Виталий Останин – О бедном мажоре замолвите слово 3 (страница 22)

Старший сын младшей сестры Аники подходил на роль похитителя архивов чуть меньше, чем Лев Германович, но это только на первый взгляд. Тридцатипятилетний Арсений Александрович нигде не служил, а «присматривал» за семейными активами. В частности, являлся попечителем Художественной галереи Воронцовых, расположенной во Владимире. Не Эрмитаж — в этом мире такового не было, кстати, но тоже нехилый такой актив.

Несколько постоянно действующих экспозиций, передвижные выставки, салоны, вечера и литературные чтения — в общем, один из центров культурной жизни столицы. В светской хронике «попечитель» мелькал регулярно. В основном в связке с карточными долгами и скандалами в игорных домах. Ксюша даже выделила его особым маркером: за последний год на его имя поступило три судебных иска о взыскании крупных сумм. При этом два месяца назад все иски были внезапно отозваны.

Подозрительный тип, верно. А ведь он еще был в Ялте с кратковременным визитом три недели назад. Говорю же — мутная семейка!

На фоне Арсения похождения Киры Александровны — тридцать четыре года, владелица небольшого, но успешного модного дома во Владимире с филиалами в Москве и Новгороде, замужем за банкиром, есть дочь двенадцати лет — выглядели бледно. В общем-то, там всего чтения было: не был, не был, не был, даже рядом не стоял. В смысле, в делах семьи участия не принимает, с матерью общается холодно, в Крыму не была более шести лет.

Как и младшего сына Анастасии Ильиничны, Федора. Молодой человек связал свою жизнь с армейской службой, и теперь сидит где-то на базе на Дальнем Востоке практически безвылазно. Недавно получил звание майора, и в свои тридцать настрогал уже троих детей — все девочки.

Единственное, что его отличало от остальных детей Анастасии Ильиничны, это добрые отношения с семьей. И с матерью, и с теткой Софьей. Созванивался он с ними довольно часто, не реже раза в неделю.

Внуков сестер Аники я даже рассматривать не стал — слишком молоды для самостоятельных действий, самому старшему всего семнадцать лет. Нет, оно, конечно, и в этом возрасте можно дел натворить, особенно происходя из такой знатной семьи, как Воронцовы. Но… при наличии парочки довольно убедительных подозреваемых из второго поколения, в этом все же не было никакого смысла. По крайней мере, пока.

Я уже закончил с чтением и сидел, глядя в окно, размышляя и укладывая полученную информацию по порядку, когда позвонила Воронина. Про себя я решил называть все же привычной фамилией, просто чтобы не путаться.

— Освободился? — спросила она, когда мы обменялись приветствиями.

— Да, даже успел с твоей семьей познакомиться. Увлекательное, надо сказать, чтение! Ты в курсе, что Лев Германович…

— Геронтолог? — хмыкнула она. — Конечно. Я его сразу пометила как подозреваемого. Хотя он и ботаник, не способный на преступление в принципе.

— В тихом омуте, как известно…

— Да-да, я понимаю. Михаил, сестры готовы с тобой встретиться через сорок минут. Ты успеешь подъехать?

— Да что тут ехать-то? — удивился я. — Не Владимир, чай. Пробок я еще ни разу не видел.

— Тогда выдвигайся, адрес я тебе скинула.

Ехать предстояло на другой конец города, но даже с учетом этого дорога заняла всего пятнадцать минут. Говорю же — провинция! Правда, если бы через центр поехали, то все тридцать бы тащились, останавливаясь на каждом светофоре. Но водитель из «Волны» — Жигалова, как узнала, что мне ехать надо, сразу же его выделила, и мол, никаких даже разговоров о такси! — вывел машину на объездную и домчал меня до поместья Воронцовых с ветерком. Еще и ждать остался, чтобы потом обратно отвезти. Сервис, однако! Хотя за такой чек — не удивительно.

Аника встретила меня у кованых ворот поместья, стоящего на вершине горы. Махнула рукой, запрыгнула в салон авто и стала командовать водителем, куда ехать. Я удивленно у нее спросил.

— В чем необходимость такой встречи? Думаешь, шофер заблудился бы?

Территория у родового гнезда моей коллеги была приличной. Мы только по асфальтированной дорожке ехали минуты три-четыре, а ведь там еще за домом территория наверняка имелась. Перед ним же был разбит парк. Богатый и очень ухоженный. Чувствовалось, что за ним не просто следят, а постоянно обновляют. Даже прямо сейчас парочка садовников, управляя погрузчиком, устанавливали в глубине здоровенную пальму.

— Нет, просто поговорить нужно было перед встречей. Хотела предупредить, чтобы ты на Софью не реагировал.

— Я уже прочел, что она старая склочница.

— Шувалов, а повежливее?

— Как есть, так и говорю. Характер у нее, — чуть было не сказал «твоей сестренки», да вовремя вспомнил, что тут водила из «Волны» уши греет, — паршивый. С кем могла, уже разругалась, из дому практически не выходит. Хотя, если подумать, был бы у меня такой сад, я бы тоже не чувствовал себя взаперти.

— Купи себе кусок земли тут и разводи, — фыркнула Воронина.

Я было хотел брякнуть, мол, на какие капиталы, а потом осознал, что не такая уж это для меня и проблема. Ладно, собственных средств пока нет, но можно же у отца попросить. Это в прошлой жизни о таком можно было только мечтать, а здесь я и правда могу приобрести несколько гектаров земли под Ялтой и хоть апельсиновые сады тут устраивать. Другое дело, что сейчас мне это совсем не нужно. Как говорится: имею желание, но не имею возможности, а имея возможности — не имею желания. Печаль…

— Только ради этого? — хмыкнул я.

— Не только, — нахмурилась Аника. — Только что прилетел сын Софьи, Лев. Эта идиотка позвонила ему вчера вечером, обвинила в краже, наговорила всяких гадостей, и он прыгнул в самолет и десять минут назад появился на пороге. А мне, главное, ни слова!

Дела семейные — это такое, да… Никогда не знаешь, откуда тебе по лбу прилетит. Софья Ильинична, конечно, «молодец». Такого перспективного подозреваемого спугнула, блин! С другой стороны — ну и ладно! Да, он теперь предупрежден и настороже, даже сам прибыл, создавая себе образ несправедливо обвиненного. Зато не надо за ним бегать, тут же на месте и допросим.

— А больше она никому не звонила? — уточнил я.

Ну, на всякий случай. А то вдруг Софья Ильинична циркулярно всех обвинила и у нас получится не нормальное расследование, а что-то в духе Агаты Кристи или фильма «Достать ножи». Закрытый детектив, мать его! Где все родственники собираются в гостиной, а я такой красивый, в стиле Дэниела Крейга, пафосно объявляю, что знаю, кто убийца. Садовник, конечно же. Вон тот, что пальму прикапывает, ага.

— Нет, больше никого.

— Ну и то хлеб. Ладно, пошли уже, — машина как раз остановилась у парадного входа довольно обширного, с элементами греко-римской архитектуры, трехэтажного особняка. — Будем разговаривать.

Дворецкого, кстати, не оказалось, а то бы совсем было попадание в образ детективных историй пожилой англичанки. Аника открыла массивную дверь сама, провела меня вглубь дома, в небольшую и очень уютно обставленную гостиную. Малую, как она сказала. Тут и в самом деле всю семью не соберешь, а вот приватно побеседовать составом в три-пять человек — вполне.

— Софья с Анастасией сейчас придут, — сказала она. — И Лев тоже. Настя эту дуру каплями отпаивает. Племянник как явился, так они сразу друг на друга принялись орать, я думала, у средней сердечный приступ случится.

— Подождем, что ж делать, — кивнул я.

Однако удобно устроиться в кресле для ожидания мне не дали. Только я ногу на ногу закинул, как пришлось вскакивать. Две пожилые дамы и статный, совсем не похожий на профессора мужчина вошли буквально через пару минут. Я коротко поклонился всем скопом, представился.

— В вашей помощи уже нет нужды, Михаил Юрьевич, — произнесла Софья Ильинична, женщина с тяжелым взглядом и властным выражением лица. — Это семейное дело, и мы в нем уже разобрались. Кто вор, известно!

— Мама! — воскликнул Лев Германович, покраснев при этом, как школьник. — Прекратите молоть чушь! Я же вам все уже объяснил! Не брал я эти чертовы записи!

— Не повышайте на меня голос, молодой человек! — отрезала сестра Аники.

Анастасия Ильинична, дама с куда более приятным лицом, тяжело вздохнула и бросила на меня извиняющийся взгляд.

— Ну, раз я уже все равно здесь, то давайте присядем и обсудим, — сообщил я. И уселся обратно в кресло, всем своим видом показывая, что никуда уходить не собираюсь

Глава 14

Внимания на мои слова не слишком-то обратили. Дела семейные, они такие — когда родные люди ругаются, про все вокруг забывают. Даже про то, что некоторые тут присутствующие к внутреннему кругу не принадлежат. И им, вообще-то, не особенно нужно все это слушать. И лучше всего молчать, чтобы под горячую руку не попасть.

Гвалт стоял потрясающий. Настоящий цирк с конями, как говаривал один мой знакомый еще по прошлой жизни. Лев Германович горячо что-то доказывал матери, та в ответ цыкала на него, как на мальчишку, порой сама срываясь на истерические выкрики. А Анастасия Ильинична в эти моменты безуспешно пыталась их утихомирить, вставляя тревожные: «Лева, успокойся!», «Софья, не кипятись, у тебя давление!».

Аника молчала, как и я, наблюдая за представлением. Вроде бы спокойно, но по ее лицу было видно, что сдерживаться ей стоит больших трудов. И с каждой минутой — все больших.

Я же просто слушал и выдергивал из разборки родни кое-какие детали. Они, знаете ли, никогда лишними не бывают, особенно когда люди на эмоциях. Не сказать, что картина сильно прояснилась. Ну, кроме того факта, что Лев был искренне возмущен и оскорблен несправедливым обвинением, а Софья Ильинична, как и подобает тирану, уже вынесла вердикт и не собиралась его пересматривать.