Виталий Останин – О бедном мажоре замолвите слово 3 (страница 18)

Так за полчаса добрался до приморского бульвара. Широченного, как шоссе-четырехполоска, но пешеходного. По которому бродили не толпы отдыхающих, а чинно прогуливались пары, в основном — пожилые. Но и родители с колясками тоже встречались. Есть, все-таки, цимес, в курортных городах в несезон.

По пути встретил ларек, исполненный все в том же греко-римском стиле — любят его тут — в котором продавали экскурсии на корабли. И что приятно — никто не напрыгивал с настойчивыми приглашениями срочно «покататься по морю». В родном мире, как побывавшие в Ялте коллеги рассказывали, шагу нельзя было пройти, чтобы не нарваться на очередного «продажника».

За прилавком сидела миловидная, но слегка полноватая молодая женщина с роскошной, в мое предплечье толщиной, черной косой. Она заинтересованно подняла голову и улыбнулась, когда я остановился рядом, разглядывая ассортимент ее торговой точки.

— Что-то конкретное ищете? — через минуту спросила она.

— Думаю, чем себя занять, — честно ответил я. — Куда сходить, что посмотреть и вот это вот все.

— Сезон закончился, большая часть экскурсий уже не проводится, — начала женщина.

— Да мне бы так, своим ходом. Понять бы еще куда.

— Возьмите путеводитель, — предложила она тогда. — Вот эта книжица, в ней все про наш город расписано, также указаны варианты трех пеших маршрутов, которые позволят познакомиться с Ялтой.

— Мило. Так и поступлю. Заверните.

Отошел в сторонку, облокотился на парапет набережной и стал изучать брошюру. Так, гору Ай-Петри сразу убираем, я до нее не дойду банально, рукотворные водопады цесаревича Алексея за городом тоже выводим за рамки культурной программы — слишком далеко, может быть потом съезжу. Руины, заброшенные дворцы, оставшиеся от прежних жителей полуострова тоже мимо — никогда не понимал любителей смотреть на развалины.

А вот Никитский императорский ботанический сад посетить стоит, благо рядом совсем. По пути будет еще какая-то «Солнечная колесница» на площади Екатерины Третьей — «скульптурная группа в античном стиле, символизирующем Ялту, как солнечную жемчужину империи» — так и было написано.

Что тут еще? Армянская церковь, памятник крымским морякам, отбившим нападение турков в девятнадцатом веке, памятная стела, поставленная благодарными немецкими переселенцами, храм Иоана Златоуста… Что-то и нет ничего особо интересного. А нет, вот музей боевой славы Черноморского флота — такие вещи я люблю.

В общем, составил себе маршрут общей протяженностью шесть километров и пошел. Особо по этой прогулке говорить нечего, но было чего посмотреть. Скажу лишь — можно бы было и без него обойтись, просто поплутать в свое удовольствие. Но с пониманием промежуточных точек как-то более осмысленно получилось, что ли. Погода прекрасная, настроение отличное, в теле бурлит (точнее — пока побулькивает) пробуждающая магия. Красотень же!

Где-то через два часа начало темнеть — я же сильно после обеда на прогулку отправился. Причем быстро так, почти без сумерек. Бульвары, улочки и проспекты тут же зажглись фонарями, подсветились и вывески разных ресторанов с кафешками. И я сразу почувствовал, что зверски голоден. Нагулял аппетит всеми этими променадами.

Зацепился взглядом за светящиеся буквы «В гостях у Кахо» и понял, что очень хочу грузинскую кухню. Потом, правда, вспомнил, что обещал Жигаловой не пить, а что за шашлык без вина? Не поймут же грузины! Перевел взгляд на заведение через дорогу — «Старый дворик» — и решительно двинул туда. Чтобы не было соблазнов.

Кухня в «дворике» оказалась греческой. Я с ней небольшой знакомец, но надо же когда-то начинать! Правда, сперва из всех этих названий ничего не понял: «дзадзики», «октоподаки», «клефтико» какие-то. К счастью, оказалось, что если перевернуть меню и открыть его с другой стороны, то все блюда описывались на вполне себе понятный манер. Бараньи ребрышки на гриле, пирог со шпинатом и сыром, фета, запеченная с медом и кунжутом, хрустящие баклажаны.

Я выбрал для себя курицу на вертеле, мидии в томатном соусе и те самые запеченные хрустящие баклажаны. Когда все это принесли, кстати, довольно быстро, даже испугался немного — блюда какие-то здоровенные, рассчитанные, похоже, на то, что их на компанию заказывать будут. Но пересилил себя и к собственному удивлению съел все до последней крошки.

После чего заказал себе кофе по-критски — по сути, по-турецки, если уж переводить на привычные термины, но в этом мире османы Крым не завоевали. Он оказался густым, почти как смола, с горечью, которая почему-то идеально подходила к вечернему воздуху. Я устроился на летней веранде, под навесом и теплым желтым светом гирлянд, и стал потихоньку его потягивать.

Город и так-то не суетился днем, а тут вообще замедлился до предела. Люди прогуливались неторопливо, с моря тянуло прохладой, где-то вдали хрипло гудел теплоход. Я поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя так спокойно… и так настороженно одновременно.

Наверное, просто устал. Или слишком привык ждать беды.

И, видимо, поэтому среагировал на женскую фигуру, выделяющуюся среди гуляющих резкой, стремительной походкой. А потом вдруг понял, что узнаю ее! Вскочил, чуть не опрокинув кофе, и крикнул:

— Аника?

Какого черта происходит? Она же куда-то по семейным делам умотала. Сюда? В Крым? Не, все, конечно, бывает, случались совпадения и интереснее в моей непростой биографии, но это точно сейчас занимало место где-то в первой десятке.

Она обернулась — резко, напряженно и, кажется, слегка испуганно. Просканировала взглядом гуляющих, остановилась на мне и замерла, растерянно раскрыв рот. В этот момент она показалась мне совсем юной: в легком распахнутом желтом плаще, со слегка растрепанными волосами, которые еще утром были привычно собраны в хвост на затылке.

— Шувалов?.. — протянула она медленно. А потом вдруг ускорилась, оказалась рядом с бортиком летней веранды и обвиняюще ткнула меня пальцем в грудь. — Ты следил за мной?

Я, честно говоря, завис на пару секунд от таких претензий. Следил? Я? За ней? Да какого черта она о себе думает? Нет, между нами, конечно, потеплели отношения, но не думает же она, что я по этой причине решил последовать за ней и форсировать события?

Или думает?

— Я тут на лечении, Аника, — все же я не пацан двадцатипятилетний, чтобы с ходу устраивать скандал из-за банального (и довольно нелепого) умозаключения. Поэтому постарался помягче. — Клиника «Волна», уже пятый день. А ты что тут делаешь?

— Не твое… — она явно собиралась меня привычным образом отбрить, но почему-то передумала прямо посреди фразы. И, словно сдувшийся шарик, осунулась. — Слушай, Михаил, закажи девушке кофе, а?

— Сию минуту, сударыня! Черный или с молоком?

— Пусть будет черный.

Пока я подзывал официанта, а Воронина обходила бортик и шла к моему столику, я много чего успел подумать. Например, как с ней строить разговор. Она явно напряжена, неслась куда-то, глаза выпучив. Вся в делах и заботах, короче. Возможно, действительно, семейных, ради разруливания которых и взяла неделю отпуска.

И тут я такой красивый и расслабленный, кофе пью в ресторации. Поневоле задумаешься о какой-нибудь подставе. Значит, нужно с ней помягче, а то, я смотрю, ее крепко на поворотах заносит.

Уселась напротив, положила руки на стол и требовательно уставилась на меня.

— Ну?

— Дорогая, это не то, что ты подумала, я все могу объяснить!.. — шутовским тоном произнес я.

— Шувалов, хватит паясничать!

— А ты не «нукай», я тебе не конь, — фыркнул я. — Знаешь такой анекдот про студентов, угнавших самолет?

— При чем тут…

— Давай расскажу. Сидят они такие в пилотских креслах, и один другому говорит: «Серега, прибор!» Второй отвечает: «Сорок!» Первый: «Что „сорок“?» А второй в ответ: «А что „прибор“?»

Начальница несколько секунд смотрела на меня, даже не мигала. А потом вдруг отмерла и улыбнулась.

— Я поняла. Смешно.

— Вот! И я про тоже! Двое коллег встретились в солнечном Крыму, и вместо того, чтобы порадоваться этому удивительному стечению обстоятельств, сразу же начали друг на друга наезжать! Так что предлагаю начать все сначала. Привет, Аника! Рад тебя видеть! Какими судьбами в Ялте? А я, представляешь, отправился сюда на лечение, помнишь, рассказывал тебе о проблемах с даром?

— Не рассказывал, — покачала головой Воронина.

— Но упоминал, что есть некоторые трудности.

— Это да.

— Ну вот же! Пятый день пью микстуры, делаю зарядку и получаю током по нежным местам. А еще с нейромантом работал четыре дня, чуть не помер. Но с сегодняшнего дня у меня вторая половина дня свободная, так что я впервые вышел погулять.

К этому моменту официант уже принес две чашки кофе, блюдо с печеньем и ушел. Я взял одно, макнул в чашку — с детства любил так делать — и выжидательно уставился на коллегу.

— Что? — подняла она брови.

— Ответная речь, — пробубнил я уже с печенькой во рту.

— Семейные дела, — отмахнулась она с показной небрежностью. И сразу же спряталась за чашкой с кофе.

— Ты поэтому выглядишь, как загнанная лошадь? Что там за дела-то такие?

— Какой милый комплимент, Михаил! Лошадью меня еще никто не называл.

— Ой, ну прости! Но у тебя же на лице просто написана вся скорбь народа израильского. А также страшное сожаление, что в сутках всего двадцать четыре часа.