Виталий Медведь – Байки. Часть 1 (страница 19)
Спустя полгода сообщает мне комендант, что моего мальчика вместе с его соседом по комнате собираются выселять. Ибо творят, засранцы, черти что.
Мой Илюха творит черти что? Я удивился и начал разбираться.
Выяснилось. Заселили ребенка в комнату с безумным четверокурсником. Безумным в буквальном смысле. Стены, шкафы, потолок и все свободные поверхности тот расписал абсолютно делириозными картинками в мрачных тонах.
Периодически этот товарищ употребляет всякие неведомые вещества, вследствие чего то вдруг начинает орать и бегать по комнате, то шкафы двигает, то врубает посреди ночи музыку на полную громкость, то в 4 утра хватает молоток и начинает хреначить в стену.
У моего Илюхи жизненного пространства – кровать и столик с ноутбуком, на всем остальном – крайне творческий беспорядок «коллеги». Живет товарищ в комнате с какой-то девицей, периодически предаваясь любовным утехам и ярко отдаваясь студенческому веселью. В общем, живут по полной.
Соседи сто раз писали заявы и ябеды.
А так как Илюха молчит и ни на что не жалуется, то, по мнению коменданта, либо сам в этом участвует, либо его все устраивает.
Я когда все подробности такого существования узнал, седые волосины отовсюду повыдергивал и задал ребенку резонный вопрос.
– Илюха, а ты почему все это время молчал-то?!
На что получил вполне разумный ответ.
– Ну, вы же говорили, что будет хреново… Я подумал: вот оно!
***
Мой старшенький до года спал не очень много. Никогда. Он спал никогда!
Он не спал в две смены без перерывов на сон. Крошечный, щекастый стахановец неспанья.
Когда он не спал, он либо ел, либо орал. В принципе, многие мужики так делают, но от такого маленького человечка мы подобного не ожидали. Мы, честно говоря, вообще мало чего ожидали, потому что из опыта воспитания до этого у нас были только собаки, а те спали много и никогда не кричали.
Отчего не затыкается эта маленькая сирена, никто нам объяснить не мог. Хочешь есть – вот тебе титька. Хочешь спать – вот тебе кроватка. Докторица после осмотров пожимала плечами – вроде, все ок, ничего болеть не должно... Тогда по-че-му?!
Беспрестанный ор породил садистский лайфхак. Если во время крика дунуть младенцу в лицо, тот захлебывался воздухом – срабатывал рефлекс – и секунд пять ловил ртом, восстанавливая дыхание. И НЕ ОРАЛ!!! О-о-о-о, эти мгновения счастья и блаженства. Тишина – услада для ушей.
Было еще одно спасительное пограничное состояние, которое называлось «дрема». Оно включалось, если тельце находилось в движении: во время укачивания на руках, катания туда-сюда в коляске, кружения и подбрасывания. Я почти научился танцевать, беспрестанно бродя, крутясь и качая. Дрема – это не сон. Во время дремы хитрый человечек пребывает в постоянной готовности, только прикидываясь спящим, а сам, прищурив глаза ждет, когда ты на мгновение остановишься. И включается «Уа-а-а-а-у-а-а-а-а».
Как там писал Роберт Рождественский? «Пусть завистникам станет грустно – я сегодня сильнее многих: Стали ноги мои – как брусья, руки стали мои – как ноги!»
На работу я выметался, как на праздник, потому как по сорок минут в пути можно было покемарить в электричке. Я засыпал, не успев коснуться попой сиденья. Я засыпал в любых местах, как только туловище находило опору. В гостях, на совещаниях, в транспорте. Везде, где не кричал Илюха.
В санпропускнике, снимая футболку, я засыпал, потому что она закрывала глаза, становилось темно, и я отключался, просыпаясь от удара лбом о металлический шкафчик.
Сначала я узнал, что можно спать стоя, а затем - что можно реально спать во время ходьбы. Вставая по ночам и качая сына, я бродил по комнате. Пока шел по теплому ковру – спал и видел сны, когда нога ступала на холодный линолеум, организм пробуждался, разворачивал туловище и снова засыпал. И так тысячу кругов.
С тех пор прошло больше двадцати лет, а я все равно, все время хочу спать. Что-то поломалось…
Как выжила моя Света, у которой шансов смыться на работу не было, я вообще не понимаю… Героиня!
***
Качаю своей мартышке мультик с какого-то сайта...
– Пап, там долго еще?
– Треть осталась...
– Что? Это сколько?
– Третья часть. Яблоко разрежь на три половинки. Две ты съела, третья осталась
— (смотрит как на ботаника) Пап, а в минутах это сколько? Я ж яблоко в минутах не посчитаю!
***
Девушки, которые занимаются спортом, отлично знают, что такое утяжелители. Это такие прошитые поролоном тряпичные карманы, внутрь которых вкладываются полоски свинца. Все это надевается в виде браслетов на руки или ноги во время тренировок. Как если бы кому-то своего веса маловато…
Впрочем, как-то я неправильно начал…
Молодые родители знают, что с оставленными без присмотра маленькими детьми случаются две стадии, которых нужно особо бояться: первая – стало слишком тихо, и вторая (как правило, прямое следствие первой) – внезапно стало очень громко. Впрочем, громкая стадия не обязательно создается малышом, часто самими папашами и мамками, слишком долго наслаждавшимися тишиной. Ибо через несколько минут они могут обнаружить свое трехзубое дитятко, к примеру, затаившимся за красивым креслом цвета слоновьей кости и успевшим расписать всю спинку цветными фломастерами 24 оттенков. Или зорким Гойко Митичем вычислить карапуза по непонятным клочкам шерсти и застать его за наведением прически «полубокс» вашему перепуганному спаниелю. Или успеть подхватить вашего тянущегося за сахарницей малыша с табуреточки, стоящей тремя ногами на стуле, который размещен на столе, облокоченный на шкаф.
Нет, как-то опять не так…
Илюха одиночества не терпел. Нисколько. Ни минуты. Ни секунды. Привык в животе, что мама как-то всегда под боком, вернее, всегда вокруг. Родился, а тут вдруг жестокий мир и ОДИНОЧЕСТВО.
Ну, в смысле, на кроватку положили и за памперсом в соседнюю комнату отошли. Сразу – ууу-ааа-ууу-ааа – включается сигнал, по которому генетическая память заставляет бабушек немедленно мчаться в бомбоубежище, а родителей – бежать спасать ребенка от пустоты Космоса.
Когда Илюха начал ползать, стало легче: появилась передышка – дистанция видимости. То есть, ты ребенка в самый дальний угол комнаты садишь и медленно, спиной из комнаты выходишь, он за тобой глазами следит – есть контакт. Ты шаг за порог и бежать. Контакт потерян, ребенок ползет. Увидел твой хвост, заскакивающий в туалет, ползет. Молча. Подполз – дверь! Закрыто! Нет контакта! УУУ-ААА-УУУ!!!
И вот вожусь я как-то в детской со шкафами. Август. + 35. Выходной. Кручу себе отверточкой тихонько болты, спиной ко входу. Жена с ребенком в зале чем-то занята. Идиллия.
Вдруг слышу Светину скороговорку
— Виталь, я в душ!
— Да ок!
Дверь ванной – хлоп, задвижка – щелк. Тишина.
И тут. Откуда-то из зала. Страшно и железно. Бамц. Пауза. Бамц. Пауза. Бамц. И приближается!
Так, наверное, ступал Командор. Так звенел цепями кандалов в подвале Эдмон Дантес.
Бамц. Все ближе и ближе. Шок!
И тут до меня доходит: первая стадия – тишина, вторая стадия – звук! Выскакиваю в коридор, точно! ПОЛЗЕТ! Мой ребенок ползет. Пыхтит. Сопит. Но ползет.
Стремится восстановить контакт. А на руках и ногах у него – свинцовые утяжелители. Руку поднял, вперед передвинул – бамц! Это любимая супруга постеснялась отвлекать меня от важного дела – сборки мебели – и максимально удлинила процесс достижения ребенком запертой двери ванной, в надежде, что пока доползет, она успеет ополоснуться. А мальчик – потренируется. Илья же. Муромец…
Инфаркт микарда. Вот такой рубец!
***
Человеческая память – удивительная штука, что-то прячет от мозга, заботливо укрывая события одеялком, где-то смешивает разновременные слои, изредка вообще подкидывает бусины из чужих ожерелий...
— А ты родился раньше срока, – рассказывает как-то мама на семейных посиделках, – я помню: снег, вьюга, ты в животе, Света (сестра) – на санках, укрытая одеялом. Сквозь сибирскую пургу добралась до подъезда, а лифт не работает. И потащила на девятый этаж всех троих: Свету, тебя и санки. Перенапряглась и вот...
Я сижу, растроганно смахиваю скупую слезу, текущую на седую бороду. А сестра и спрашивает...
— Мама, какая вьюга?! У Витальки в июне день рождения!
Ой, точно! У меня же в июне день рождения!
Память – хитрючая дама. Иллюзионистка и шулерша...
***
Жили-были у нас рыбки. Много. В зале. В 200-литровом аквариуме. А рыбки – они ж в туалет где попало ходят...
Захотелось им – бац – и сходили. Свиньи, а не рыбки...
В общем, долго ли коротко ли, а пришло время, в связи с таким зоологическим парадоксом, рыбкам воду менять...
Суббота. Десять утра. Рыбкам воду поменяй и лежи-отдыхай...
Я по-взрослому, литров эдак 170 слил, оставшиеся тридцать – по ведрам-банкам. Туда рыбок и распихал...
А тут супружница. Заходит. Такая...
— О! Ты рыбкам воду слил?! Давай, тогда столик из-под аквариума вот в этот угол переставим?!