Виталий Сертаков – Детская библиотека. Том 68 (страница 20)

— Не убивайте его, — приказал кому-то Нестор Альбертович. — Он нужен нам живой.

Молоткова вытащили из груды документов и поставили на ноги. Егор сжал зубы, чтобы не заплакать. Зверски болел вывихнутый палец, ныла нога. В боку «стреляло» так, что задышать полной грудью он смог лишь минут через пять. Тот, кто кинул его о стену, а теперь держал одной ручищей на весу за воротник, казался подозрительно знакомым. И уж точно не школьником.

Участковый! Ну конечно, он приходил на урок и рассказывал про безопасность, как вести себя с незнакомыми и все такое. Только тогда он был в форме, а не в дурацкой серой футболке с дурацкой надписью… Егор прочел надпись на широком животе участкового и ничего не понял. Пришлось прочесть еще раз. Надпись была не такая, как у других: «Нестор сказал — я сделал!» Над ней — улыбающаяся рожа в черных очочках. И пистолет. Под колышущимся животом на ремне висела кожаная кобура. Почему-то кобура напугала Молоткова больше, чем серые линзы на глазах Гайкиной. Пистолет означал, что… на сторону серых охотников может перейти… сперва участковый, затем — начальник районного отдела полиции, пожарники и даже ракетчики.

— Не беспокойтесь, Нестор Альбертович, живым останется, — полицейский дыхнул на Егора гнилью. — Может, ручки-ножки малость укоротим?

— Не сейчас, — толстенький Нестор пригладил усики. — Это даже хорошо, Молотков, что ты уклонился от улучшения. Начальство считает, что улучшать рано.

— Улучшать? — Егор с трудом пошевелил челюстью. Кровь из разбитого носа текла по губам на шею. — Вы никого не улучшаете, это обман!

— Конечно, улучшать, — Гайкина подошла и нежно обтерла платком лицо Егора. — То, что тебя так пугает, называется улучшением. Это на самом деле замечательно. Ты даже не представляешь, как мне сейчас хорошо.

— Тебе… хорошо?

— Егор, если ты меня спокойно выслушаешь, все поймешь.

— Ну хорошо, я слушаю. — Егор изо всех сил старался не стучать зубами от страха.

— Много-много лет назад жадные механики из города Шести Башен заперли калитки… — Лера говорила неторопливо, почти нараспев, и Молотков вдруг понял, что говорила не она. Девочка лишь произносила чужие слова. — …Злые механики заперли калитки, — продолжала Гайкина. — Они не хотели, чтобы люди в нашем мире становились лучше…

— Чего хорошего в том, чтобы ходить строем и орать глупые песни? — осмелел Молотков.

— Самое лучшее для каждого человека — найти свое место в строю, — ласково улыбнулась Гайкина. — Нет ничего лучше, чем дисциплина, коллектив и послушание.

— Что тебе от меня нужно?

— Сыпучая карта, — серые глаза Гайкиной потемнели. — Мы знаем, что карта сейчас у моего деда. Но он сам не отдаст. Забери у него карту и принеси сюда. Тебя никто не тронет и не обидит.

— Зачем вам карта? — Егор затаил дыхание.

Гайкина рассмеялась. Того, кто говорил за нее, было не так легко провести.

— Ты ведь хочешь там побывать, Молотков? — нежно спросила девочка и взяла его за плечи. — Понимаешь, что второй такой случай не представится? Ты хочешь побывать там, где твой дед научился говорить с металлами? Там, где вечером сеют железную рассаду, а утром собирают урожай, который здесь и не снился…

— Ты… ты меня подставила! Ты притворилась, чтобы меня заманить! — Молотков отшвырнул от себя руки девочки и мигом получил от охранников Нестора две увесистые плюхи. «Хорошо, хоть зубы не выбили», — подумал он, когда прекратили сыпаться искры из глаз.

— Смешной ты, — Гайкина ни капли не обиделась. — Конечно, притворилась! Мы видели, что из школы ты не выходил. Мальчики в твоем возрасте легко совершают глупости. Нестор Альбертович очень просил меня помочь, и я согласилась. Зря ты думаешь, что Нестор Альбертович тебе враг. Он всем нам хочет помочь…

Молотков почти не слушал свою недавнюю подругу, скорее, разглядывал. Внешне Гайкина изменилась мало, только кожа побледнела и глаза приобрели темный серый блеск, а в их уголках протянулись первые ниточки подкожных червей. Еще пока маленькие и слабые. Рассуждала она, как и прежде, — обстоятельно, слишком взросло и разумно. Но несла при этом потрясающую, несусветную чушь.

— Ты забыла, кто такой твой любимый Нестор? — не обращая внимания на кулаки полицейского, перебил Молотков. — Он же не человек, а железная кукла, такой же, как остальные. Я знаю, кто его послал. Ты забыла? Достаточно одного трошика, чтобы…

Молотков вздернул вверх руку, но выпустить сороконожку не успел. Участковый мигом перехватил локоть, завернул руку за спину и ощутимо сдавил горло.

— Ты очень неумно поступаешь, — ровно продолжала Гайкина. — Я тоже раньше вела себя неправильно, пока меня не улучшили. Благодаря твоей калитке, нашей школе выпала великая честь. Мы стали самыми первыми в городе и в стране. Мы будем помогать каждому…

— У тебя же амулет, — вспомнил Молотков. — Они тебя не видят. Как так вышло? Ты сама, что ли, им сдалась?

— Ах, вот ты о чем, — звонко рассмеялась Гайкина. — Эта глупая железка до сих пор со мной. Я вначале испугалась и чуть не убежала из школы. За это мне до сих пор очень стыдно перед Нестором Альбертовичем…

— Ничего-ничего, — ухмыльнулся охотник. — Ты просто немножко растерялась. Растеряться может каждый. Главное — выбрать, на чьей ты стороне. Порядок и послушание!

— Я чуть не убежала, пока нас вели в спортзал, но меня поймали твои друзья, — Гайкина снова рассмеялась, будто вспомнила о чем-то очень веселом. — Твои одноклассники оказались честными и старательными ребятами. Их никто не просил, они сами меня догнали и привели к улучшителям.

— Никто не просил? — Мир в голове Егора перевернулся. — Ты хочешь сказать… что мои одноклассники схватили тебя еще до того, как их… улучшили?

— Ах, ну, конечно, до того, — хихикнула Гайкина. — Твои одноклассники очень обиделись, что я хочу уйти одна. Теперь я понимаю, что вела себя плохо. Я думала о себе, а надо было думать о школе. Никто не должен отрываться от коллектива. Только когда мы вместе, мы — сила и лучшие!

Егор окончательно растерялся. Ему казалось, что внутри Гайкиной крутится диск с чужой записанной речью и никак не может остановиться.

И тут в дверь приемной вежливо постучали. Один из амбалов открыл замок и впустил… бывшего директора школы. За то время, что Егор его не видел, Николай Сергеевич перепачкался еще сильнее. Его седеющие волосы почернели от сажи, костюмные брюки были закатаны до колен, а вместо пиджака и рубашки красовалась уже привычная серая футболка… с портретом Нестора. Бывший директор встал по стойке «смирно», щелкнул босыми пятками и громко доложил:

— Господин директор, двенадцать отрядов дальнего действия сформированы! Мы готовы к наступлению! Разрешите отправляться?

Нестор Альбертович на полном серьезе вытянулся и даже приложил кулак к виску, почти как настоящий военный.

— Карты города получены?

— Так точно! — выпучив глаза, гаркнул Николай Сергеевич.

— Стройте ваших людей, — приказал охотник. — Затем обернулся к своей охране и добавил: — Молоткова возьмите с собой. Пусть посмотрит, что такое настоящая дисциплина.

Здоровый бугай-десятиклассник стянул руки Егора за спиной и пинками погнал перед собой. Еще трое во главе с толстым полицейским шли вокруг, прикрывая своего начальника. Гайкина почему-то оказалась рядом с Нестором, она даже несла его толстый портфель.

В коридоре напротив актового зала очень тихо бурлила толпа. Бывший директор свистнул в свисток, и все мигом построились, разбившись на стройные шеренги. Егор смотрел и не верил своим глазам. Людей было очень много, они полностью заполнили коридор тремя шеренгами метров по пятьдесят в длину. Во главе каждой десятки стоял военный, полицейский или еще кто-то в форме, и обязательно с серой повязкой. Молотков заметил пожарника и даже чернокожего военного в форме своей страны. Рядом с каждым командиром стоял медик или человек в белом халате, изображавший медика. Сильные мужчины держали на плечах знакомые желтые ящики, женщины несли штанги для палаток и рулоны с тканью. У каждого за спиной висели рюкзаки, набитые подарками. На три отряда «дальнего действия» приходился один серый охотник в черных очках. Каждый охотник нес в руке громоздкий серый ящик с устройством, которое Лера так сладко называла «улучшителем». Ожидая приказа, люди смотрели прямо перед собой, задрав подбородки. Среди них не было ни одного школьника.

— Слушайте меня, бойцы! — произнес в микрофон Нестор Альбертович. — Сейчас вы отправитесь на важное задание. Вы — первые и самые лучшие. Вам поручено улучшать других людей в дальних районах нашего прекрасного города. Вы поставите палатки там, где указано на карте, и будете говорить прохожим, что в городе распространился опасный вирус, поэтому нужно срочно проверить глаза. Вы будете улучшать наших прекрасных людей. Каждый из тех, кому вы проверите зрение, пойдет домой или на работу и приведет к вам всех своих друзей! Если кто-то будет мешать или откажется проверять зрение… Кто этот человек?

— Враг и предатель! — рявкнули бойцы.

— Верно. А что мы будем делать с врагами и предателями?

— Спасать и лечить!

— Верно! А где мы будем их спасать и лечить? — Нестор выкрикивал все громче, обходясь без микрофона. При этом он ничуть не напрягался, а слушатели побагровели и орали в ответ, как настоящие солдаты перед боем: