Виталий Медведь – Байки. Часть 1 (страница 7)
Но до сих пор люблю, хотя и стыдно покупать самому себе. Возьму детям и отщипываю у них по кусочку…
***
Терпеть не могу гладиолусы. Наверное, внешне они красивые и даже необычные цветы, но каждый год в конце августа мы ехали на дачу и срезали охапку этих упругих стволов, которую на школьной линейке мне предстояло вручить нашей толстой и равнодушной классухе – моей первой учительнице. Других цветов, по-моему, на даче и не росло, а для этих была создана специальная поднятая грядка, огражденная доской и наполненная всякими полезными перегноями и удобрениями.
Мне казалось очень несправедливым, что чуть не вся моя семья всё лето уделяет столько внимания и заботы этим растениям, которые будут безжалостно срезаны и подарены педагогу. И не факт, что принесут ей хотя бы минуту радости.
Во всяком случае, по ее лицу никакого удовольствия увидеть было невозможно.
Столько лет прошло, но и сейчас, если жена мне указывает на красивый по её мнению букет, состоящий из гладиолусов, я говорю: «Фу». Стойкое и нелепое предубеждение.
***
Значит так. Пробуем на ощупь все флаконы с шампунями. Во! Этот самый мягкий. С ароматом яблока. Мамин любимый. Откручиваем крышечку, переливаем содержимое в «Пихтовый». Ну а чё? Он тоже зелёный, тем более что яблочного уже немного и оставалось...
Пластиковую бутыль тщательно моем.
Дальше... Берём крышечку и папиной дрелью просверливаем в ней отверстие. Ну или пропаиваем паяльником. Главное, не переборщить с диаметром...
...Раскручиваем шариковую ручку, берём нижнюю половинку и что есть силы запихиваем в отверстие в крышечке.
Набираем в бутыль воды, закручиваем, готово!
— Алло, Пашка, ну что, сделал?! И я сделал! А Диня?! Класс! Тогда через пять минут во дворе!
...
— Эй, Диня, я не понял?! Так нечестно! У тебя брызгалка вышла литровая!
— Я другого флакона не нашёл!
— Нам в два раза чаще за водой бегать!
— Да вот, у меня вентиль от краника! Прямо во дворе наберём!
— Ух ты! Ну ладно... Погнали!
***
Я сидел на дереве. И не просто на дереве. Я сидел на самом высоком кедре и офигевал. Глядя на раскинувшуюся внизу тайгу, я впервые в жизни увидел, что земля круглая. Тёмная зелень была везде! Она уходила за горизонт, и по краям было видно, как закругляется наша планетка, какая она маленькая и беззащитная.
Мы приехали шишковать.
Кедр колбасило из стороны в сторону. Было круто. Нет, я, конечно, раньше ходил в походы, но никогда не видел столько деревьев толщиной не меньше двух обхватов.
— Эй, – закричал папа снизу, – ты там прирос?! Давай сшибай шишки, да спускайся!
Я снял с руки продетую в петлю длинную палку и принялся дубасить по веткам. Шишки, гулко стуча, посыпались вниз.
До этого, ещё внизу, из толстой бечевы папа скрутил полуметровое кольцо, которое надел мне на ноги, а затем подсадил меня на первый кедр. До ближайших веток было метра четыре. Руки обхватывали ствол, как и положено, по-обезьяньи, а ноги прижимались по бокам, делая верёвочную петлю третьей опорой. Раз и вверх. Р-р-р-аз и вверх. Несложно и здорово.
Папа на деревья не лазил, он молотил по ним специальной колотушкой, огромной великанской киянкой, которую нашел здесь же, в тайге. Это тоже было странно. Возле ключа с ледяной водицей лежал деревянный ковшик, по дороге мы встретили поваленную сосну, под которой лежала лопата и ещё несколько непонятного вида инструментов. Все это было ОБЩЕЕ, как и тайга. Никто этого не забирал, а пользовался и оставлял на месте. И было странно и удивительно.
…Собрав шишки в мешки, мы потащили их до того места, где пряталась совковая лопата.
У сосны мы снова высыпали шишки на землю и принялись дубасить их обработанными под большую расчёску деревяшками. Шишки рассыпались, и возле сосны росла куча шелухи напополам с орехами.
Затем папа достал кусок брезента, повесил его в трёх метрах от нас, между ветками, и принялся метать лопатой всю шишковую мешанину на брезент.
Это было супер! Вся лёгкая шелуха по дороге осыпалась, а тяжёлые кедровые орехи ударялись в брезент и аккуратной кучкой оставались внизу. Снова просто, как всё гениальное...
…Ноги гудели от долгой ходьбы по бурелому, всё тело ломило. Пахло смолой, и пели птицы. И что-то было. Какая-то мощь, сила, спокойствие, мудрость жила в этом лесу. Тайга…
***
Радиодетали в Советском Союзе были дефицитом. Оно, конечно, почти всё в Союзе было дефицитом, но тиристоры, резисторы, диоды, триоды и прочие радио-насекомые – отдельным. Ибо их и купить-то было особо негде. Поэтому, поломанную технику разбирали вчистую, вынимая из нее всё, что позже может пригодиться…
Время от времени папа в надежде заинтересовать меня радиоконструированием, отдавал мне какой-нибудь приёмник со словами: «Всё, не работает. Вот отвёртки, можешь разбирать». Разбирал я с удовольствием, любопытно же, как устроены электронные кишочки всякой техники. Но собирать всё назад у меня желания не возникало. Пугали одиноко оставшиеся лежать на газетке «лишние» детали.
История умалчивает, откуда у моего папы возник красивый деревянный чемоданчик, полный мелкого радиоэлектронного добра, усиками аккуратно вдетого в картонки. Новьё, свежак. Комплектами... Прежде, чем склониться с паяльником над платой и начать шаманить какую-нибудь халтурку, сверяя вольтаж на деталях с разложенной на полу схемой, папа всегда доставал с антресолей этот чемодан и выпускал в мир коллекцию чёрных, красных, серебристых, круглых, цилиндрических и всяких прочих «жучков». Особенно мне нравились тарелочки на трёх ногах – они напоминали марсиан из произведения Герберта Уэльса.
О, этот терпкий, раздражающий и манящий запах канифоли и магия растекающегося под разогретым жалом паяльника олова. Смотреть на это чародейство я мог долго, но самому попробовать хватило одного-двух раз. Мне это казалось чрезмерно сложным и не слишком интересным.
Зато мои приятели, как на подбор, все были фанатами техники и могли подолгу обсуждать, как лучше собрать миниатюрный приёмник и где достать нужное сопротивление.
И тут вступал я.
Помните мультфильм про то, как пёс привел домой к хозяину дворнягу-приятеля, они потом в конце ещё катались по всей квартире на разлитом киселе?! Человек собаке друг, это знают все вокруг... Помните?!
А помните интонации, с которыми Барбос рассказывал Бобику, что вот здесь человек спит на коврике, а здесь живёт он сам?!
Я открывал перед ошалевшими друзьями папин чемоданчик точно с таким же видом. Ай, берите, кто что хочет, такие мелочи... У нас этого гуталину...
И друзья брали. Пачками.
Папа однажды был сильно удивлён.
А я всё ещё живой...
***
Вокруг дачного кооператива «Связист» раскинулся сибирский лес – хвойный храм нашего искреннего детского паломничества за груздями и рыжиками. Нахмуренными невысокликами бродили мы с корзинками и перочинными ножиками меж деревьев, разгребая заточенной дедом Мишей палочкой листву и траву, постигая азы ориентирования по стволам и муравейникам.
Мы знали, что в нескольких километрах от дачи размещаются трамплины, где задорные спортсмены, готовясь к олимпиаде, зимой и летом отрабатывают прыжки.
Полоски искусственного снега с этих трамплинов были идеальным материалом для плетения чёртиков, даже более удобным, чем прозрачные шнуры капельницы.
Став чуть постарше, мы стали выбираться в лес самостоятельно и однажды неожиданно наткнулись на вьющуюся среди деревьев идеальную свежепроложенную асфальтовую дорожку, убегающую в дебри. Она была настолько узкой, что ей скорее подошло бы название «тропинка», если бы я не знал, что тропинки протаптывают, а не выкладывают.
Непонятность предназначения дорожки, по которой никогда не проедет ни один автомобиль, загустевала в воздухе и прямо из запаха хвои формировала тайну.
Поэтому при первом же удобном случае я уговорил приятелей и мы на велосипедах «Кама», «Орлёнок» и «Школьник» двинулись на разведку.
Никогда раньше не получали мы такого удовольствия от поездки. Во-первых, подобной гладкости покрытия до этого не встречалось нам ни на одном шоссе, мы привыкли к ямам, ухабам, рытвинам и прыжкам с бордюра на бордюр, а тут велосипед летел, почти не требуя работы ног.
Во-вторых, многокилометровая лента мягко повторяла весь рельеф местности, взбиралась на холмы, огибала пни, спускалась с пригорков, и путешествие превращалось в чистый восторг.
Представьте: лето к концу, разогретая тайга, солнце пробивается сквозь хвою, и мы летим на скорости по загадочной дорожке к истокам тайны. Вверх, вниз...
А потом мы врезались в лыжника! И тайна поломалась.
Конечно, чисто технически, то, на чем передвигался товарищ, не было лыжами. Это были как бы роликовые коньки, но дли-и-и-иные и на мелких колесиках. Но всё остальное – скользящие движения, палки, костюм, шапочка, были как у лыжника. И увидев нас, мчащихся навстречу, он страшно кричал «Лыжню-ю-ю-ю»! Это на асфальтовой-то дорожке.
И за спиной у него было ружьё.
Жутко. Опасно. Непонятно.
Дядя, не останавливаясь ни на мгновение, покрыл нашу спрыгнувшую на обочину троицу вместе с велосипедами трёхэтажным матом и растворился в стволах, а мы аккуратно двинулись дальше.
И наткнулись на указатель: «База олимпийского резерва». И всё стало ясно: дорожки нужны для тренировки советских биатлонистов, а не для развлечений малолетних шалопаев на великах...