Виталий Мельников – Караван специального назначения (страница 2)

Неподалеку от Чучина молоденькая цыганка задорно плясала перед небольшой группкой зевак, подбадривавших ее хлопками и криками. Бренча бубном и монистами, она трепетала всем телом, выгибалась, кружилась и приседала. Ее движения — то медленно-плавные, то резкие и стремительные — приводили зрителей в восторг. На мгновение лицо цыганки повернулось к летчику, и Иван увидел раздутые ноздри, красиво очерченный рот, ослепительную улыбку.

Вдруг цыганка остановилась, посмотрела на своих зрителей с полнейшим безразличием и пошла мимо них к Ивану. Запрокинув голову, бесцеремонно уставилась на летчика. Потом обошла вокруг, спросила:

— Молодой, красивый, что такой печальный стоишь?

Иван не шелохнулся, как будто вопрос относился не к нему. Девушка подошла ближе.

— Дай руку, погадаю. Узнаешь, что тебе в жизни предстоит.

— Что предстоит, то предстоит, — усмехнулся Иван, — тебе это все равно неизвестно.

— Ай-ай, говоришь, не веришь мне, а я по глазам вижу: хочешь судьбу узнать. Вдруг правду скажу? Потом жалеть будешь. Ведь в дальний путь собираешься.

Иван невольно поморщился. Разговор не нравился ему.

— Он не хочет знать, что с ним будет, так ты нам расскажи, — расхохотался рябой толстяк, сидевший на войлочной подстилке в нескольких шагах от них прямо на солнцепеке.

— Уж больно ты любопытен, — поправляя волосы, полуобернулась к толстяку цыганка. — Зачем тебе чужая судьба? Твоя тоже интересная. Хочешь, расскажу, что с тобой будет?

— Не стоит. Свою судьбу я и сам знаю, — смеялся рябой, однако от Ивана не ускользнуло его мгновенное смущение.

Неожиданно Чучин заметил, как стоявшие рядом с ним и без умолку болтавшие узбеки внезапно смолкли и смотрят в одну сторону. Иван повернулся и увидел высокого худощавого старика в зеленой чалме. На вид ему было лет семьдесят. Одет аккуратно и просто. Старик выделялся из всеобщей суеты удивительным спокойствием и горделивой наружностью.

«Наверное, чиновник бывший», — мелькнуло у Чучина.

Старик внимательно осмотрел площадь и степенно прошел под навес, где раньше велась торговля лучшими текинскими коврами. Над навесом было обозначено имя владельца лавки, однако прочесть его было невозможно из-за огромного красочного плаката, призывавшего всех безотлагательно посетить кинотеатр «Континенталь» и посмотреть там бесподобный боевик «Необычные приключения брюнетки», затмивший все, что до сих пор демонстрировалось на экранах Европы и Азии. Иван взглянул на часы. Поезд должен был отправиться десять минут назад, а между тем состав до сих пор не подан и неизвестно, сколько еще придется ждать.

Старик в зеленой чалме, расположившийся было под навесом, внезапно поднялся и зашагал к платформе.

НАЗНАЧЕНИЕ

Если бы Генри Доббса разбудили среди ночи и попросили объяснить, как пройти от восточных ворот Кабула Дарваза-и-Лахури до расположенного на западной окраине города крупнейшего афганского завода «Машин-хане», английский дипломат без малейших раздумий самым подробнейшим образом описал бы весь путь, не забыв при этом перечислить наиболее примечательные караван-сараи и базары, встречающиеся по дороге. И дело тут не в особой любви Доббса к прогулкам по афганской столице: он считал своим профессиональным долгом досконально знать каждый город, в котором приходилось работать. В Кабул он приезжал еще при покойном властителе страны Хабибулле-хане, когда нынешний эмир Аманулла был тринадцатилетним мальчишкой — живым и любопытным, но порой чересчур настороженным и даже неприязненным по отношению к иностранцам, наполнявшим королевский дворец.

Теперь Генри Доббс получил новое назначение. Ему предстояло оставить пост секретаря по иностранным делам британского правительства Индии и перебраться в Афганистан. Подобная перспектива не радовала. И не только потому, что жизнь в неухоженном мусульманском Кабуле представлялась английскому дипломату слишком мрачной и унылой. В конце концов, он мог бы и потерпеть пару лет, мирясь с неудобствами. Но ради чего?

Что мог он сделать в афганской столице? Заставить афганцев поверить в хорошее к ним отношение англичан? Безнадежно. Запугать? Не удастся. Что же еще? Помешать зарождающимся контактам с Советской Россией? И в это Доббс не верил, однако понимал, что вся его дальнейшая карьера зависит от успеха миссии в Кабуле тем более что правительство придавало ей большое значение. Сам лорд Керзон пожелал еще раз принять Доббса и дать ему последние наставления.

Доббс вошел в кабинет не торопясь, стараясь угадать по выражению лица министра его настроение.

— Итак, — начал Керзон, — вам придется на некоторое время забыть о спокойной жизни и изучении индийской керамики. Займетесь не менее важным делом. — Министр позволил себе улыбнуться. — Вы должны четко определить свои задачи. Старые отношения между Британией и Афганистаном разрушены, новые пока еще не сформировались. Какими они будут — во многом зависит от того, как вы поведете переговоры.

Керзон замолчал, и Доббс понял: министр ожидает его ответа.

— Аманулла-хан, — начал Доббс бесстрастно, — чувствует себя слишком уверенно. Он не считается даже с духовенством, и муллы ему этого не простят. Им надо помочь, это одна из первоочередных задач.

— Британия богатая страна, — перебил Керзон, — но раздавать деньги и оружие кому попало было бы непростительным расточительством. Учтите, и то и другое должно попасть только к тем, кто может ими правильно распорядиться.

Десять лет назад Доббс едва ли не с восторгом смотрел на этого человека. Он знал, что со студенческих лет, проведенных в Оксфорде, Керзон страдал от искривления позвоночника, но ежедневными упражнениями сумел победить физический недуг. Работоспособность министра была фантастической. Но теперь его энергия и настойчивость в достижении цели оставляли Доббса совершенно равнодушным. Юношескую восторженность Доббс утратил давным-давно. Министру он не завидовал, хорошо сознавая разницу в их общественном положении, но с годами его все больше раздражали удачливость Керзона, искусство, с которым этот человек обращал в свою пользу самый неблагоприятный ход событий и, наконец, женитьба на дочери миллионера.

— Мне кажется, — сказал Доббс, — Аманулла-хан должен почувствовать решимость Лондона не отказываться от своих интересов в Центральной Азии.

— Аманулла-хан это почувствовал и даже слишком остро, — холодно ответил Керзон. — Эмир начал искать себе союзников в Советской России. Вы должны, — продолжал министр менторским тоном, — сделать все, чтобы помешать контактам Афганистана с Советами. Аманулла-хан хочет ввести в стране образование, он посылает детей учиться в Европу. Ему нужно развивать промышленность, транспорт, строить дороги. Он мечтает о новом Афганистане. Пусть мечтает. Ваше дело внушить ему, что без помощи Британии не будет и сильного Афганистана.

— Вы же знаете, что афганцы недолюбливают англичан.

— Мы не на дипломатическом приеме, Генри, — поморщился министр. — Говорите прямо то, что думаете, — они ненавидят нас! Что поделаешь, такова жизнь. Всем не угодишь. Главное — служить своей державе. Ах, дорогой Доббс, наша с вами задача заключается вовсе не в том, чтобы искать людей, которым нравится британская политика. Нам нужны люди, которые могут быть полезны. И тут вас учить не надо. Вы прошли хорошую школу в Индии и научились там, судя по результатам вашей работы, заставлять людей выполнять наши желания.

«Неужели этот человек и в самом деле может своей железной волей если не повернуть ход истории, то, во всяком случае, слегка подправить его?» — подумал Доббс, а вслух произнес:

— В Индии все проще. Но афганцы… они очень упрямый народ.

— Так воспользуйтесь этим, — неожиданно оживился Керзон. — Найдите человека, который мог бы их возглавить, которому они поверили бы, за которым пошли.

— К сожалению, — мягко возразил Доббс, — такой человек уже нашелся.

Керзон понял иронию, но отнесся к ней благосклонно.

— Оцениваю ваш сарказм, Генри, — кивнул он. — Да, признаю: Аманулла пользуется влиянием. Значит, нужен человек, который мог бы, стать для него серьезным соперником.

— Не бухарский же эмир Сейид Алим-хан? — пожал плечами Доббс.

— Разумеется, нет, — согласился Керзон. — Я имею в виду Энвера-пашу.

Доббс не сумел скрыть своего секундного замешательства.

— Конечно, — сказал он, кашлянув и покраснев, — генерал Энвер тщеславен, честолюбив. Ему хочется быть лидером. Но…

— Вас что-то смущает? — осведомился министр.

— Но ведь во время войны Энвер-паша сражался против англичан на стороне Германии. А вспомните резню армян, которую он устроил в четырнадцатом году! Об этом же знает вся Европа. Неужели человек с подобной репутацией…

Керзон с любопытством взглянул на Доббса, словно удивленный такими словами.

— Мы политики. Так не будем об этом забывать. Энвер, Алим-хан, Аманулла… кто они для нас? Инструменты, которыми мы можем пользоваться. Если плотник берет топор, разве он выясняет, что делали этим топором раньше? Возможно, он побывал в руках убийцы, но это не повод, чтобы выбросить его на свалку. Что нам за дело до того, какой человек Энвер-паша? Мы обязаны заставить его делать то, что нужно Британии. Вот и все.

Какой-то молодой человек без стука вошел в кабинет и, положив перед Керзоном конверт, направился к выходу.