Виталий Сейдов – Спираль Вечности. Кровь Забвения (страница 9)

– Вот почему… – Лия сжала диск, – вот почему я не могу просто так отдать его Братству.

Алекс вдруг резко встал, опрокинув стул. Звук грохнул, как выстрел в тишине.

– Тогда мы найдём способ остановить это. Мы…

– Сначала второй артефакт, – перебила Софья, ее голос звучал чуть хрипло от сдерживаемых эмоций, но пальцы уже потянулись к ноутбуку. – Если он действительно контролирует время…

– То мы вернём тебе всё украденное, – закончил Макс с неожиданной, глубокой серьёзностью, глядя прямо на Лию. Ни тени шутки.

Лия смотрела на них – на Алекса, чья профессиональная сдержанность не могла скрыть тревоги в глазах; на Софью, чей научный пыл горел ярче печного пламени; на Макса, чья бравада лишь тонкой плёнкой прикрывала искреннюю готовность помочь. Случайные спасители. А теперь ее – тыл в бушующем море событий.

Плед деда пах дымом и чабрецом – точь-в-точь как тогда, на веранде, под мерцание первых звёзд. Этот запах был нитью, связывающей прошлое с этим хрупким, обожжённым настоящим. В груди что-то сжалось – не от боли в ране, а от щемящей благодарности и страха за них.

– Спасибо, – прошептала она, и слово это, простое и ёмкое, повисло в теплом воздухе, смешавшись с треском дров, с тихим гулом ночного леса за стенами, с мерным дыханием спящего посёлка.

И в этот миг диск в её руке – тот самый, что крал годы, выжигал морщины на лице воспоминаний – слабо дрогнул. Не угрожающе, а словно эхом. Словно холодное металлическое сердце отозвалось на тепло человеческих – на эту странную, новорожденную надежду, проросшую сквозь страх и пепел времени. Его руны под пальцами Лии мигнули тусклым синим светом – один короткий всполох, как далёкий маяк во мгле.

Алекс, сидевший напротив, резко поднял взгляд, уловив движение. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак – рефлекс врача, готового броситься к пациенту при любой угрозе. Софья замерла, в ее глазах мелькнула не научный интерес, а тревога. Макс перестал жевать последний кусок пирога, его взгляд стал острым, звериным, готовым к прыжку. Мгновение. Одно напряжённое мгновение, когда тишина комнаты натянулась струной.

Но диск затих. Только теплота от его поверхности, чуть большая, чем от человеческого тела, напоминала о его присутствии. О его власти. О цене.

За стенами этого старого, пахнущего детством и дымом дома, за чёрной стеной спящего леса, за границами видимого мира – что-то огромное, древнее и голодное чуяло эту вспышку. Оно ждало своего часа. Оно стучалось в двери реальности когтями тени. Оно мстило за нарушенный порядок времён.

Но здесь, сейчас, в кольце тёплого света от печи, под взглядами этих троих, выбравших ее сторону, – было тихо. Только ветер в трубе затягивал свою вековую песню. Только тени плясали на стенах, рассказывая истории старше человечества. Только дыхание друзей (да, теперь это были друзья) сливалось в один ритм с биением ее собственного, израненного, но все еще живого сердца.

Этот миг – хрупкий, драгоценный, купленный кровью и годами – был их. И они дышали им полной грудью, зная, что завтра снова начнётся бег. Но завтра будет завтра. А сейчас – было тепло.

Глава 6. Сосед с секретом

Ночь в Мичуринском была тихой, пока за окном не раздался грохот – будто кто-то уронил ведро. Алекс схватился за нож, Макс спросонок зашипел: «Это они!», а Софья приподняла край занавески. Во дворе, спотыкаясь о садовый инвентарь, шатался мужчина в рваном пальто и с бутылкой в руке.

– Бомж? – прошептал Макс.

– Хуже, – прозвучало от стены. Это была Лия, прижавшаяся к ней. – Сосед Геннадий. Он тут живёт в соседнем доме уже лет десять. Геннадий подошёл к крыльцу, бормоча что-то под нос. Его обветренное лицо, обросшее щетиной, осветило мерцание артефакта, который Софья забыла прикрыть шторой.

– Э-э… вы тут не воры? – он качнулся, ухватившись за перила. – А то я… я вас…

– Мы родственники Лии! – крикнула Софья и приоткрыла дверь, чтобы лучше объясниться.

В тот же миг Геннадий рванул дверь на себя и шагнул в проем.

Макс подскочил, пытаясь перегородить проход:

– Дедуля, тебе пора домой! Там, наверное, водка стынет!

– «Дедуля»? – Геннадий внезапно выпрямился, и его голос, хриплый, но чёткий, заставил всех замереть. – Мне пятьдесят пять, юный кретин. И водку я не пью. Это коньяк.

Он швырнул бутылку в кусты и шагнул в дом, игнорируя открытый рот Макса. Артефакт на столе привлёк его внимание.

– Любопытно, – пробормотал он. – Спираль… Кельтский орнамент с руническим кругом силы, но с элементами протославянской вязи. Где нашли?

– Вы… разбираетесь в символах? – Софья прищурилась.

– Два высших: история и теоретическая физика, – буркнул он, доставая из кармана засаленную фляжку. – Но это не помогло понять, зачем вы тащите в дом артефакт эпохи неолита.

Алекс осторожно отодвинул нож:

– Вы знаете, что это?

– Кельтский узел – ловушка для дураков. Рунический круг – стабилизатор. Протославянская вязь – инструкция на древнем диалекте. А спираль… – он ткнул пальцем в центр, – спираль – это подпись создателя.

– Кого? – не выдержала Лия.

– Тех, кого вы называете «богами». Хотя они были просто… немного продвинутее. А ещё я знаю, что такие штуки лучше не трогать. – Геннадий сел на стул, отпил из фляжки и вдруг рявкнул на латыни:

– «Quod licet Iovi, non licet bovi».

– Что позволено Юпитеру, не позволено быку, – автоматически перевела Софья.

– Браво. – Он кивнул. – Решили поиграть в археологов без страховки? – Он громко хлопнул ладонью по столу. – Это вам не магнитик на холодильник. Тут спираль – символ бесконечности, а вы, похоже, бесконечно глупы.

Макс попытался парировать:

– Эй, алкаш, ты вообще в курсе, что…

– Алкаш? – Геннадий перебил его, поднимая фляжку. – Это не алкоголизм, это полевые исследования. Я изучаю, как этиловый спирт взаимодействует с деградацией ваших мозгов. Пока лидируешь ты.

Он направился к выходу, но обернулся в дверях:

– И если решите снова поиграть с порталами – предупредите. Моя дама любит драматические спектакли…

– Дама? – Макс фыркнул. – Вы о своей бутылке?

Геннадий усмехнулся:

– Она, кстати, доктор химических наук. И да, пьёт больше меня. Но хоть не несёт чушь, как некоторые.

Он исчез. Через минуту от его дома донёсся пьяный женский голос:

– Геннадий! Пойдёмте спать!

– Иду, Люсенька! – рявкнул он в ответ.

Софья приоткрыла занавеску. На крыльце соседского дома дремала женщина в растянутом свитере, обнимая пустую бутылку. Рядом лежала потрёпанная книга – «Квантовая механика для начинающих».

– Вот это номер, – произнёс ошеломлённый Алекс.

– А я спросонья подумал…

– Давайте спать, – перебила Софья. – Завтра много дел.

Геннадий вернулся через час, громко стуча в дверь. Макс открыл, готовый ругаться, но сосед ввалился в дом, размахивая полупустой бутылкой. Он швырнул на стол толстую тетрадь с пожелтевшими страницами:

– Вот, почитайте. Там про вашу пещеру. Только не пугайтесь, если формулы покажутся вам… слишком элегантными для пьяницы.

– Ну что, Эйнштейн в юбке? – он показал пальцем в страницы, где теснились интегралы и греческие буквы. – Уже поняла, что ваша спираль – это уравнение замкнутой временной петли, а не раскраска для детсада?

Софья не оторвалась от тетради:

– Если ваши расчёты верны, то ваш коньяк должен был коллапсировать в чёрную дыру ещё в прошлом тысячелетии.

– О, злая! – Геннадий хмыкнул, но в его глазах мелькнуло одобрение. – Но хоть не тупая. В 90-х тебя бы в нашу команду… Мы Вселенную хотели перезагрузить. Не вышло – горизонт событий оказался ближе, чем алкоголь.

Макс подошёл к столу, разглядывая бутылку:

– Это ваш коньяк? Та же этикетка, тот же год, что и в пещере. Вы были там!Геннадий замер, потом хрипло рассмеялся:

– Браво, Шерлок! Да, я там был. В 90-х мы с такими же идиотами, как вы, искали «врата рая». Нашли ад.

– А Братство? – Алекс встал, блокируя дверь.

– Люди в чёрном? – Геннадий выпил, будто смывая горечь. – Они как вечный двигатель: обещают рай, а получается пшик да дым. Выгнали меня, когда я сказал, что их «оружие» – это дневник сумасшедшего.

Софья листала тетрадь:

– Здесь уравнения… Вы пытались рассчитать энергию артефакта?

– Уравнения? – Геннадий усмехнулся, проводя пальцем по листку. – Это рецепт самогона. Банальность: дрожжи, сахар, температура… Хотя… – его усмешка сменилась сосредоточенностью, – если взять за основу эти пропорции и подставить другие коэффициенты… неожиданно вылезает формула Хартла–Хокинга. Он пристально посмотрел на Софью: