Виталий Сертаков – Детская библиотека. Том 68 (страница 21)
— В самой лучшей школе!!
— Верно! А какой наш главный лозунг?
— Нестор сказал — я сделал!!!
Тут бывший директор опять засвистел в свисток и крикнул:
— Напра-ава! Ша-агом марш!
Люди повернулись и в колонне по три зашагали к выходу. Нестор отдавал им честь, но не так, как в нормальной армии: фуражку он не носил, поэтому прикладывал пухлый кулак к виску. Его охранники и Лера Гайкина тоже приложили кулаки к виску. У Гайкиной на щеках блестели слезы. Рассматривая марширующих бойцов, Молотков почти забыл про резь в связанных руках. Выпучив глаза, мимо прошли продавщица и кассирша из соседнего гастронома. Высоко задирая ноги, прошагали двое пьяниц, грузчики из молочного отдела. За ними, шатаясь под тяжестью палатки, протопали трое дедов. Егор и их узнал: эти трое вечно грелись на солнышке позади школы. Дальше тянулась совсем разношерстная толпа — рыночные торговки в белых нарукавниках, уличные гитаристы без гитар, байкеры в кожанках, маляр в оранжевом комбинезоне, девушки в форме горного техникума…
— Теперь ты понял, как это здорово быть одним из нас? — спросила Гайкина. Ее темно-серые глаза сияли от счастья.
— Но вы же все врете! — не выдержал Молотков. — Нет никакого вируса, никто не болен! Вы всех заманиваете обманом!
— Это вовсе не обман, — хихикнул Николай Сергеевич и почесал одну грязную босую ногу о другую. — Ты еще маленький, Молотков. Когда несешь людям счастье, это всегда борьба. А в борьбе любые средства хороши!
— Думаешь, наша проверка зрения приносит вред? Это не так, — снизошел до объяснений Нестор. — Улучшение так и называется потому, что усиливает в человеке его лучшие качества.
— А если я не хочу улучшаться? — прохрипел Молотков. — Мне и так хорошо и совсем не нравится петь ваши дурацкие песни и ходить строем!
— Тебе не нравятся наши песни? — вскипел бывший участковый и больно сдавил мальчику шею. — Видали мы таких умных! Нестор Альбертович, позвольте, я один разберусь с этим маленьким мерзавцем.
— Усадите его, — невозмутимо приказал новый директор школы. — Нет, не пытайтесь удалить насекомое с его руки. Оно слишком быстрое. Мы займемся этим позже.
Егору сунули под коленки стул, а руки за его спинкой сковали наручниками. Коридор перед актовым залом опустел, но ненадолго. Вдали из спортзала уже показалась новая партия «улучшенных» граждан. Их вела женщина-охотница и на ходу тренировала.
— Молотков, знаешь, почему мы с тобой еще разговариваем? — изобразил улыбку Нестор Альбертович. — Ты верно напомнил, что у нас тоже есть начальство. А оно верит, что ты можешь стать таким же хорошим механиком, как твой дед. У тебя есть способности. Ты уже сослужил отличную службу, когда снял запретную магию с калитки. Скоро, очень скоро мы получим карту…
— Я вам не служу и служить не собираюсь! — выкрикнул Егор.
— Но гораздо больше пользы Егор Молотков может принести в наших мастерских, — невозмутимо продолжал Нестор. — Так полагает наше начальство. Проблема вот в чем. Если тебя улучшить, ты станешь послушным и верным бойцом. Но есть опасность, что ты потеряешь дар механика. Существует техническая проблема, которую нам пока не удалось решить до конца. Хорошие бойцы почему-то глупеют… Но это тебя не касается. Сейчас тебя отведут в комнату для размышлений. Даю сутки на обдумывание: либо ты идешь к нам на службу добровольно, либо…
Главный охотник стремительно нагнулся и клацнул треугольными зубами в сантиметре от носа мальчика. Егор ощутил кисловатый запах нагретого металла и машинного масла.
— Наше начальство уже делало тебе предложение, Молотков. Но ты уперся. Больше никто не ждет от тебя добровольного согласия. Сегодня мы улучшим твоих родителей, друзей и знакомых. Завтра станем сильнее в сто крат, послезавтра — в тысячу. У тебя просто не останется выбора…
— Я все равно не буду на вас работать! — заявил Егор.
— В твоем распоряжении сутки, — повторил Нестор. — И запомни: тех, кто не желает улучшаться, мы отправим работать в шахты, а шахты — это навсегда.
Глава 18
Гардероб младших классов оказался очень удобным местом для размещения временной тюрьмы. Кто-то когда-то придумал разделить раздевалки железной сеткой, чтобы старшие ученики не мешали младшим или чтобы вещи не перепутались. Слева, в секции 1-го «А», сидели библиотекарша, девятиклассница Рогачева, Вовка Стрижаков и еще одна девушка с забинтованной головой. Она позже рассказала, что работает курьером, приехала с пакетом от районного начальства и угодила в приемную Нестора. Причем проверять зрение не отказалась, но серые линзы почему-то не прижились. А тех, на ком линзы не приживались, мгновенно отправляли за решетку. Справа, в секции 1-го «В», держали избитого папашу Чесноковой и накрепко связанного охранника Юру Литвинова. Он — единственный, кто серьезно дрался с охотниками, вырвался и почти успел добежать до своей машины.
Но не добежал…
Еще дальше раскачивали прутья двое близняшек из 6-го «В» и непрерывно плакала какая-то случайная бабуся. Егора посадили в секцию 1-го «Б», между библиотекаршей и охранником. Связывать не стали, но подручные Нестора с удовольствием надавали ему тумаков. На обычных людей трошик, к сожалению, не реагировал. Убежать из клетки теперь было невозможно. У выхода поставили дежурного — долговязого девятиклассника из отделения безопасности. Стоило одному из пленников задергаться, как он мигом вызывал подмогу. А подмога становилась все сильнее.
Целый час под грохот бравурных маршей Молотков наблюдал, как в школу стекаются растерянные родители. Видимо, они отпрашивались с работы, вбегали с детьми или без детей, набрасывались с вопросами на дежурных с серыми повязками. Взрослых тут же подхватывали под руки вежливые ученицы и отводили в спортзал.
Обратно никто по своей воле не возвращался.
Других взрослых и детей приводили прямо с улицы. Подручные Нестора раздавали леденцы, красивые серые футболки и еще какие-то подарки в ярких обертках. На стенах развесили серые надувные шарики. Совсем маленьким дарили флажки с портретом улыбающегося Нестора. Мужчины прямо в школе в открытую пили бесплатное пиво. Женщинам наливали шампанское. Появился длинный стол с пирожными и нарезанными тортами. Егор почти не сомневался, что спиртное и торты бесплатно набрали в соседнем магазине. Поперек вестибюля повесили растяжку с лозунгом: «В новую жизнь — с новым зрением!»
На гардероб никто не обращал внимания. Иногда в свободные клетки запихивали очередную жертву, но жалоб и плача в общем веселье никто не слышал.
— Нестор послал за ними детей, — раскусила маневр охотников библиотекарша Полина Лазаревна. — Дети сами приводят родителей. Это ужасно, скоро они захватят в рабство весь город!
— Что же делать? — перекрикивая задорные песни, спросил из своей «камеры» Чесноков-старший. Разбитые очки сидели на нем криво, под глазом раздувался фингал. — Мне позвонила моя родная дочь и сказала, что обнаружен опасный вирус. Она заявила, что всех родителей срочно вызывают в школу для осмотра глаз, чтобы найти лекарство. Я ей поверил… Как я мог не поверить дочери? Вы представляете — это моя родная дочь!
Молотков подумал, что ничего удивительного отец Чесноковой не рассказал: Чеснокова-младшая запросто врала всем подряд и без принуждения.
— Что за дрянь они пытались воткнуть мне в глаза? — спрашивал всех Чесноков. — Вы можете представить, родная дочь стояла рядом и смеялась!
«Очень даже могу представить, — подумал Молотков. — Ваша дочка вечно ржет не по делу».
— Что с нами будет? Что они с нами сделают? — непрерывно, как заведенная, спрашивала у всех девушка-курьер.
— Прекратите, наконец, бурчать! — набросилась на нее библиотекарь. — Сил уже нет ваше нытье слушать!
— Вы вот не понимаете, не следите, — сплевывая кровь, прошепелявил бывший охранник Литвинов. — Я офицер и приучен замечать такие вещи. Взял и подсчитал, сколько чужих зашло в школу за утро. У меня работа такая, на вахте сидеть. Посидите вот с мое, сами научитесь.
— Вы это к чему? — спросила через голову Егора Полина Лазаревна.
Егор сидел под вешалкой и смотрел перед собой. Он не очень внимательно слушал, как переговаривались «друзья по несчастью». Слишком многое на него обрушилось за одно утро.
— Да вот к тому, — огрызнулся охранник. — Детишек я не считал, они свои. А взрослых считал и запоминал. Пока я тут запертый сижу, их вошло в школу четыреста тридцать два человека, а вышло только двести семьдесят семь. Как вам арифметика?
— Этого не может быть, — заявил Чесноков-старший. — Куда они девались?
— Может, их заперли наверху? — предположила девятиклассница Рогачева.
— Сто двадцать три человека заперли по классам? Да никто бы их там не удержал! — уперся охранник Литвинов. — Вы из своего угла не видите, а мне отсюда коридор хорошо видать. Их всех ведут в спортзал, а оттуда обратно. Но некоторых уводят в сторону, к задней лестнице.
Егор насторожился. До этого момента он сидел тихо, чувствуя себя полностью разбитым. Что-то следовало предпринять, но на ум ничего путного не приходило. Мальчик не мог оторвать взгляд от входных дверей. Любопытных граждан, пожелавших на халяву пройти обследование, он, конечно, не считал. Но очень боялся узнать среди улучшенных своих родителей. Мама работала в городской администрации, оттуда в рабочее время не очень-то и выйдешь. А вот папу выловить легче…