Виталий Листраткин – Дом Ра. Приключенческий роман, написанный предпринимателем о предпринимателях (страница 9)

– Конечно, будет, – ответил я. – Мы же не лохи какие.

Правильная рекламная кампания – кратчайший путь в мозг потенциального потребителя. Подобно болиду «Формула-1», она может заезжать в потаённые уголки сердца, чтобы царапнуть там нужное колёсико. Но не стоит преувеличивать: реклама создана побуждать только к одному физиологическому акту – вынимать из кармана бумажник.

Со времен Геры у меня не было под началом коллектива – операции с акциями я вел с помощью трех человек: секретарь, бухгалтер, юрист. И теперь с непривычки брался за решение любого вопроса – страшно перепоручить кому-то, вдруг «накосячат». И поначалу действительно шло как бы складно: сам проблему обозначил, сам выработал метод, сам решил, сам себя похвалил. Но довольно скоро выяснилось, что, действуя таким образом, я лишь изматываю себя, идет самое настоящее «выгорание».

«Еще немного, и я попросту сдохну, – подумал я. – Надо наступить на себя».

«Наступать» оказалось адски тяжело. И когда проделегировал полномочия по конкретным сотрудникам под конкретную задачу, еще довольно долго приходилось самого себя одергивать, чтобы не лезть с указаниями. Зато в маленьком коллективе появилось некое воодушевление от кармического обмена полномочиями, опыт укрепил убеждение, что ответственность по порученной задаче может быть только персональной, ибо если ответственность становится коллективной, моментально начинается поиск крайнего. При этом надо учитывать, что все люди разные, и кроме «живчиков», способных двигать отдельные темы и проекты, должны быть просто исполнители – как без них.

Кроме отсутствия нервотрепки выявился второй «бонус»: компания становится устойчивой – «живчики» самостоятельно вытягивают её из кризиса, без поиска «крайнего» по неудаче. А если бизнес начинает копаться и выискивать крайнего – увы, такой бизнес умрет.

Ни в коем случае не орать: «Ты виноват во всем! Косорукий, блин!»

Ты спокойно говоришь: «Парень, это не провал, это опыт. Перегруппировались и зашли на проблему с другой стороны».

Что, на мой взгляд, важно: принцип делегирования полномочий не конечен по своей сути. Если сотрудник тянет, можно поручить ему более глубокую или сложную задачу. По сути, формируется некий «вызов», на который человек может адекватно ответить.

«Меня оценили, мне доверяют, я достоин большего!»

Подобные «вызовы» здорово повышают самооценку и отлично мотивируют человека на качественную работу.

Доверие, как ни странно, основано на контроле, в точном соответствии с пословицей «Доверяй, но проверяй». В противном случае пропадает весь смысл делегирования: «Если никто не проверяет, то какой смысл напрягаться?»

Я нестандартно подошёл к кадровым вопросам. Для того, чтобы обзавестись костяком инженеров, я уговорил перейти к себе коллектив одного полумёртвого военного НИИ. Именно они стали костяком для моего завода. А ещё я собрал целую библиотеку по менеджменту. И читал, читал, читал.

За следующие три месяца мы прибрали к рукам заказы всех отечественных разработчиков – примерно полусотня лабораторий. Переманив лаборатории, я одновременно убил двух зайцев: полностью загрузил производственные мощности и привлек внимание оборонных монстров. До размещения заказов дело еще не дошло, но переписка велась очень активно.

И однажды услышал долгожданное:

– Шеф, у нас все расписано на квартал вперед. И оплачено тоже.

Это значило – надо расширяться, браться за дело всерьез. Именно тогда я принял решение полностью сосредоточиться на производстве, как пафосно ни звучит, посвятить ему жизнь. В сжатые сроки реализовал все свободные активы, распечатал заначки – словом, напряг все финансовые бицепсы для технического перевооружения.

Мне хотелось создать такой проект, который мог бы существовать автономно, как атомная подводная лодка. Самый простой способ проверить устойчивость любого проекта – представить, что вы вдруг умерли. Если бизнес крепко построен, он будет жить. Тряхнет, конечно, словно ледокол натолкнулся на льдину, но потом размозжит неприятность в ледовую крошку, поплывёт дальше…

Я уложился в полгода. От былого цеха остались разве что стены, зато с гордостью мог сказать: «У меня есть завод! Собственный завод!»

Впрочем, пока это был даже не завод, а так, небольшая фабричка. Надо было расти, двигаться. Но для этого требовалась настоящая исследовательская лаборатория с командой специалистов. И учиться, учиться и учиться – по всему миру, у всего мира.

Именно тогда я встретил Стива Джобса.

4

Дело было на европейской технологической выставке. Там я бродил от стенда к стенду, ловил обрывки разговоров:

– Ты где сейчас?

– Выручка хорошая? Какое ARPU по итогам квартала?

– И что после арбитража?

– Так это же кипрский оффшор…

– Поскольку топ-менеджмент замотивирован на поквартальные результаты…

– Строились три года, с проектами, с экспертизой.

– Да с ФСБ все нормально…

– Блин, а у нас по итогам года убытки…

– Мы вливаемся в транснациональную группу!

– А мы собираемся выйти на IPO.

– Господи, разве это жизнь?

По залу прошелестело: «Джобс, Джобс идет!»

Я выглянул в проход и сразу узнал худощавого мужчину в возрасте «за пятьдесят», одетого в джинсы и черную водолазку. Да что я! Его узнал бы любой, кто хоть немного сталкивался с компьютерным миром: в стильных очках, загорелый, похож на облысевшего мексиканца, заросшего седой щетиной. Страшно подумать: такой «монстр» – и я, в скромной клетчатой рубашке.

Разумеется, главу Apple сразу облепили журналисты, фактически вынудив дать импровизированную пресс-конференцию.

– Как вы оцениваете сегодняшнюю обстановку? – спрашивали его. – Что сейчас происходит?

– Обстановка прекрасная! Есть множество молодых ребят, которые строят компании. Они заинтересованы не в том, чтобы продать дело «большим дядям», а чтобы построить компанию.

– Можете вспомнить какое-нибудь недоразумение во взаимоотношениях с Биллом Гейтсом?

– Раньше мы были самыми молодыми в отрасли – вместе или по отдельности. Теперь я обычно самый старый в комнате. Знаете, о большинстве вещей я думаю как в песнях Боба Дилана или «Битлз». Так вот, в одной из песен «Битлз» есть строчка: «У нас с тобой воспоминания длиннее, чем дорога, лежащая перед нами».

– Вы завидуете Биллу?

– Только его печени, – улыбнулся Джобс, и я вспомнил, что Стив страдает серьёзным заболеванием. – Билл понял, что цель не в том, чтобы стать самым богатым покойником, поэтому он делает массу добрых дел своим капиталом. Я смотрю на нас как на самых удачливых людей на планете – мы оказались в правильном месте в правильное время, тридцать лет ходили на работу вместе с гениальными людьми и занимались любимым делом.

Он немного помолчал.

– О чем еще можно просить? Я не задумываюсь над наследием. Я хочу проснуться, пойти на работу, пообщаться со всеми этими замечательными людьми и, возможно, создать что-то, что понравится другим людям. Нужно смотреть вперед. Ведь главное – что случится завтра. Когда оборачиваешься и начинаешь переживать: «Не надо было делать того или этого», «Вот если бы я был там или там» – это бесполезно. Давайте лучше изобретать будущее!

«Эх! – мечтал я. – Стать бы таким человеком, как Стив Джобс!»

На выставке познакомился с соотечественником. Звали его Дмитрий Коршун. Из небольшого подмосковного городка, с девяносто первого года занимался производством электроники – собрат, в общем.

Бизнес начинал в одиночку – с разработки первого в России телефонного аппарата с автоматическим определителем номера. Когда-то такие устройства были весьма популярны, у меня тоже имелся подобный аппарат, на котором при звонке загоралась светодиодная череда цифр.

А потом он сел на контракт. Тема архивыгодная. Представляете, какая куча китайской электроники и бытовой техники поставляется каждый месяц в Россию? Тысячи контейнеров. Как думаете, сколько процентов из этой кучи имеют проблемы с качеством? Ужас! И обратно в Китай не отправишь – дорого. Можно, конечно, грузчиков на складе посадить на ремонт брака, но обычно грузчики – таджики…

И тогда появляется Димон со своей фабричкой: чинит, паяет, переклеивает, перепаковывает. В рамках контракта меняют прокладки в потёкших чайниках, заливают лицензионный софт в ноутбуки и наоборот – извлекают нелицензионные книжки из «читалок». Перепаивать разъёмы, кнопки, предохранители, полностью модули… Бывало, приходилось печатать новые логотипы, переклеивать шильдики, вкладывать дополнения в инструкции. Однажды пришлось разобрать несколько тысяч розовых планшетов, перекрасить корпуса в черный цвет и снова собрать. Ну, не продаётся розовый, что теперь, выбрасывать?

Впрочем, Коршун и про собственные разработки не забывал – освоил такой популярный продукт, как автомобильные видеорегистраторы.

– Город у нас замечательный, – рассказывал он. – Просторно, зелено, приятные жители. Настоящая электронная столица России!

Мне было интересно, как у него устроено.

– Мы располагаемся на окраине города, в здании химчистки-прачечной.

– Деньги отмываешь? – улыбнулся я.

– Точно, – поддержал он шутку. – Очень удобно… Занимаем весь верхний этаж – там расположено производство, отдел разработки и фирма, которая занимается экспортом нашей продукции. Кстати, мы являемся предприятием полного цикла: идеи, разработка, производство.