Виталий Поршнев – Без Родины (страница 5)

– Да ничего, сдюжу, я привык к перегрузкам! – Сашка храбрится, но по нему чувствуется, что к семье он хочет. Нерешительно проводит ладонью по небритой щеке. Я строю знакомую с детства физиономию. Она действует безотказно, и Саша, рассмеявшись, встает. «Как хорошо, что мы снова вместе» – читает он в моем, а я в его взгляде. Улыбаясь, друг уходит.

Из процедурной выходит медсестра и направляется ко мне. Она красивая, пухленькая, на носу задорные веснушки. Вспомнив, что эта медсестра никак не могла сделать укол, я, не удержавшись, с иронией спрашиваю:

– Вы как, иглу хорошо заточили?

– Нет. Другую достала. Специально для вас. – Говорит она и показывает шприц с такой иглой, что у меня возникает желание написать завещание. Я говорю ей об этом шутливым тоном, но она смотрит сурово, пожалуй, даже неприязненно. Мне приходится отвернуться к и терпеливо перенести ее манипуляции с моими венами.

Дождавшись, когда она уйдет, я лезу в сумку, что принес Сашка, нахожу зеркальце и смотрюсь в него. Я не узнаю себя! Лицо и волосы в пыльных разводах от многочисленных дорог. Я толком не приводил себя в порядок с тех пор, как выехал из города. Неудивительно, что хорошенькие девушки относятся ко мне плохо.

Неожиданно мой сосед Коля кашляет. Определенно, хочет привлечь к себе внимание. Я совсем забыл про него: он тихо лежал на своей кровати и будто дремал. А на деле дожидался, соседушка, обещанного. Но давать деньги просто так не в моих правилах. Я, подумав, спрашиваю:

– Послушай, Коля, а можешь тут ванну организовать?

– Ванну? Зачем? – искренне удивляется Коля.

– Помыться хочется! – вздохнув, разъясняю я очевидное.

– Ну–у… разве что хочется… а деньги-то? Как насчет денег? – считает нужным напомнить он.

– Будут, не сомневайся! – уверяю я.

Коля поднимается и исчезает с важным видом, словно получивший специальное задание секретный агент. Возвращается с худенькой миловидной девушкой в синем халате. Они садятся на его кровать. Коля так, чтобы не было заметно другим больным, рукой активно исследует девушку в районе коленей. Она нервничает из-за этого. Мне тоже это неприятно. Хмурясь из-за Коли, я резко спрашивают у девушки:

– Помыться организуешь?

– Ну, это, ванну надо. Это, вычистить, она грязная, – по речи заметно, что девушке трудно связывать слова в предложения.

Я решаю ободрить ее, переменяюсь и спрашиваю с улыбкой:

– Отлично! Что с меня?

– Ну, это, Коля сказал, что принесет. Это...– девушка, смутившись, опускает взгляд в пол.

Однако я понимаю, что она имеет в виду. Достаю из сумки кошелек, и Коля получает новенькую ассигнацию. Он, просияв, сразу забывает про девушку, поднимается и идет к выходу. Девушка, пробормотав мне что-то извинительное, тоже вскакивает, и, догнав Колю, виснет у него на руке. Они начинают живо шептаться о чем-то на ходу. Мне остается надеяться, что деньги я отдал не напрасно.

Не знаю, сколько проходит времени, пока я моюсь, но, когда я вновь укладываюсь на свою койку, вся больница уже спит. Я чувствую себя превосходно. Однако настроение портится при появлении Коли, от которого непереносимо воняет сивухой. Он наклоняется ко мне и произносит свистящим шепотом:

– Гриша, есть классный план! После полуночи идем на третий этаж. Там ремонт, палаты пустые, никого нет. Техничка и медсестра освободятся, и сразу к нам. Посидим с ними, выпьем, поговорим!

Я отстраняю от себя ребром ладони его потное лицо и задаю уточняющий вопрос:

– Посидим, выпьем, а дальше что?

– Разбегаемся по палатам, ты – с техничкой, я – с медсестрой, и... о чем договоримся! – произносит Коля с гримасой героя сальных анекдотов.

– А девушки знают о твоих намерениях? – недовольно спрашиваю я.

– Нет еще. А чего им? Хочешь, сейчас скажу! – с пьяной уверенностью говорит Коля.

– А я, тебе зачем? Неужели один не справишься? – ерничаю я.

Коля тушуется и говорит смущенно, слегка заикаясь:

– Ну, село у нас маленькое. Мы местные. Они меня, как облупленного знают. И жену мою. Я, как мужик, им неинтересен.

– А я здесь причем? – спрашиваю я, широко зевая.

Коля начинает с жаром втолковывать мне:

– Гришка, я уверен, они согласятся, если ты пойдешь! Приезжий, холостой, при деньгах. Бабы таких, обожают!

Как же, при деньгах! Знал бы он! У меня возникает желание подковырнуть Колю:

– А ежели им нужен я, тогда почему ты решаешь, кто из девушек достанется мне? Я, может быть, сразу с обеими желаю завести отношения!

Коля порядком оскорбляется. Он выпрямляется на кровати и возмущенно произносит едва ли не в полный голос:

– Это ты зря! Очень даже напрасно!

Как же, как же! Ведь он местный, ему и решать. Какое я имею право ставить условия?

Мой город, этот деревенский парень затронул, сам того не зная, мою боль! Впрочем, оно того не стоит! Вздохнув, я говорю Коле примирительно:

– Ладно, успокойся, я пошутил. Здоровье мое, на данный момент, заниматься флиртом не позволяет. Живу мечтою не о женщинах, а о свежем воздухе. Ты уж, Коля, сам как-нибудь справляйся. Я, извини, спать хочу!

Не слушая Колю, который разворачивает пылкую агитацию и при помощи народных выражений рисует одну картину соблазнительнее другой, я закрываю глаза и мгновенно засыпаю.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Наша инженерная бригада занималась тогда монтажом оборудования в большом здании, недалеко от городского «Белого дома». Я отправился в старый аппаратный зал за схемой. Как вошел, сразу увидел, что среди женщин, коих тут порядочно, находится незнакомая девушка. Разговаривает с начальницей этого коллектива. Бывает же такое: среди множества ты, испытывая сильное волнение, замечаешь только одну, сам того не сознавая, отчего это так.

Порывшись в пыльном шкафу с документаций, я уходить не спешу. А чтобы причину моей задержки любительницы острых словечек не определили, спрашиваю, конкретно ни к кому не обращаясь – нет ли у кого сигарет? Услышав, девушка бросила на меня этакий оценивающий взгляд, а затем подошла к подоконнику, где лежала ее сумочка. Там, у окна, я разглядел незнакомку лучше.

Полукровка. Возраст – лет двадцать, не больше. Худющая, высокая, ноги длинные, тонкие, грудь плоская. Волосы черные, стрижка под «мальчика». Лицо очень живое, подвижное, глаза взрывоопасные, губы мечтательные. Однако одета дорого и безвкусно. Если кто спросил, какой у нее стиль в одежде – я сказал бы, «денежный». Мне такие, никогда не нравились. Она не из тех, кому я обычно назначаю свидание.

Девушка заметила мои взгляды, улыбнулась, достала из сумочки пачку сигарет «Мальборо» (по тем временам в городе роскошь неслыханная!), провела взглядом по моим старым, залатанным джинсам, и бросила сигареты на стол прямо передо мной.

– Возьми, страдалец! Можешь оставить, на память о нашей встрече! – сказала она и совершила такой пренебрежительно – кокетливый жест рукой, что весь женский коллектив заржал, как добрый табун лошадей.

Стушевавшись, я машинально взял сигареты. Держа их в вытянутой руке, как ядовитую змею, отправился обратно, в бригаду. Дымящие «Примой» за четырнадцать копеек, мужики от «Мальборо» оживились:

– Народ, греби сюда, Гриша «Чужборой» угощает! Не иначе, крупное наследство получил!

Я раздаю сигареты, выбрасываю так быстро опустевшую пачку в мусорную корзину, и спрашиваю у мужиков:

– Ребята, ну – ка, втолкуйте мне, кто это такая, шикарно одетая мадам, в старой аппаратной сейчас лясы точит?

Мужики, занятые своими делами, отвечают мне лишь неопределенными возгласами. Но я до крайности заинтригован и считаю, что столь важный вопрос оставить без ответа нельзя. Я подхожу к Мусе, нашему бригадиру, который уже успел разложить на столе принесенную мною схему. Муса, лицом от рождения черный, как негр, рассеяно отвечает мне:

– Да, ну... эта девушка – каленый орешек. Приемная дочь известного в городе человека. Если тронешь… короче, чем тронешь, то и отрежут!

Я фыркаю, прикуриваю дорогую сигарету от паяльника (со спичками в городе опять случились перебои), и, махнув рукой, говорю:

– Да ну вас! Не бригада, а сборище городских трепачей!

Наш многоопытный бригадир, умеющий ждать (когда прикуриваешь от паяльника, у сигареты бывает неприятный вкус) зажигает свою сигарету, используя мой огонек. И только после этого, устроившись удобнее в глубоком кресле, говорит:

– Не, Гриш, я абсолютно серьезно. Карманов (начальник нашего управления), когда видит эту, как ты изволил выразиться, «мадам», обязательно подходит к ней, здоровается (старый маразматик, кажется, не помнит в лицо собственную секретаршу). Спрашивает, как дела, просит папе привет передать.

Уже начиная подозревать, что мне не «травят», я все-таки интересуюсь:

– Бригадир, а почему я ее до сих пор не видел?

Вздохнув с начальственной озабоченностью, Муса по-отечески грозит мне пальцем:

– А ее вообще редко видно. Она, то на больничном листке, то за свой счет, а то просто так не приходит на работу. Ей все равно в табеле часы ставят.

– А к ней пытался кто-нибудь … подрулить? – слегка покраснев, спрашиваю я.

– Гриша, говорю же, не забивай себе голову! – бригадир огорченно цокает языком, – Илья (инженер из другого подразделения) как-то ее в ресторан сводил. Знаешь, где сейчас Илья?

Я пожимаю плечами. Илью я давно не видел. Бригадир кричит в дальний конец зала, адресуясь к стоящему на высокой стремянке полному Диме: