Виталий Медведь – Байки. Часть 1 (страница 18)
Пятничные занятия заканчивались так, что успеть на последнюю электричку из Нежина в Чернигов можно было, только сбежав с крайней пары. Но это еще не значило, что ты сумеешь проникнуть в вагон. В Нежине я впервые увидел тамбуры, где людей, словно зубную пасту, выдавливало наружу, и часть пути до ближайшей станции между дверей могла торчать чья-нибудь нога, сумка или капюшон. Чтобы более-менее гарантированно сесть, сбегать было необходимо с двух пар.
Но даже если прошел эту часть квеста и оказался в электропоезде, существовала лишь половина шансов, что перед мостом поезд не зависнет на полчаса, чтобы пропустить скорый.
А полчаса – это было критично. За это время на вокзале успевал раненой чайкой прокричать и отчалить в путь последний электропоезд на Славутич.
В этом случае меня равнодушным отчимом принимал Черниговский зал ожидания с жёсткими пластиковыми сиденьями, алкашами, бомжами и платным туалетом.
Первый поезд на Славутич уходил в 5 утра.
Бессонная ночь, отсып, остатки домашней субботы, оладышковое утро воскресенья и... снова в Нежин...
Но даже и это было терпимо, пока не закончилась осень. Ледяной ветер, гуляющий внутри вокзала, лишал возможности дремать в креслах, а гнал в вестибюль к батареям, где всю ночь ты стоял, засунув руки между чугунными цилиндрами.
Менты, требующие паспорт; гопники, жаждущие сделать звонок с твоего мобильного; неумытые черниговские геи, зазывающие в гости – вся эта милота несколько портила впечатление от учебы.
До Нового Года меня ещё удерживало на лекциях присутствие нашей чудесной кураторши с волшебным именем Татьяна Ларина.
Я мог ходить на пары только, чтобы слушать, как она произносит артикль the.
Но перед сессией мечта поэта предательски ушла в декрет, и на первом же экзамене я понял, что пора.
Тем более, что даже документов забирать было не нужно...
Просто собрать сумку.
...Мама до сих пор считает, что я вытянул неудачный билет. А я даже не дождался результата экзамена.
Привет, Свобода!
***
В моей группе на психологии учились очень странные персонажи: девушка-рекламная модель; магазинный охранник, размером с Юзика; женщина-майор СБУ; похожая на цыганку селянка, ну и мы с Димкой – работники Чернобыльской АЭС.
Девушка-модель была классической блондинкой на тоненьких ножках. Она показывала нам журнал «Натали», 13 страницу, тыкала в рекламу стиральной машинки «Занусси», на которой сидело лохматое привидение, и говорила: «Видите? Это я!». Узнать ее под слоем разноцветного макияжа было бы невозможно, если бы не приметное щуплое тельце с торчащими тазовыми костями.
Уговорить модельку пойти с нами между парами в буфет было невозможно. Она не ела. Один раз по глупости согласилась, купила себе пирожок с капустой. Вы помните удава, съевшего «шляпу», из «Маленького принца»? Пирожок внутри модельки выглядел именно так! Плоскость-плоскость-плоскость-внезапный бугорок-равнина. Словно она сдобу и не разжевывала, а целиком заглотила. Мы сдуру дружно ржали, а она надувала губки…
Селянка была из села. Знаний у нее было на полпальца, Юнга от Янга она бы не отличила. На парах мы ее практически не видели, но зато когда минут за 15 до начала приехали на защиту дипломов, назначенную на 9 утра, обнаружили ее уже весело выходящей из аудитории. Сдала. На четверку. На вопрос «Как?» ответила скупо: «Пів кабанчика»…
Я на учебе особо не убивался, понимал, что на «тройку» я наотвечаю всегда. Интересное учил, неинтересное – отрабатывал. Оценки мне были по барабану. На работе требовали документ об образовании.
Тем неожиданней был звонок методистки-кураторши с информацией, что я один на поток иду на красный диплом, но мне не хватает полбалла. Не хочу ли я пересдать любой предмет на выбор?
Я, конечно же, не хотел. Тогда она принялась уговаривать, что они-то хотят, им надо, и они договорятся с преподом на удобное время, только нужно мое согласие…
В общем, я наугад назвал какую-то психологическую дисциплину и… забыл.
Когда через пару недель девушки позвонили напомнить, что завтра у меня экзамен, я впал в легкий ступор, ибо не помнил не только имя препода и цвет учебника, но и название предмета. Учить что-то было бессмысленно, и я поехал «на дурачка».
— Здравствуйте, меня просили Вам предмет пересдать, чтобы на красный диплом выйти…
Препод был солидный. Бородатый. С благородной проседью.
— Ага, ага. Я помню. Готовы?
— Ну-у-у-у…
— Вы знаете, я сейчас пока ехал в институт, меня в метро ограбили. Почти всю вчерашнюю зарплату стянули…
Я напрягся, не понимая, к чему он клонит.
— Веру в человечество я потерял. Поэтому, давайте не будем рисковать. Глаза у вас умные. Я не буду вас спрашивать, а просто поставлю вам пятерку. Хватит пятерки?
— Э-э-э-э-э, – опроверг я мнение маэстро о моем уме.
— Давайте зачетку…
Так я нечаянно получил диплом с отличием.
***
Как и все дети, мы с сестрицей частенько теряли ключи от дома.
В этом случае папа снимал со связки свой собственный, доставал из темнушки тисочки, набор надфилей и старую, затасканную женскую сумку из твердого картона и кожи белого искуственного «крокодила». В этом саквояжике хранились непонятно где, как и за сколько лет собранные заготовки, колечки и собственно сотни всевозможных ключей. Папа подбирал подходящую форму шаблона, совмещал ключ с заготовкой, зажимал их в тиски, а потом напильником и надфильками вытачивал дубликат – точную копию. Магия!
Как-то в младших классах, после окончания уроков во вторую смену и нашего с приятелем дежурства в классе (стулья поднять, полы помыть, цветы полить, доску вытереть, проветрить), учительница обнаружила, что где-то забыла ключ от нашей аудитории.
И я, будучи мальчиком добрым, предложил сходить за папой, благо, он уже, наверняка, пришел с работы.
— Он слесарь? Он вскроет дверь?! Ломать не хотелось бы! – уточнила преподавательница.
— Зачем ломать?! У моего папы полная сумка самых разных ключей. Он подберёт!
И тогда я воочию увидел, как подозрительность поднимается у учительницы из желудка, заполняет глаза и меняет форму бровей. Метаморфозы криминальных районов... В выражении лица понимание, что я – сын домушника... Но таки согласилась.
Однако и папа отчего-то не обрадовался, когда я рассказал, что училка его ждёт в классе с полной сумкой отмычек...
А у вас чё?!
***
Андрюха общагу не любил. Ему не нравилось затыкать в оконные щели мятые полоски рваной ткани, умываться холодной водой, бриться над раковиной с приносным зеркальцем, справлять нужду горным орлом...
Но больше всего ему не нравилась общая кухня.
Готовить Андрюха умел и любил, но только не здесь... Слишком неуютно и неприглядно.
Во-первых, на кухоньке курили. Во-вторых, толкались попами, поскольку тесно. И, в-третьих, тырили продукты.
Вот и давеча бессовестно украли с плиты их с одногруппником потенциальный ужин. В паре комнат, куда он заглянул в поисках пропажи, ни в чем не признались, а в некоторых подробно объяснили, куда ему идти с его подозрениями...
...Ночью Андрюха встал по нужде и полусонно побрел по коридору в нужном направлении.
Проходя мимо кухни, он бросил взгляд на плиту и остановился.
На плите светился вишневый круг. Андрюха не сразу сообразил, что это кипит чей-то чайник. Ну, то есть, как кипит. Воды в нем, похоже, уже давно не было, и темную кухоньку он освещал адскими отблесками разогретого докрасна металла.
Андрюха задумался, не спасти ли чью- то утварь, но вспомнил всю шайку хамов и воров, прикидывающихся студентами, мстительно пробубнил «идите в жо@у!» и пошаркал дальше...
...Утром, решив позавтракать, Андрюха привычно отодвинул занавеску, полез на подоконник за чайником, но последнего там не обнаружил.
— Коля, – немного напрягшись, спросил он у соседа по комнате, – А где наш чайник?
— Бли-и-и-ин! – воскричал сосед и бросился на кухню.
То, что раньше было светло-желтым эмалированным другом с черной ручкой, теперь выглядело иначе... Корпус был черный в невероятных радужных разводах перегретого металла, отпаявшийся носик грустно лежал на плите, а крышка приплавилась к телу в смертельном засосе.
— Что я наделал? – схватившись за голову, воскликнул друг.
— Что я наделал?! – подумал Андрюха, но вслух ничего не сказал.
Кто же признается в расплавленной мести самому себе?!
***
Перед тем, как Илюха собирался поступать в институт, была у нас с ним договоренность: проходишь на бюджет – снимаем тебе квартиру во Львове; поступаешь на платный – все деньги уходят за учебу, живешь в общаге. Ну и, чтобы промотивировать, рассказали на пару с любимой женой, как бывает отвратительно в общагах, нагнали чутка ужаса. Еще и сестрица, которая 5 лет во львовской общаге прожила, добавила.
В тот ВУЗ, на котором Илюха решил остановиться, на бюджет он не прошел, поэтому мы, как и обговаривали, завезли его в общежитие, познакомились с комендантом, да и отбыли восвояси. Общага себе и общага. Как все…