Виталий Медведь – Байки. Часть 1 (страница 21)
Жена идет к соседям, что-то там тихонько объясняет, о чем-то договаривается.
Нам – по двадцать одному году. Мы страшно взрослые, опытные и самостоятельные. И тут я слышу из-за двери громкий вопрос соседки.
— Света, а где ваши родители?!!!
Стыдно-то как.
***
Как-то группу моей любимой дочери попросили добровольно-принудительно остаться после занятий, чтобы послушать презентацию некоего «Экобанка». Такие возникли договоренности у руководства учебного заведения, бывает.
Симпатичные мальчики-девочки в костюмах в течение двадцати минут предлагали особые условия для студентов и усиленно вдували в уши тезисы про активность их учреждения в отношении сохранения природы и сведения о различных реализуемых экологических инициативах.
После чего в завершение встречи принялись радостно раздавать слушателям и потенциальным клиентам пакетики с вложенной внутрь картой банка.
— Можно вопрос?! – подняла руку моя тонко чувствующая дочерь, извечный борец за справедливость.
— Конечно, – правильно улыбнулись представители банка.
— Вы столько красиво рассказывали про экологию, а презенты нам всем раздаете в полиэтиленовых пакетах. Где-то нестыковка, нет?!
И на выходе из аудитории положила пакет обратно на первый столик. Также поступила половина студентов.
...А потому что тщательнее к разработке легенды подходить надо!
***
Вот вы говорите, мужики – агрессивные и сердитые, а женщины – ангелы и доброта…
Нам со Светой лет по 16 было, мы буквально год как познакомились, когда в продвинутом Славутиче внезапно объявился центр ЮНЕСКО, в котором – па-ба-дам-м-м-м – приступили к работе целых несколько самых всамделишных психологов. С длинным перечнем бесплатных услуг, среди которых – проведение теста на психологическую совместимость.
Света как объявление увидела, заулыбалась, на месте запрыгала, в ладоши захлопала, запела: «Нам надо, нам надо, спешите, ребята!», потому что была твердо уверена: Мы друг другу предназначены судьбой.
Я ни в чем уверен не был, кроме того, что пора бы уже начать моей бороденке расти, а то несолидно, но угрюмо согласился, потому что все-таки интересно сходить посмотреть на эти капиталистические изыски и извращения. Как в кунсткамеру…
Пришли. А психологи, ну, в лучшем случае, лет на пять старше нас… Это теперь я понимаю, что молодым специалистам нужно было опробовать тесты на животных. А тут как раз мы. А тогда удивился, как все продвинуто: компьютеры, мышки, программы, анкеты для заполнения…
И вот один из молодых психологов со странным выпендрежным столичным отчеством, ручки потер, усадил нас за монитор и заставил заполнять какие-то данные. До-о-олго, минут сорок. При обработке результатов все слетело, и нам пришлось все впечатывать заново.
Тут уже Света занервничала, она не любит формы, а я в азарт вошел…
Долго ли, коротко ли, но компьютер все введенное посчитал, психолог резюме на матричном принтере распечатал и нам вслух вердикт прочел. Звучал он примерно так: Никогда, никогда, никогда пингвины не будут рабами! В смысле, ни за что, ни при каких обстоятельствах, ни в коем случае вам, уважаемый Виталий, и вам, достопочтенная Светлана, нельзя быть вместе! Из-за полной психологической несовместимости вы порвете друг друга, как щука из «Ну, погоди!» перчатку, а потом сожрете своих детей. Живьем. Ну, как-то так…
Я, конечно же, тут же абсолютно негуманно взоржал, а Света невероятным усилием воли сдержала слезы.
Прошло тридцать лет. Мы после женитьбы ни разу не повысили друг на друга голос. Наши дети – лучшие дети в мире (хотя сожрать иногда хотелось, да)… Все у нас хорошо и замечательно…
Я множество раз объяснял Свете, что машина могла ошибиться, тесты тогда еще были несовершенны, психолог был всего лишь говорящей головой, функцией озвучки при компьютере, но Света, все равно, как видит этого специалиста в городе, так плюет ему на ботинки.
Похожую на него куколку-то с иголками я сразу отобрал…
А так, да, ангел волшебный, нежный и сказочный!
***
В последний год в лицее старшенький мой начал бриться, в связи с чем получил полагающийся набор – бритва, пена, крем. Щетинистые волосенки, конечно, еще по большей части светленькие, растут реденько и как попало, но не брить уже нельзя. Плюс возраст такой, что лишний повод начистить ботинки, нагладить брюки и наодеколониться – только в кайф.
А последний месяц из лицея юноша возвращается бледный и уплывающий в иные реальности – нагрузки реально нереальные, я бы вообще давно мозгами вскипел и сыпью покрылся. Частенько даже не разговаривает, молча ползет в комнату отлеживаться. Часик на «прийти в себя», в полпятого обед, а в шесть уже к дополнительным преподавателям и прочим репетиторам. И вот в один из дней пришкрябывает полумертвая детинушка домой и молча бредет к себе. Бесплотным призраком периодически передвигается по квартире, полы поскрипывают, значит, живой. И тут я слышу дикое-дикое ржание. Вскоре в зал вваливается мое чадо, держа в руке бритву, и сползает по косяку от смеха. И что-то не то у него с лицом, не так что-то...
Мальчик решил побриться. Зашел в ванную. Посмотрел на себя в зеркало. Встряхнул баллончик с пеной. Выдавил на ладонь. Нанес пену на лишнюю растительность на лице. Взял в руки станок, собрался брить. И тут понял, что лишней растительностью измочаленный учителями мозг посчитал почему-то брови. Вся пена – на бровях, такой себе Дед Мороз...
Вовремя остановился. Надо сделать несколько выходных. Явно, пора.
***
О женской эмпатии и корректных формулировках.
Гуляю со Светой по городскому парку. Навстречу медленно бредет всхлипывающая девушка лет семнадцати. По внешнему виду, попыткам сквозь слезы рассмотреть что-то в телефоне и ряду неподтвержденных догадок, предполагаю, что девушку только что посетила несчастная любовь.
Не решаюсь высказать какое-либо сочувствие ей в лицо, но когда она проходит мимо, выпускаю в воздух мысль.
— Не плачь, глупенькая! Ну, козел, случается. У тебя еще сто таких будет…
Иду дальше и чувствую прожигающий ухо взгляд жены. Ревнует, что ли?! Поворачиваюсь.
— Что?!
— Виталь… На фига ей еще сто таких козлов?!
Черт. А ведь точно!
***
Любимая жена ругается на продавщицу, всучившую ей некачественный пинцет. Мол, я же ее спрашивала.
Ну что ты ругаешься?! Я в ночном ларьке тоже алкоголем торговал. И даже советы давал, хотя ничего не пробовал. А что делать?!
— Ты-то ладно! Ты – не пьешь!
— М-м-м-м-м-м?!
— Но у нее-то брови растут!!!
***
Месяц назад сумел заставить себя снова выйти на «Тропу Здоровья». Год сам себя уговаривал, что надо, но сумел. Теперь бегаю… Ну, как бегаю… Полкилометра неспешно перебираю ногами, собственным хрипом заглушая музыку в наушниках… Потом подтягивания, брусья, такое… Скорее для успокоения совести, чем для силы и мощи…
И вот, осилив очередной пятничный забег (метров на 50 больше, чем в среду, и на 100, чем в понедельник), устало иду, страшно гордый собой с языком на плече, в сторону турника.
И тут меня обгоняет шапочно знакомая девица – маленькая, славная, мать троих детей – и на крейсерской скорости уносится куда-то за горизонт.
— Вот молодец, – понимающе киваю головой, – тоже бегает! Как я!
… Вчера узнал, что она пробежала марафон. Сорок два километра… Четыре с половиной часа скорости без остановок… Пришла сороковой из 1200 участников…
Почти как я, да…
Надо сегодня на раз больше подтянуться, что ли….
***
— Ма, может, пользуясь тем, что у меня вкус и нюх пропал, мне начать есть что-нибудь полезное?!
— Ну, хочешь, я тебе брокколи сварю?!
— Мама! Ну, я же не ослепла!!!
***
Папа рассказывает: «Работал я тогда на алюминиевом (имеется в виду КРАЗ – Красноярский алюминиевый завод). Пришел с обеда, принес бутылочку кефира с зеленой крышечкой, поставил на угол ванны электролизера. И когда поворачивался, телогрейкой зацепил. Тут время остановилось. Я еще только краем глаза вижу, что бутылка соскальзывает в ванну, заполненную расплавленным металлом, а ноги меня уже разворачивают и несут... Рвануло, аж уши заложило. Огненные капли во многих местах попрожигали телагу, спецовку, кожу на спине, все стало как дуршлаг – в мелкую дырочку. И потом полсмены материло меня всеми словами, потому что окалину пришлось снимать со всех поверхностей, включая стены и потолок...»
***
Когда я, будучи студентом, раз в полгода возвращался домой, мне очень нравилось, что за это время в моей комнате ничего не изменилось: на стенах висят те же дурацкие плакаты с Брюсом Ли и Цоем. В шкафу стоят всякие пацанские безделицы, начиная от патронов, заканчивая сборными моделями самолетов.
Во-первых, я ощущал себя этаким Шерлоком Холмсом, для которого в отдельно взятой квартире мамой был создан однокомнатный музей имени меня. Во-вторых, перебирая в руках эти детские мелочи, я осознавал, что повзрослел, ценности изменились, и теперь всякие коллекции стеклянных шариков вызывают только добрую усмешку...
...Зашел в комнату к приехавшему перед сессией на недельку сыну. Стоит перед открытым шкафом, перебирает солдатиков. Клево…