Виталий Останин – О бедном мажоре замолвите слово 3 (страница 20)

Вот тут как раз было то самое место в ее рассказе, чтобы неверяще поднять брови и сказать: «Не может этого быть!» И я видел, что она прямо ждет этой фразы. И решил ее разочаровать.

— То есть тебе сейчас где-то около семидесяти?

— Фу таким быть, Шувалов! — фыркнула Аника. — Тебя вообще что ли не учили, что говорить о женском возрасте дурной тон?

Но, несмотря на этот шутливый тон, глаза моей собеседницы продолжали оставаться очень серьезными. И напряженными. Она ждала моей реакции — страха или отвращения, я не знаю. Но не находила их.

А было бы что искать! Я так-то сам душа старого опера в молодом княжеском теле. Чтобы меня удивили результаты экспериментов ее отца? Да щас!

Не, ну удивили, конечно, чего врать…

— Семьдесят три? — все же настойчиво повторил я.

— Да, — ответила Аника. И продолжила внимательно ждать моей реакции.

Очень хотелось ляпнуть что-нибудь вроде: «А больше шестидесяти не дашь!», но я сумел удержаться. Шутки шутками, но ей сейчас все это говорить тяжело, не говоря уж о том, чтобы мои остроты выслушивать.

Вместо этого я выдал другое:

— Ну теперь понятно, откуда у тебя знакомые в Красноярске, способные военный «мобик» дать покататься!

— Ты! — глаза девушки широко распахнулись, а на лице появилось возмущенное выражение. — Шувалов, ты только это из моего рассказа понял⁈

— Не, ну не только это! — замахал я руками. — Но и это тоже. Да погоди ты! — отбив брошенную в меня салфетку, продолжил говорить. — Мне реально не давали покоя твои обширные связи! Все это время, блин! То опера из другого отдела перед тобой тянутся, чуть ли не по стойке смирно встают, то вот эти красноярские дела. Да много всего по мелочи. Не тянула ты на обычного капитана уголовного розыска. И я не мог никак понять — откуда у молодой блондинки столько знакомых, да еще и явно ей чем-то обязанных. А тут все сразу на места встало.

Воронина-Воронцова дернула щекой.

— Аналитик хренов!

— Не выражайтесь, сударыня, вы же графиня! — сразу после этих слов пришлось ставить щит, поскольку следующим снарядом Аника избрала чайную ложку. — Ну хорош уже! Я попытался немного разрядить обстановку…

— В своей неподражаемой манере!

— Других манер у меня для вас нет. И я готов слушать дальше, если что.

— Да я уже все рассказала, в общем-то.

— Ну для меня пока осталось непонятным, как ты вообще в полицию попала.

— Ах, это… — начальница усмехнулась. — Ушла из дома, когда узнала, что именно делал отец. Поругалась со всеми, сменила фамилию, постаралась потеряться. Кое-какие личные фонды у меня имелись, рента с парочки предприятий, которые мама еще в качестве приданого принесла, так что жить я могла бы и без работы.

— А вот и ответ, откуда у капитана полиции квартира в престижном районе, — хмыкнул я, обнаружив еще одно объяснение.

— Если уж быть совсем точным, то — одна из квартир, — вернула мне ухмылку Воронина, но сразу же снова сделалась серьезной. — Через несколько лет такого существования мне стало ужасно скучно и тоскливо. Друзья остались в прошлом, с кем-то сближаться я боялась. Я тогда, помню, подумала — а какой прок от моей жизни тогда? Неизвестно, может быть она будет очень долгой или я умру в положенный срок, постарев за несколько дней? Сидеть и ждать чего-то? Вот я и стала искать, чем может заняться молодая женщина без дара. Оказалось, у меня недурно получается расследовать преступления.

Недурно! Ха! Да у нее процент раскрываемости… Хотя вот подумал об этом и сразу понял — это не талант, а, скорее, опыт. Очень большой опыт.

— И давно ты в системе?

— Чуть больше сорока лет. Но выше капитана, как ты понимаешь, никогда не поднималась — проблемы внешности. Работала в одном месте лет пять-десять максимум, потом уезжала и начинала все в другом. По стране покаталась практически по всей, но всегда в столицу возвращалась.

— И никто не заподозрил?

— Кому надо — знают, — отрезала Аника. — Сам понимаешь, такое в тайне не удержать. Остальные же… Ну, может, это и выглядит странно, но кто как себе объясняет. Я слышала даже версию о династии сыщиков Ворониных, где я — своя собственная внучка.

Я представил эту картину и не смог сдержать улыбки. Девушка тоже растянула губы, но без всякого веселья. Однако я заметил, что она стала держаться менее напряженно. Словно бы ее более чем удовлетворила моя реакция на ее рассказ.

— А тот дедок… прости — тот Сумский? Ну, который тебя узнал? Он тебе кто?

— Один из «женихов», — хмыкнула Воронина. — Мы встречались пару раз, один раз погуляли. Это было еще когда я с родителями жила. Вот и смог вспомнить.

Я только головой покачал — встретить своего настолько бывшего воздыхателя, явившись случайно на день рождения брата — это мощно. У Создателя определенно прекрасное чувство юмора.

— Платов тоже, получается, знает? — тут я вспомнил о намеках генерала в адрес коллеги.

— Да. В системе шесть человек полностью осведомлены о моем необычном… статусе. Но в силу того, что я ничего не пытаюсь замышлять или лезть по карьерной лестнице, не трогают.

— Но при необходимости — шантажируют.

Воронина пожала плечами. Спокойно так, мол, дело житейское. И было в этом жесте что-то такое, что меня окончательно убедило (хотя я и так верил) — говорила она правду. Потому что подобная реакция могла быть только у человека с очень богатым жизненным опытом. И некоторой даже легкой усталостью от рода людского.

— Ладно, — чуть повел рукой я. — История занимательная, без сомнения. Но давай вернемся к расследованию, которое ты ведешь. Что там за вещь украли?

Кажется, мою собеседницу немного покоробило от того, как легко я все принял и сразу же переключился на следующую тему. На лице даже легкая тень обиды мелькнула. Но, так — на миг короткий.

— Архивы отца, включая и манускрипт алхимика.

— Ты их хранила что ли? — настал мой черед пучить глаза.

— Не я, — отмахнулась Аника. — Сперва мать, потом сестры. Да, можешь не спрашивать — они полностью в курсе того, что сделал отец, и кто я такая.

— Безумие какое-то! Зачем такую бомбу прятать под собственным матрасом?

Теперь становились понятны слова Ворониной о важности похищенной вещи. Если архивы ее отца обнародуют, то роду Воронцовых придет полная и безоговорочная хана. Запрещенные эксперименты, ритуалы, убийства с пересадкой дара от донора — этого вполне хватит на то, чтобы полностью уничтожить дворянский род, причастный к этому.

Саму Анику, может, и не заденет. Хотя… если возьмутся, то и ей достанется.

— Я не знаю, почему они это сделали, — пожала плечами начальница. — Сентиментальность, быть может. Я, признаться, не думала, что они способны на такую глупость. И была убеждена, что архивы отца давно сожжены. Но не проверяла — мы почти не общаемся с сестрами. А тут недавно Софья позвонила и рассказала… Две старых идиотки!

Это она, надо полагать, о сестрах сейчас. Впрочем, с оценкой их умственных способностей я был полностью согласен.

— С этим ясно. Давно все случилось? — отогнав легкое раздражение, я настроился на деловой лад.

— Софья обнаружила пропажу около недели назад. Еще пару дней искала, и лишь потом позвонила мне. А так неизвестно, сколько времени назад это произошло. От трех месяцев — тогда последний раз проверяли архив — до недели.

— И с тех пор никаких попыток шантажа?

— Нет. Для нас предложение с выкупом было бы идеальным. Сестры откупились бы, и потом я заставила бы их сжечь все бумаги. Но никто так ничего и не предложил. Словно бы похитителя интересуют не деньги, а то, что в документах.

Возможность пересадить человеку без дара магические способности? Даже таким зверским способом? Почему нет!

— Расскажи мне поподробнее, где все это счастье хранилось и как исчезло.

Со слов Аники выходило, что отцовское наследство все эти годы лежало в сейфе библиотеки родового гнезда Воронцовых, здесь, под Ялтой. Знали про него только нынешние матриархи — Софья и Анастасия Ильиничны. Более того, только они в особняке и проживали постоянно, в то время как их многочисленное потомство расселилось по всей стране.

При этом сейф не был взломан — открыли его ключом, а после заперли. Более в доме ничего не пропадало, что говорило в пользу того, что похитители прекрасно знали, зачем приходили, и ни на что другое не разменивались.

— А сам ключ? Он вообще один?

— Два, — уточнила Воронина. — Один у Софьи, второй у Насти. Я проверила, они оба на своих местах. Дубликаты с них не делали. Я пригласила одного узкого специалиста… — тут она сделала паузу и бросила выразительный взгляд, — в области вскрытия замков. Он осмотрел механизм и отметил, что открывали его родными ключами, а не копией, иначе бы остались характерные следы.

— Получается, кто-то из них и открыл, — как по мне, все выглядело довольно очевидным.

Нет, не мотив, понятное дело. С ним как раз темный лес и ничего не ясно. Просто из практики — наиболее очевидное решение и есть верное. А «кто», «зачем» и «почему» — уже дело десятое.

Мало ли какие у сестер отношения между собой? Вдруг они живут, как кошка с собакой, и желают поскорее соперницу в могилу свести. Родственников не выбирают.

— Я тоже так подумала, — Аника в очередной раз показала себя профессионалом, который не купится на одни только слезные рассказы младшеньких. — И настояла, чтобы с каждой из них провел сеанс нейромант.