Виталий Останин – Кровь богов. Том 1 (страница 1)
Виталий Останин
Кровь богов. Том 1
Глава 1. Калека
Вспышка разорвала ночную тьму. Совершенно бесшумная, невероятно яркая и почему-то насыщенного малинового цвета.
Костя инстинктивно пригнулся, прижимаясь к холодной поверхности забытого на пустыре бетонного блока. Сердце колотилось где-то в горле.
— Что за хрень тут творится? — прошептал он.
Дернуло же его пойти проверить, чего там собаки глотки рвут! Сидел бы в своей сторожке, пил бы чай, не корчил из себя героя. Умнее надо быть, больше о себе думать, а не о других. Ну и порвали бы бродячие псы какого-нибудь бомжа — ему-то какое дело?
Вот только вбитые в подкорку рефлексы не дали этого сделать. Нужна помощь — помоги. Если можешь, если есть силы — не проходи мимо. Офицеры, даже отставные и одноногие, так не поступают.
Костя по привычке опустил взгляд на ногу. Ту, вместо которой под штаниной скрывался протез. Скривился. Помоги, ха! Такой себе помощник! О себе позаботиться нормально не может, зато к другим с помощью лезет всегда!
Пустырь озарила ещё одна вспышка. Но на этот раз не такая яркая и ослепительная. Другого цвета — синего, как электрический разряд невероятной мощности.
— Фейерверки тут, что ли, запускают?
Но нет, это были не огненные цветы от дружественного китайского народа. Синий свет сделал видимым то, что раньше скрывала ночная тьма. Всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы в глазах у Кости отпечатались фигуры двух мужчин. Во всех подробностях, будто при моментальной фотографии.
Первый — здоровенный детина в светлом спортивном костюме. В армии таких называли «шкафами». Добавляя при этом, что чем он больше, тем громче падает. Короткая стрижка, выпирающий подбородок и… кулаки, окружённые алым адским пламенем. Которое, казалось, не причиняет ему никакого вреда.
Второй — худой. И… обычный. Тёмная одежда, узкое лицо, невысокий. На улице встретишь такого — не обернёшься. Вот только не ходят по улицам люди с дрожащими от непонятной энергии щитами, сотканными то ли из синего света, то ли из чего-то вроде слюды, окружённой сиянием.
Последняя вспышка возникла, когда здоровяк ударил огненным кулаком по щиту худого.
— Не бывает такого! — прошипел Костя, сжимая в кармане холодный ствол травмата. Оружие сторожа сейчас казалось ему особенно смехотворно беспомощным. И словно завороженный, продолжил наблюдать за невероятной схваткой.
Здоровяк — бывший военный решил называть его Красным — сменил тактику. Кулаки «погасли», а им на смену с ладоней в сторону Синего ударил огненный поток. Будто дыхание дракона.
Оно поглотило противника, и на секунду Костя даже решил, что тому конец. Однако спустя удар сердца красное пламя опало, показав стоящего в синем пузыре худого. Живого и невредимого.
И всё это беззвучно, что пугало ещё больше. Словно бойцов окружало невидимое поле, гасящее любые звуки.
Синий контратаковал. Продолжая прикрываться щитом, он поднял одну руку вверх, и в ней, будто из воздуха, материализовался клинок — громадный, словно выкованный из цельной рельсы. И тоже испускающий яркий синий свет. Широкий размах — и меч обрушился на противника.
Красный в защите был явно слабее. Он выплеснул навстречу «рельсе» поток огня, явно пытаясь остановить его или хотя бы сбить направление удара. После чего сразу же сместился в сторону, пропуская гигантский клинок в считанных сантиметрах от тела.
И тут же провёл целую серию ударов, но не по врагу, а по его мечу. Очень быстрых, почти неуловимо быстрых — такой скорости не ждёшь от двухметрового громилы. Окутанные красным огнём кулаки размылись в воздухе, и… клинок лопнул. Будто стекло, точнее даже — хрусталь. И тоже совершенно беззвучно.
«Шкаф» не стал тратить время и тут же ринулся в атаку. Окатил щит Синего ещё одной струёй огня, с которой оно бессильно соскользнуло, а оказавшись рядом — замолотил по преграде кулаками, как до этого по мечу.
Сотканный из света и похожего на слюду камня щит держался дольше. Раза в три. За это время худой боец успел ещё раз призвать из пустоты свой огромный, чуть ли не размером с лопасть вертолёта, клинок. И даже ударить им по врагу.
Правда, цели не достиг — Красный просто присел, пропуская убийственную атаку над головой, и продолжил разрушать преграду. И тогда…
Костя не знал, чем эти двое сражаются. Что это вообще такое — какие-то секретные технологии или магия? Он не понимал, как всё это может происходить на окраине провинциального райцентра, на забытом богом и людьми пустыре между автосервисом, где он работал сторожем, и гаражным массивом, за которым начинается густо застроенный современными многоэтажками район.
Но он был профессиональным военным, пусть и в прошлом. И умел понимать язык схватки. И сейчас вдруг осознал, что Синий собирается применить что-то мощное и, возможно, самоубийственное. Для него это было настолько же очевидным, как тучи на небе, предвещающие скорый дождь. Ведь обладатель щита и меча явно проигрывал.
— Твою же дивизию! — кажется, он выкрикнул это в полный голос.
Щит Синего запульсировал часто-часто, будто включил режим стробоскопа. Исходящие от него волны стали бить Красного, отодвигать его сперва на один шаг, затем на другой. А когда достигли апогея…
В тот момент Волков решил, что последняя вспышка выжгла ему глаза. Но не запаниковал, мечась, как олень под светом фар, а заставил себя упасть на землю и сжаться в позу эмбриона. Как учили делать при взрыве.
Гаснущий разум тут же принялся крутить картинки из жизни — видимо, решил, что наступил конец. И как бы говоря: это была славная охота, парень. Просто для тебя она оказалась последней.
— Хрена с два! — выкрикнул (или попытался сделать это) Костя. И провалился в темноту.
«Не надо было сюда ходить, — подумал он под конец. — Чего в сторожке не сиделось?»
Сознание вернулось резко, но перед глазами всё ещё плавали цветные пятна. Из этого Костя сделал вывод, что отключился совсем ненадолго. Пять, может, десять секунд. Но даже этого недолгого времени хватило, чтобы драка закончилась. Он увидел, что оба драчуна лежат в неглубоком кратере посреди пустыря.
А глушащая все звуки тишина ушла. Ночной сторож отчётливо расслышал чей-то стон.
— Что я делаю, блин… Что я, блин, делаю! — бормоча это себе под нос, Костя осторожно покинул укрытие и, очень медленно, замирая на каждом шорохе, двинулся вперёд. — Волков, придурок! Тебе больше всех надо, что ли? Это же какие-то черепашки-ниндзя! Поубивали друг друга — и хорошо! Тебе какое дело?
Но дело было. Как бы ни била его судьба, как бы ни разочаровался он в абстрактном человечестве и конкретных людях, оказавшихся недостойными его жертвы, всю свою жизнь до этого он готовился защищать других. Помогать и, как в данном случае — спасать. И неважно, что он только “половинка бойца”, как шутили в госпитале после ранения.
Здравый смысл велел вернуться в бытовку, напиться чаю и забыться сном. Ну или, если уж совсем неймётся, позвонить в полицию и сказать, что слышал стрельбу неподалёку от автосервиса. И пусть они проверяют — у них работа такая. Но любопытство и, как ни странно, долг продолжали тянуть его к телам в воронке. Медленно, сжимая в кармане травмат, он приближался к месту боя, готовый в любой момент рвануть с места.
«Шкаф» был мёртв. Костя и опознал-то его только по размерам — от спортивного костюма не осталось и следа. Тело здоровяка напоминало обугленное бревно — почерневшее, неестественно выгнутое. Костя осторожно тронул его обнажённым оружием — вдруг живой, мало ли? — а оно беззвучно рассыпалось в чёрный пепел.
— Твою мать! — он рефлекторно подался назад.
Он и представить не мог, какие должны тут бушевать температуры, чтобы спалить живого человека вот так, чтобы даже костей не осталось.
Стон раздался вновь. Дернувшись, словно от выстрела, Костя заметил, что противник здоровяка, худой, все еще жив.
Ему тоже крепко досталось. Многочисленные ожоги, ноги сломаны, на левой руке, которой он держал свой синий щит, полностью отсутствует кисть. Но дышит! Как? Как, черт его дери, он выжить там, где другой сгорел дотла?
— Эй, парень! Держись… Я сейчас скорую… — бессмысленно забормотал Костя, заталкивая травмат обратно в карман и ища там дрожащими руками телефон. Но телефона в кармане не оказалось. Забыл, оказывается, в сторожке.
— Твою ж мать! — выругался он.
Мужчина опустился на колени, пытаясь расстегнуть куртку умирающего, чтобы определить степень его ран. Но холодным рассудком, который уже видел множество смертей, знал — худой не жилец.
Умирающий внезапно открыл глаза. Нечеловечески яркие, синие. Словно залитые чистым электричеством. С силой он вцепился в запястье своего спасителя, Косте даже показалось, что он ему руку сломал. Но боль сразу же прошла. Правда, лишь потому, что её словно заморозило.
Худой смотрел сквозь него, не видя. Но осознавая присутствие. А когда открыл рот и заговорил, голос его едва слышался:
— Не пропадать же…
— Что? Мужик, ты бы молчал…
— Прими… и послужи… Ему…
Глаза потухли, грудь замерла.
От точки касания по руке Кости пробежала волна леденящего жжения. Мир на миг стал черно-белым, и перед глазами вспыхнул образ — горная крепость из чёрного камня с синими прожилками. А кровь в венах вскипела, обжигая не снаружи — изнутри.
С криком он отдернул руку. Тело умирающего начало рассыпаться — точно так же, как у «шкафа». Не горело, а проваливалось внутрь себя, превращаясь в чёрный пепел. Который через минуту развеял ветер.