Виталий Свадьбин – Начать сначала 7. Прощай школа (страница 5)

- Они говорили о талантливом геологе Джордже Рейнольдсе, который открыл крупнейшее месторождение нефти в Иране. Месторождение назвали Масджид-е-Сулейман.

- Знаю о таком, но продолжай, - вставил фразу Брежнев.

- Рейнольдс нашёл нефть в 1908 году, а в 1909 году была учреждена Англо-Иранская нефтяная компания. Однако у инженера пошли разногласия с компанией и его уволили. Но интерес в том, что инженер Рейнольдс продолжал вести поиски в других местах. Он был уверен, что имеются очень богатые месторождения, особенно в местах разрушенных храмов огнепоклонников.

- А при чём здесь огнепоклонники? – удивился Брежнев, ему был явно интересно меня слушать.

- Рейнольдс считал, что храмы возводили в тех местах, где были выбросы нефти и газа, ну и возгорания. Эти мужчины, точнее один, упоминал несколько городов и даже названия, которые присвоил месторождениям Рейнольдс. Этот инженер тратил свои средства на поиски, надеясь продать изыскания. Но уехал в США, его пригласили на работу в какую-то компанию, а в 1925 году он умер, - я старался говорить, так, чтобы можно было подумать, будто я запомнил фразу тех собеседников.

- Если они владеют такой стратегической информацией, почему сами её не продадут? – тут же заулыбался Брежнев, он явно мне не верил.

- Именно так и сказал второй собеседник, что мол надо продать тем, кто сможет заплатить за такие данные. А первый сказал, что он всего лишь читал записки инженера, которые ему давал какой-то другой знакомый, а потом тот знакомый пропал без вести. Вот и не хочет первый дядечка ввязываться в это, чтобы не нажить неприятностей, а проверить данные, у него нет возможностей, - я чувствовал, что наплёл такое, что сам не разберусь.

Мне нужно было, чтобы Брежнев проявил любопытство, и генсек меня не разочаровал.

- Допустим. Но получается пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Иран большой, можно сто лет искать и ничего не найти, - вновь засмеялся Ильич.

- Почему же нельзя найти? Первый собеседник называл ориентиры, я их запомнил. Первое, находится в районе города Дороуд, у подножья горного хребта Загрос, недалеко от горы Ошторанкух, инженер назвал месторождение Азадеган. Второе, видимо совсем рядом, так как названо Южный Азадеган, провинция Хезестан, недалеко от границы с Ираком. Третье, Ядаваран, семьдесят километров на юго-восток от города Ахваз. Четвёртое, Дороуд, но незнакомец сказал, что это шлейф Персидского залива. Я толком ничего не понял. Нет понял, что месторождения полезных ископаемых, которые ещё не открыли. А вам, Леонид Ильич, я рассказал, потому что СССР работает в Иране, вдруг информация пригодится.

- По нефтяному и газовому вопросу Иран сотрудничает с американцами, шах Мохаммед Реза Пехлеви склоняется больше к США, - заметил Брежнев.

Не знаю поверил он мне или нет, но явно задумался. А там как пойдёт, главное то, что я хотел слить информацию, вот и слил. В дальнейшем пусть большие дяди решают, что им делать с аутсайдерской информацией.

- Миша, почему ты именно мне решил рассказать об этом? – неожиданно для меня, спросил Леонид Ильич.

Не сказать, что уж совсем вопрос генсека застал меня врасплох. Опыт из прошлой жизни, позволил настроить своё выражение лица, какое должно быть у семнадцатилетнего юноши, тем более комсомольца, желающего своей стране процветания.

- Я не политик, а всего лишь писатель. Считаю, что именно вы, Леонид Ильич, можете правильно использовать такую информацию, - ответил я, глядя на генсека взором пламенного комсомольца.

Леонид Ильич хмыкнул, но ничего не сказал, продолжив двигаться по дорожкам парка. После прогулки мы попили чаю, опять же с оладьями. Кроме варенья подали сметану, а себе я заказал кофе со сливками. Брежнев расспрашивал, как живёт народ в Свердловске, о чём думает молодёжь и к чему стремится. Я отвечал, как есть, без срезания неприятных углов. Под конец нашей Беседы, генсек попросил меня написать все названия городов по Ирану, а также имя инженера-геолога. Ночевать я не остался. Домой к Кочетковым попал к полуночи. Разбудил их безусловно, но они всё равно мне обрадовались. Клавдия Захаровна предложила чаю с печеньем, которое она испекла сама, но я отказался. Тогда она стала направлять мне постель, а Андрей Миронович сидел здесь же в комнате. Он поделился со мной московскими новостями.

- Щёлоковых похоронили, вот только правды в газетах нет. А слухи по Москве никуда не спрячешь, вслух об этом никто говорить не станет, но дома на кухнях шепчутся, - как бы по секрету начал рассказывать Кочетков.

- А что не так со смертью Щёлоковых? – не понял я.

- Да не слушай ты его, Миша, собирает все сплетни по Москве, - вставила своё слово его жена.

- А ты, Клава, не встревай, когда мужчины разговаривают, - вспылил Андрей Миронович.

- Дак что там с Щёлоковыми? – спросил я, прерывая спор между четой Кочетковых.

- Николай Щёлоков совсем не от сердечного приступа умер, а застрелился на даче. И Светлана, его жена, застрелилась не от неправильного обращения с оружием. Она покушалась на Шелепина, он сейчас в кремлёвской больнице лечится. А потом сама застрелилась, когда её арестовать пытались. Ну и Николай Анисимович, чтобы избежать позора, пустил себе пулю, в общем не знаю, куда он там пулю пускал, но застрелился, - закончил рассказ Кочетков, его жена только рукой махнула, но спорить не стала.

- И кого пророчат на место министра МВД? – спросил я.

- Пока неизвестно, но найдут кандидатуру, свято кресло пустым не бывает. Исполнять обязанности министра будет генерал-лейтенант Шумилин, он был замом у Щёлокова. Может его оставят, а может другого пришлют, - ответил Андрей Миронович.

О смерти Щёлоковых я знал, писали в газетах, тоже не верил написанному. Никто правды писать не станет в прессе. Время сейчас такое, что в СССР много, что замалчивается. Андрей Миронович лишь подтвердил мои сомнения по поводу этой странной кончины Щёлоковых.

На следующий день, после физзарядки, я позавтракал и отправился в издательства. Без каких-либо проволочек сдал свою очередную фантастику. Пришлось задержаться в кабинете у художественных редакторов. Договорились, что картинки вполне могут быть выполнены в графике. Я вырвал из контекста несколько описаний героев в сюжете. Пока художники рисовали, я созвонился с «Лениздатом». Там готовы принять мою книгу. Позвонил в аэропорт, билетов нет. Ничего страшного доберусь на скоростном поезде, но завтра с утра. Пока решал свои вопросы, художники закончили рисунки, я подписал акт, в котором даю согласие на эти художества. До вечера гулял по Москве, столица готовится к празднованию Нового года. Люди куда-то спешат, магазины переполнены очередями, народ старается прикупить подарки родным и близким. Эх, жаль не прихватил чеков «Внешпосылторга» из дома, сейчас что-то мог присмотреть в московских «Берёзках». Ужинал у Кочетковых. Во время ужина Клавдия Захаровна интересовалась, как дела идут у Кати.

- Тридцатого концерт проведут, вроде после праздника тоже, но точно не знаю. А вот к середине января уедет в ФРГ, на гастроли. Она же петь начала, даже альбом готовит, чисто для женщин, как раз к весеннему празднику, - ответил я.

- Какая умничка, нам она понравилась, Миша, хорошая девочка. Если соберётся в Москву, пусть у нас останавливается, мы только рады будем, - похвалила мою сестру Кочеткова.

На следующий день я уехал в Ленинград. За день уложился со своими делами, сдал книгу в печать. Вечером, вновь на скоростном поезде, добрался до Москвы. А вот домой билет купить не получилось, по причине отсутствия билетов. Пришлось брать билеты на поезд, потрачу сутки на дорогу. Мои авторские экземпляры готовых книг перешлют по почте, наложенным платежом, намного удобней, чем таскаться со стопками книг. Домой вернулся тридцать первого декабря, что называется с корабля на бал. А дома вовсю идёт приготовление к празднованию Нового года. Мама, Катя и подруга сестры Ольга Каверина.

- Малой, ты наш концерт пропустил, - высказала претензию сестра, как только я переступил порог нашей квартиры.

Ну да, есть такое дело. Но оправдываться я не стал. У нас с Катей всегда так. Только начни оправдываться, она сразу придумает наказание или ещё какой способ, чтобы с меня что-то получить.

- Дочка, угомонись, видишь Миша устал с дороги. Сынок, кушать хочешь? – заступилась за меня мама.

- Нет мам, в вагоне-ресторане хорошо перекусил, так что до праздничного ужина точно дотерплю, - ответил я.

Чтобы не обижать сестру, расспросил о концерте, который прошёл вчера. В общих чертах, сестра снова молодец, всем понравилось, как она поёт, говорила в основном Каверина. Вскоре появился отец, он ездил куда-то в магазины по поручению мамы.

- Витя, всё купил, что я велела? – даже не дав отцу раздеться, спросила мама.

- Всё, что наказала. Катя отвезёшь нас, если машина нужна? – обратился отец к Екатерине.

- Нет, пап, ты уж сам как-нибудь. Мы шампанского выпьем, так что машиной я всё равно пользоваться не буду, - ответила моя сестра, чем даже удивила меня.

Вскоре родители собрались и уехали в посёлок Санаторный, оставив нас хозяйничать в квартире. Часам к девяти вечера начали подтягиваться мои друзья и Катины подруги с коллегами из музыкального коллектива. Впереди предстояла Новогодняя ночь, ночь веселья и обжорства, так как наготовили еды, ну очень много. Что не говорите, но веселиться молодым получается намного лучше. И спасибо тому, кто меня переправил в годы моей юности.