Виталий Сероклинов – Тотальные истории. О том, как живут и говорят по-русски (страница 26)
Прочитанное о радиационном фоне не давало возможности расслабиться, тем более что свежа еще была информация об авариях на знаменитом «Маяке».
— Что это? — спросил я у продавца, указывая на столб черного дыма из трубы, похожего на ядерный гриб.
— Это чемэзэ чутка дымит.
— Чутка?!
Вскоре выяснилось, что ЧМЗ находится совсем рядом.
Первые пейзажи тут, как в любом российском областном центре, это промышленные районы. Неудивительно — Челябинск имеет репутацию индустриального гиганта. Не меньше половины его площади занимают гигантские промзоны и заводские монстры: ЧМЗ, ЧТЗ, ЧТПЗ… Если расшифровать, это металлургический, электрометаллургический, тракторный, трубопрокатный, коксохимический, цинково-электролитный завод и другие. Их трубы торчат, словно сигареты из беззубых ртов присевших на
Но вот на горизонте мелькнула каланча высотки роскошного отеля, будто я в южном Дубае, а не на Южном Урале. И сразу стало понятно, что Челябинск — город непростой, это центр развитого промышленного региона. Только дороги тут разбиты в хлам, а бордюров, отделяющих тротуар от проезжей части, днем с огнем не сыщешь.
Челябинск часто сравнивают с другими уральскими мегаполисами — Екатеринбургом, Пермью. Но если Пермь долго была губернским городом, а расцвет Свердловска начался еще до войны, то центр Челябинска принял современный вид лишь в 1940–1950-е. Если лицо старой Перми определяют губернские дома, а старый Екатеринбург — это конструктивизм, то Челябинск — город сталинского ампира, один из заповедников этого стиля. В Челябинске сохранились целые архитектурные ансамбли сталинского времени. Даже здешний арбитражный суд, в отличие от коллег из других городов, выстраивающих безвкусные пластиковые коробки, занимает основательное здание бывшей гостиницы, построенной в 1934 году.
На пересечении улицы Цвиллинга и проспекта Ленина находится площадь Революции — одна из самых красивых площадей, что я видел. Кроме непременного Ленина тут можно увидеть ворота с гербом города.
Не было бы Великой Отечественной с массовой эвакуацией заводов и необходимостью срочно дать стране тонны метала и угля, Челябинск не развивался бы такими бурными темпами. Но история не знает сослагательного наклонения, потому от исторических отступлений вернемся в Челябинск современный, в центр города, на улицу Кирова — или
Творческие встречи — это как раз для нас, писателей. Но в столь раннее время на Кировке ни души, лишь застывшие в бронзе и меди ее постоянные обитатели-скульптуры: учительница, городовой, чистильщик обуви, художник, извозчик, караванщик-погонщик с верблюдом. А ближе к одному из новомодных бутиков красуется каменная дама, будто разглядывающая свой наряд в зеркале. Зеркало отражает ее пышное тело вполоборота. Что она здесь делает в такую рань? Неужели всю ночь прыгала на танцульках, а теперь выскочила на улицу подышать свежим воздухом, посмотреть на отражение улетающей ночи — не сбилась ли прическа, не стерлась ли помада, не посыпалась ли тушь? Она стоит перед зеркалом, прихорашиваясь и кокетничая с собственным отражением, сумасбродная, глупая, взбалмошная торговка с пряничным телом и разумом. Словно в укор ей неподалеку на Кировке есть и другое изваяние — мать с сыном, внимательно читающие книгу.
На другую скульптуру, извозчика на дрожках, преданно смотрит собака. Он словно появился из рассказа Антона Павловича Чехова «Тоска», рассказывая о своем умершем ребенке, бывшем единственным утешением в старости:
«— А у меня на этой неделе… тово… сын помер!
— Все помрем… — вздыхает горбач, вытирая после кашля губы. — Ну, погоняй, погоняй! Господа, я решительно не могу дальше так ехать! Когда он нас довезет?»
В окружении камня и меди мне становится отчаянно холодно и тоскливо. Ни одно кафе в это время еще не работает, остается лишь примоститься на лавочке возле медной красавицы и рассматривать архитектуру уездного Челябинска и новоделы нынешнего времени. Господствует на улице небоскреб «Челябинск-Сити», монументальный и даже какое-то время бывший самым высоким в России за пределами МКАД — 23 этажа, 111 метров вместе со шпилем. Небоскреб прозван горожанами Изолентой или Блютусом за характерный цвет; иногда его же зовут Блюхером, так как напротив мозаика с портретом маршала. В ансамбле Кировки здание выглядит, конечно, совсем инородным телом, не зря еще одним его прозвищем стало «голубой фаллос».
Установку скульптур на Кировке финансировали близлежащие заинтересованные профильные организации. Когда за финансовой помощью обратились к расположенному на улице банку, тот ответил отказом. Теперь у банка стоит скульптура… профессионального нищего! Была бы моя воля, я расставил бы такие визуальные напоминания у каждого банка, но больше всего мне тут понравились мяч в кепке и каменный Розенбаум, как ему и положено — усатый и лысый (привет радиации).
Еще тут есть оригинальная скульптура — «Караван», верблюд с погонщиком. Через Челябинск проходил шелковый путь, и теперь на гербе города изображен верблюд с четырьмя мешками. Современная картинка является стилизованной версией исторического герба, утвержденного 8 июня 1782 года, подлинное описание которого гласит: «В верхней части щита герб Уфимский. В нижней — навьюченный верблюд, в знак того, что в сей город оных довольно с товарами приводят». Торговцы часто привозили товар на рынки на верблюдах, в старом Челябинске они были явлением обычным. Это со временем верблюды были вытеснены современным транспортом. На гербе области, кстати, тоже верблюд, но с одной золотой сумкой, хотя область будет побогаче собственной столицы — взять хотя бы Магнитогорск.
Караванщик с «кораблем пустыни» — это очень символично, понимаю я, потому что нашему каравану под названием «Тотальный диктант» тоже предстоит дорога дальняя, пусть не на верблюдах, но на газелях.
С появлением передачи «Наша Russia» Челябинск на слуху. Всем теперь известно: челябинские мужики настолько суровые, что чистят вареное яйцо ковшом экскаватора, на пляже расстилают рубероид вместо полотенца, едят растворимый кофе прямо из банки, а если носят кирзачи, то мозоли появляются прямо на сапогах.
Стоянку Тотального диктанта устроили в Центральном парке, и чтобы добраться до машин, мне пришлось перепрыгивать вздыбленный лед и огромные лужи. Снег в парке растаял местами, но этого хватило, чтобы появились ледяные заторы и даже запруды. Однако челябинцы, казалось, всем городом вышли погулять в парк в этот первый солнечный, но морозный весенний выходной. Мамаши двигались сквозь льды с детскими колясками, словно ледоколы. А челябинские мужики были настолько суровы, что пробивали своими ботинками тоннели в сугробах, словно проходческие комплексы.
Метро в миллионном городе нет, несмотря на все попытки его построить. Большой город без метрополитена неудобен для жизни и, увы, обречен считаться глухой провинцией. Зато метро активно прокладывают в Москве, где не могут, как в анекдоте, позволить москвичам ходить по плитке прошлогодней коллекции.
Тем временем на стоянке собралась толпа желающих проверить свою грамотность горожан. Прямо на белоснежном боку газели маркером можно было расставить в словах буквы и знаки препинания в предложениях. Челябинские мужчины, впрочем, скоро сдались и поспешили домой, смотреть игру хоккейного «Металлурга» и клуба из Уфы.
В сторону Уфы двинулся и караван Тотального диктанта.
Глава 2. Уфимские шурупы
Уфа нас встретила тремя шурупами. Именно так приезжие и местные жители называют башкирскую столицу. И правда, ее написание на национальном языке похоже на шляпки шурупов.
Не забыли мы на городской стоянке расспросить друзей Тотального диктанта о местных словечках. С незапамятных времен существует поговорка: «Деньги есть — Уфа гуляем, денег нет — Чишма сидим». Есть две версии того, что же такое Чишма: небольшой населенный пункт в башкирском районе или название недорогого кафе на вокзале Уфы.
Местные любят шутить: если вас послали на три буквы, поезжайте в Уфу.
Если вам в Уфе скажут, что вы «заипташили», то следует оставить сказавшего в покое: вы были чрезмерно назойливы и утомили его. А слово «аптраган» обозначает крайнюю степень удивления.
Жизнь Башкирии неразрывно связана с национальным героем Салаватом Юлаевым, участником Крестьянской войны, сподвижником Емельяна Пугачева и поэтом-сказителем. И легче отыскать, что не названо его именем, поэтому приведем неполный, но яркий список того, что все-таки носит имя этого исторического персонажа: