Виталий Останин – О бедном мажоре замолвите слово 3 (страница 24)

На этот раз тишина в гостиной держалась гораздо дольше. Пожилые сестры Ворониной смущенно переглядывались друг с другом, бедный Лев Германович вообще не знал куда себя девать — на его короткой памяти так со старыми графинями еще никто не разговаривал. Да и странно это, когда двадцатипятилетняя девушка отчитывает седых женщин, как школьниц. То есть, умом-то он понимал, что «тете Анике» уже черти сколько лет, но то умом. Смотрелось это все равно дико.

Я же как сидел нога на ногу, так и продолжил сидеть. Жестко их, конечно, Аника, но совершенно по делу. Я рассчитывал быстренько, в свободное от процедур время, распутать небольшое дельце — бесплатно, прошу заметить, из одной лишь любви к искусству, а они тут устроили балаган.

Моя же напарница выговорившись, успокоилась не вполне. Подскочила и начала мерить небольшое помещение шагами. Десять туда, разворот, десять обратно. На четвертой проходке я уже не выдержал и воскликнул.

— Слушай, ну ты-то то хоть не мельтеши!

И мои слова словно бы сняли сцену с паузы. Все сразу заговорили. Графини о том, что им очень жаль, и они конечно же окажут всемерное содействия и Анике и мне. Их сын что-то лепетал про Арсения, что тот бы никогда не стал воровать, и с детства был хорошим мальчиком — еще один, блин. А Воронина наконец прекратила метаться, словно тигр в клетке, и внезапно села на подлокотник кресла к Анастасии и стала ее успокаивать.

«Не, на такой дурдом, госпожа капитан, я не подписывался!» — мелькнула у меня непрошенная мысль.

Минут через пять все немного выдохнули, и стало возможно продолжить разговор. Я сообщил, что согласно собранной мне информации никто больше из членов семьи не подходит на роль подозреваемого, и сразу поинтересовался, что они сами думают по этому поводу. Одно дело собирать данные из открытых источников и поручать их анализ продвинутой нейросети по имени Ксюша, и совсем другое — личные ощущения.

Да и не обязательно ведь кому-то из родственников лично пробираться в родовой особняк, чтобы выкрасть семейный архив. Достаточно знать, где взять ключ от сейфа и иметь некоторое количество средств для оплаты качественных наемников. А на это способны были буквально все графские дети.

— Алина даже не знала про документы нашего отца, — сказала о своей второй дочери Софья Ильинична. — И вообще никогда семьей не интересовалась. Глеб знал, как и про Анику, но ему всегда было все равно.

— Я не представляю даже… — растерянно произнесла Анастасия, когда я повернулся к ней по поводу ее детей. — Теперь, после того, что вы рассказали об Арсении, я уже и не уверена, что знаю своих детей. У Киры, вроде бы все хорошо, а Феденька служит так далеко. Арсений…

Тут младшая из сестер не выдержала и стала тихонько и совсем не аристократично хлюпать носом. Средняя посмотрела на нее осуждающе, и решительно махнула рукой.

— Гадать бессмысленно. И правда в том, что сделал это кто-то из своих, теперь я с этим окончательно согласилась. Нужно всех допросить и проверить их… как это называется? — алиби!

Я только глаза закатил. Ну да, вот все бросил, и начал колесить по нашей необъятной стране из края в край, чтобы собрать сведения о причастности членов одного графского семейства к краже из сейфа! Судя по всему, у меня это прямо на лице отразилось, потому что Софья Ильинична понимающе хмыкнула и сказала.

— К счастью, я предусмотрела, что такая мера понадобиться. И еще вчера разослала всем нашим детям сообщение. Я потребовала, чтобы они, все без исключений, срочно явились в Ялту!

Софья Ильинична выпрямилась в кресле, её взгляд скользнул по каждому присутствующему, наслаждаясь произведённым эффектом.

— Что ты такое говоришь, Софочка, — мягко укорила ее Анастасия. — Наших чад в сезон сюда погостить не затянешь, не говоря уже об осени. Все время придумывают какие-то отговорки, лишь не ехать.

— Я тоже об этом подумала, — с торжеством в голосе продолжила Софья, — и написала, что умираю. И что нам нужно немедленно решить все вопросы с наследством.

Аника, кажется, выматерилась. Едва слышно, так что врать не буду, возможно там было всего лишь: «Боже, ну как можно быть такой дурой в столь почтенном возрасте» или что-то в этом роде. Лев Германович приложил ладонь к лицу — тут не были знакомы с термином «фейспалм», но воспроизвел он его безукоризненно. Анастасия Ильинична тут же начала капать себе новую порцию лекарства.

А я сидел, вымученно улыбался и думал:

«Твою же мать! Просто клуб любителей Агаты Кристи! Она реально тут решила „Десять негритят“ устроить!»

Глава 15

Первая встреча с благородным семейством закончилась, я бы сказал, полной неудачей. Ничего нового не узнал, только время зря потратил. А еще убедился в том, что Аника не зря из рода сбежала и совершенно правильно делала, что полвека держалась от него как можно дальше. Вроде бы и вежливые люди, воспитанные, а ощущение от общения с ними было такое, будто я уселся на берегу моря и наблюдал за плавниками плавающих неподалеку акул. Не опасно, но тревожно.

С подозреваемыми вроде определились, но поверхностно. На эту роль и Лев и Арсений подходили, но после услышанного в гостиной и в них стали появляться сомнения. А уж когда все Воронцовы начнут прибывать, что-то еще обязательно выползет.

Эх, мне бы прессануть одного и другого старыми добрыми ментовскими методами, а не разводить все эти куртуазные расшаркивания в присутствие старых графинь. Но — особенности частного расследования, как они есть. Хочешь — не хочешь, а я здесь не представитель могущественной системы, а частное лицо, помогающее своей подруге. Которая, ко всему, еще и родственными связями повязана.

Так что злоупотреблять графским гостеприимством я не стал, и сразу после первой беседы, покинул родовое гнездо. Договорились, что Воронина будет держать меня в курсе по факту приезда многочисленной родни, и пошли гулять. Оставаться в поместье Воронцовых не хотелось и ей, а поговорить без свидетелей было очень даже нужно.

Водитель из «Волны» доставил нас к набережной, поставил машину на парковке, а сам, не выходя из-за руля, уткнулся глазами в книгу — такой профессиональный режим ожидания. Мы же решили сперва пройтись, а потом зайти в какое-нибудь случайное местечко и там поужинать.

Но планам нашим не суждено было исполниться.

Минут через двадцать прогулки, когда мы как раз спорили о том, Лев украл бумаги или все же Арсений, я вдруг заметил того, кого очень бы не хотел видеть в радиусе тысячи километров от себя, — Роберта Леопольдовича Клейна. Знакомый мне по столице благообразный старикан интеллигентного вида сидел на лавочке, щурил глаза на заходящее солнце и периодически прикладывался к небольшой фляжке. С алкоголем, надо полагать, иначе чего бы он после каждого глотка так улыбался?

Меня, к счастью, посредник организации не заметил. Просто сидел и с видом довольного туриста созерцал море. А меня таким холодом пробрало — не описать. Я же прекрасно помнил, что этот «божий одуванчик» имеет ранг Мастера. И способен размотать меня на цветные ленты одним щелчком пальцев. Даже с частично восстановленными энергетическими каналами.

«Какого хрена он тут делает? — мелькнуло в голове тревожное. — Организация устала ждать и решила надавить? Они вообще, что ли, бессмертные? Старшего Шувалова совсем не опасаются?»

Вслух же сказал только:

— А вот здесь мы свернем! — и потащил Воронину в перпендикулярную набережной аллею, засаженную еще не облетевшими платанами. За одним из роскошных белых стволов, обнять который можно было только парочке человек, мы и остановились.

— В чем дело, Шувалов? — недоуменно произнесла Аника, когда я буквально прижал ее к гладкому сероватому стволу.

— Нам надо поизображать влюбленных, — ответил я тихо. — Ты же не против? А то я тут одного знакомого встретил, с которым очень не хочу пересекаться.

— Ну и пойдем тогда отсюда!

— Пересекаться не хочу, но понаблюдать за тем, что он тут делает, не отказался бы.

— Да? Ну ладно, — к моему удивлению, она очень легко согласилась, даже возмущаться не стала. — Только не напирай так, хорошо!

— Прости, я хотел, чтобы все выглядело естественно.

— Переигрываешь, — Воронина усмехнулась, а потом очень серьезно спросила. — Во что ты опять вляпался, Михаил?

— Да тут такое дело… — полностью историю флешки я рассказывать не стал, ограничился усеченной версией. — Попала мне в руки одна штукенция, очень горячая. И одни нехорошие ребята узнал, что она у меня. Это они напали на Сашу Турова — предмет хранился у него. А потом вон тот милый дедушка пришел с предложением от некой организации, мол, купим предмет за любые деньги.

— А теперь решили поторопить? — сразу уловила суть Аника.

— Вроде того.

— И что за предмет?

— Слушай, не хотелось бы тебя еще в это впутывать!

— А тебе не кажется, Шувалов, что ты уже это сделал? — сверкнула глазами начальница.

Ну так-то да. Хочу — не хочу, а она тоже под ударом.

— Флешка. На ней чертежи нового мобильного доспеха, похищенного из секретного государственного КБ.

— Твою мать…

— Да, мои первые слова, фактически, — усмехнулся я.

— И просто отдать их ты не можешь, потому что?..

— Это станет госизменой и ударит не только по мне, но и по всему роду.

Аника тихо выругалась и на некоторое время замолчала. А потом вдруг ткнула меня в грудь пальцем: