Виталий Сероклинов – Тотальные истории. О том, как живут и говорят по-русски (страница 12)
Глава 12. Хештеги и монголы
«Вы же давно поняли, что в диктанте все не просто так, а все случайности неслучайны?»
Прежде чем слово станет гражданином русского языка, попав в словари, оно живет безо всяких документов, как мигрант, тайно перешедший границу. Любой может писать его как хочет, а вернее, как оно ему слышится. Но если слово кодифицировано филологами и включено в орфографические словари, оно под охраной. Например, «Русский орфографический словарь» еще в 2012 году зафиксировал правило, по которому в словах, производных от английского hash, следует писать букву «е». И теперь все, кто печатает «хештег» через «э», злостные нарушители правил русского языка.
Главная достопримечательность Улан-Удэ — исполинская каменная голова на площади Советов. Необычный памятник Ленину давно утратил изначальный идеологический смысл, став символом города вроде падающей башни в Пизе или бронзовой русалочки в Копенгагене. Голова притягивает туристов, словно мощный магнит. У каждого гостя Москвы есть фото с Красной площади, а у каждого гостя Улан-Удэ — фото с площади Советов. С любезного разрешения местных властей наши машины заезжают в самый центр, куда простому транспорту въезд запрещен. Местное телевидение снимает картинку для новостей, и Николай, Сергей и Александр держат строй, параллельными курсами накатываясь на телекамеры. Каменная голова снисходительно наблюдает за их перемещениями — она привыкла к суете. Из машин появляются хештеги и флаги.
Журналисты окружают сначала Юлю Швец, а затем Елену Арутюнову — берут экспресс-интервью. В какой-то момент на площади появляется группа монгольских туристов. Они напоминают небольшой табор в разноцветных куртках и пальто — шумные, черноволосые, разновозрастные, но чем-то неуловимым схожие друг с другом. Простые люди, люди из глубинки — их не спутаешь ни с кем, в какой бы стране они ни жили. Через минуту Юля Швец и Вика Артемова уже раздают им флаги и хештеги Тотального диктанта. Монголы веселятся и выстраиваются для группового фото. Человек с фотоаппаратом обладает непостижимой властью над остальными: мы слушаемся жестов фотографа, словно он практикующий гуру, собирающий нас для похода в тонкие сферы бытия.
Щелк! Женщина средних лет в красной куртке смеется, обнажая полный рот золотых зубов. В правой руке она держит надпись «#тотальныйдиктант», левой поправляет волосы. Мужчина в синей кепке поднимает буквы «#столицаТД» над головой регионального куратора в Улан-Удэ: не намек ли это на будущую столицу диктанта? Смеющийся мужчина в заднем ряду держит на руках насупленного малыша в красной вязаной шапочке. Малыш еще не понимает, что въехал на руках отца в историю соседнего государства и вскоре окажется в русской книжке, пусть и мимолетной строчкой. На переднем плане присели пожилой монгол и Юля Швец. Монгол обнимает смеющуюся Юлю за плечи и что-то нашептывает ей по-монгольски на ухо.
Щелк! Монгол обнимает уже двоих — Юлю и Вику.
Щелк! На заднем плане размахивает флагом Тотального диктанта юный монгольский турист.
Щелк! Щелк! Щелк!
Анфимова ловит кадры — ни один не уйдет из ее цепких рук.
По сравнению с маленькой душевной Читой, где об автомобильных пробках пока еще шутят, Улан-Удэ выглядит городом столичным. Здесь много туристов, скульптур, машин, есть даже собственный Арбат. На углу площади Советов расположилось здание театра и фантастически красивая скульптура — эпизод из балета «Красавица Ангара». В образе танцоров художник воплотил легендарную балетную пару Бурятии — Ларису Сахьянову и Петра Абашеева. За театром — восстановленная в 2006 году монументальная арка «Царские врата» с надписью «Верхнеудинск» (прежнее название города) — в 1891-м ее воздвигли к приезду цесаревича Николая. Перед тем как покинуть Улан-Удэ, мы проходим мимо, спускаясь по старинному Сибирскому тракту «навстречу» последнему императору России. Отсюда начинается местный Арбат — пешеходная зона с бывшими купеческими домами, в которых открыты магазинчики, кофейни, сувенирные лавки, музей истории. На одну из скамеек присел, вытянув ноги, Антон Павлович Чехов: на стене соседнего здания запечатлена мимолетная фраза, брошенная русским классиком: «Верхнеудинск — миленький городок». Чехов и сибирские города — увлекательная тема: карикатурная скульптура от обиженных томичей, монументальная основательность памятника от благодарных красноярцев, фотографическая сиюминутость арт-объекта от рациональных жителей Улан-Удэ.
Стремясь обрести финансовую стабильность, уланудинцы (как и другие сибиряки) вынуждены совмещать несовместимое. Стены зданий на улице Коммунистической увешаны памятными табличками с перечислением местных знаменитостей, некогда проживавших здесь. Первые этажи арендовали микрофинансовые учреждения, давно ставшие притчей во языцех по всей России. В результате память об уважаемых в республике людях оказалась рядом с названиями фирм-ростовщиков: фамилия основоположника бурятской литературы Намсараева соседствует с вывеской «Отличные наличные», первой бурятской женщины-историка Бадмаевой — с надписью «Помогаем деньгами», народного поэта Бурятии Намжилова — с ломбардом.
В 1907 году через Верхнеудинск проезжал на автомобиле итальянский граф Шипионе Боргезе. Бензином и машинным маслом на российском отрезке пути его экспедицию обеспечивало «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель», однако сработало общество из рук вон плохо. В Верхнеудинске графу пришлось скупить все запасы бензина у местного аптекаря, где топливо продавалось во флаконах как пятновыводитель. У нас ни с бензином, ни с другими вопросами проблем не возникает. Мы отправляемся в Иркутск!
Глава 13. Улан-Удэ — Бабушкин — Иркутск (458 км)
За Улан-Удэ дорога вьется между сопок, то падая, то взлетая, а березы и сосны разбегаются от нее в разные стороны. Росчерками синего пера пространство прорезают ручьи и реки, жадно устремляясь к Байкалу. У Бога было отличное настроение, когда он творил эти места: они прекрасны от и до, от альфы до омеги, от «А» до «Я».
Но хороших дорог здесь не было очень долго!
«28 июня [1907 г.] ранним утром мы выехали из Мысовой, в которую, увы, нам суждено было снова вернуться!.. — писал о путешествии графа Боргезе член его экипажа журналист Луиджи Барзини. — Дорога оказалась ниже всякой критики, или, вернее, не оказалось ровно никакой дороги. Автомобиль, как скаковая лошадь, прыгал по рытвинам, камням и сваленным деревьям. Нередко нам приходилось скользить по самому краю песчаного обрыва, отвесная стена которого уходила прямо в воду Байкала. Чуть ли не через каждую сотню метров мы были вынуждены пролагать себе дорогу топорами и лопатами. Мосты находились в самом неприглядном состоянии: без перил, сложенные из полусгнивших круглых бревен, они производили впечатление случайных нагромождений…»
Непреодолимым препятствием для итальянского графа стала река Мишиха, моста через которую попросту не было. Ехать вброд Боргезе не решился и, вернувшись в Мысовск (ныне — г. Бабушкин), запросил из Иркутска разрешение проехать по рельсам Транссиба. Ему разрешили. На этом, однако, приключения итальянцев в России не закончились. Пропуская поезд, они вновь съехали на трассу и на одном из деревянных мостов чуть не погибли. Мост рухнул, автомобиль провалился между бревнами и, зацепившись передними колесами, повис. Высота оврага, правда, была невелика — чуть выше человеческого роста. Больше всех пострадал журналист, получивший ожоги от горячего масла, вылившегося из двигателя. Вытягивали автомобиль веревками местные жители. Мост при этом, судя по фотографиям, доломали полностью.
Годом позже (во время Трансатлантических гонок Нью-Йорк — Париж) немец Кеппен также застрял у Мишихи и вернулся в Мысовск. Имея преимущество над американцами в двое суток, он потратил их, отбивая телеграмму за телеграммой в Иркутск с той же просьбой: разрешить ехать по рельсам. Власти распорядились перевезти автомобиль на поезде. Когда немецкий Protos уже стоял на платформе, к вокзалу выехал Thomas Flyer Джорджа Шустера. Американец гнался за Кеппеном от самого Тихого океана, он бился за каждый километр, выгрызал каждый час — и вот, наконец, настиг соперника в Мысовске, но… Но поезд отправлялся через четыре минуты, и загрузить свой автомобиль Шустер не успевал.
Малые города живут своей малой жизнью. Она не менее сложна, чем жизнь мегаполисов, но имеет иной масштаб: событий здесь происходит гораздо меньше, зато интерес к ним гораздо выше. Бабушкин — городок, возникший на торговом пути сибирских купцов в Китай, а затем удачно попавший на прочерченную железным росчерком рельс Транссибирскую магистраль. Мы заезжаем сюда случайно: впервые видим Байкал и хотим до него добраться.