не думая и никого вокруг не видя. Но будучи художником, а не кабинетным ученым, «История государства Российского» получилась у него не только историей, но и героической поэмой. Карамзин в предисловии к ней написал: «Прилежно источая материалы древнейшей Российской истории, я ободрял себя мыслью, что в повествовании о временах отдаленных есть какая-то неизъяснимая прелесть для нашего воображения: там источник поэзии!».
Несколько слов о Русском географическом обществе, возникшем в 1845 г., и о тех, кто принес всемирную славу русской географической науке. Это знаменитые мореплаватели – И.Ф. Крузенштерн, Ф.П. Литке и Ф.П. Врангель, великие путешественники – Н.М. Пржевальский, П.П. Семенов-Тян-Шанский и многие другие. Их имена принадлежат истории, и, подобно маякам, они освещают дороги новым исследователям неведомого.
1853 год. Крым. «…Силы западной Европы перешли границы России, и началась война, т. е. совершилось противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие. Миллионы людей совершали друг против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен… грабежей, поджогов и убийств и на которые в этот период времени люди, совершившие их, не смотрели как на преступления», – напишет об этом времени ее участник Лев Толстой в романе «Война и мир». Эти слова одинаково справедливы как в отношении войны 1812 г., так и Крымской войны.
В этой части книги речь пойдет о выдающемся хирурге, основателе полевой хирургии Н.И. Пирогове, который посвятил свою жизнь милосердию, возвращая здоровье жертвам войны или облегчая их страдания. Начало XX в. совпало с началом Великой войны (так называли Первую мировую войну). Навязанная роковыми для России обстоятельствами, эта война привела нашу родину к краю пропасти, ввергла в ад братоубийственной войны, породив из ее бездны новых героев и антигероев. Кто из них кто – покажет время.
Каре Племянникова сдвинуло ряды и, возгласив: «Да здравствует Екатерина!», – устремилось вперед. Через тройные рвы россияне взлетели на укрепления. Визирь, устрашенный поражением янычар, составлявших первую его стену, обратился в бегство. Спасаясь от штыков, турки гибли толпами в волнах Дуная. Русские воины приветствовали мужественного предводителя своего с победою, восклицали: «Ты прямой солдат!». Весь турецкий лагерь, сто сорок орудий, шестьдесят знамен, множество военных снарядов и две тысячи пленных достались победителям».[1]