Виталий Листраткин – Дом Ра. Приключенческий роман, написанный предпринимателем о предпринимателях (страница 10)

– А что потом?

– В смысле?

– Вот станет твое предприятие большим. Что дальше?

– Не знаю, – улыбнулся он. – Может, у меня с «Самсунгом» слияние случится? Так или иначе – я стану частью мировой экономики. Для удовлетворения амбиций вполне достаточно.

Многие на выставке тянулись к «звездам» от экономики и политики, искали общения, фотографировались, брали автографы. Мне же на такие знакомства было плевать: к чему искать близости к свадебному генералу, когда можешь стать настоящим генералом?

В гостинице долго не мог уснуть. Ворочался под одеялом, мял подушку. А когда наконец-то провалился в сон, вновь оказался на выставке. С той разницей, что во сне я смог вырвать Стива Джобса из толпы журналистов, словно конфету из мешка с подарками.

– Мистер Джобс, – сказал я. – Я предприниматель из России. Вы не против, если приглашу вас выпить по чашечке кофе?

Почему-то был уверен, что Стив не откажет. И действительно:

– О’кей, – согласился он. – Можно.

Мы уединились за столиком выставочного кафе. Репортеры, как воробьи, расселись вдоль барной стойки и попробовали сжечь меня взглядами.

– Надо же, – удивился Джобс. – Я словно рок-звезда…

– Я удивляюсь, что вы удивляетесь… Разумеется, вы звезда!

– И в России?

– Особенно там…

Ему это явно понравилось.

– Ваша страна – удивительная, – признался Стив. – Другой такой нет. Вы постоянно говорите о мировых инвестициях, но на деле закрываетесь, словно Северная Корея.

– Устроено так у нас. Мало кто желает зарабатывать, но все хотят получать как в Америке.

– Но «зарабатывать» и «получать» – разные вещи.

– Как-то меня спрашивали, почему в Германии программист зарабатывает три тысячи евро, а у нас пятьсот долларов, – сказал я.

– И почему?

– Ответ, очевидно, лежит в той же плоскости, что и загадка «куда девается нефть» и «откуда берутся баксы». По вертикали идут не только президентские приказы, распределение денежных средств. Страна у нас побольше Германии будет, соответственно и программистов столько же. Каждому по три тысячи в евро платить – никаких бюджетов не хватит. Но даже если предположить, что дали-таки столько денег, сразу подымут хвост условные бухгалтеры или юристы: тоже хотим! Это же какой коллапс начнется!

– То есть где-то без движения лежит здоровенная куча денег? – удивился Джобс.

– Не лежит, осваивается. В олимпийские объекты вбухивается, чемпионаты всякие футбольные. Кое-что, наверное, расходится и по карманам, но в большей степени попросту профукивается. Как говорил классик, в России две беды. Но именно по причине первой вторая всегда будет оставаться бедой, и никак не поймешь, что там впереди…

– Я думаю, самый лучший способ спрогнозировать будущее – изобрести его.

– Как это?

– Изменить мир вокруг себя, – сказал Стив. – Построить город таким, каким хочешь видеть.

– Частный город?

– Ну и что? Ты же не один там будешь жить.

– Но что делать с людьми? Их-то я не смогу «построить».

– Человек в таком городе необратимо изменится. Собственно говоря, ему придется это сделать: или он следует правилам, или покидает город. В этом нет ничего необычного – во все времена будет категория людей, которые предпочтут пьянствовать, а не работать.

– Значит ли это, что мы делим людей на две категории: изгоев и достойных?

– Никаких категорий, в городе живут все. Кому станет некомфортно – уйдет.

– Как уйдет?

– Под тяжестью обстоятельств. Если мотивируешь людей на труд, они захотят работать, создавать новое. А пьянствовать и бездельничать станет дорого и неудобно.

– А вдруг это утопия? – усомнился я. – И такой город в принципе невозможно построить?

– Если не попробуешь, не узнаешь! Конкретно я, Стив Джобс, всю жизнь только и занимаюсь, что пробую… Вспомни девиз Apple: «Думай иначе!» – его можно применить к любой области жизни! В конце концов, поставить недостижимую цель, чтобы упорно идти к ней – это лучший способ провести свою жизнь. А за любым великим достижением всегда лежит самоотречение.

– Сами-то не хотите построить такой город? – улыбнулся я.

– Рак… Увы, некоторые вопросы даже тонной долларов не решить.

Мы помолчали.

– Страшно вам?

– Обидно… – вздохнул Стив. – Будто не успел дочитать хорошую книгу… Впрочем, иногда даже интересно – что дальше? Мне теперь любой день – праздник, любая мелочь в радость: я живу! И я никогда не перестану любить жизнь!

«Прямо как эпитафия с Геркиной могилы», – подумал я.

И в этот момент запиликал будильник.

Мне нравилось бывать в лаборатории. Приглушенный свет, мерцание мониторов, сотрудники в белоснежных одеждах скользят в рабочем пространстве. Я же устраивался на диванчике, как бы читал журнал, но на самом деле наблюдал за процессами.

Воистину волшебство: сделать то, чего раньше никто не делал. Возможно, даже «основной инстинкт», заложенный самой природой. Вспоминаю школьный случай: заняли второе место в области, очень этому радовались, тренер слушал нас, не прерывал, только в конце сказал: «Ребята, запомните: всегда и везде есть только одно место – первое, все остальные места – последние, и нет никакого второго места».

Заглянул Веня, произнес голосом астронавта с «Аполлон-13»:

– Хьюстон, у нас проблема!

– Что случилось?

– К вам один странный человек!

«Странному человеку» примерно лет семьдесят, живые ярко-голубые глаза, совершенно лысый. Если облить шоколадом, получится преотличный негр.

– Привет, – сказал он. – Как дела?

– Нормально…

– Возьмешь меня на работу?

– Возможно…

Лысый по-хозяйски подсел к столику, где у нас стояла кофеварка, без приглашения налил себе кофе. Сахар в чашечку положил с горкой, как Вилкин – отметил я.

– Приём называется «правило Сократа», – весело объяснил он. – Когда человек утвердительно отвечает на два ерундовых вопроса, сказать «да» по существу будет гораздо проще.

– Погодите… А вы, собственно говоря, кто?

– Меня зовут Рэм.

В кабинете сам собой воцарился «газпромовский» аромат: сложная смесь больших денег и неясных перспектив, воленс-неволенс захотелось вытянуться в струнку.

– Насчет работы я пошутил… На самом деле это я хочу сделать тебя очень богатым человеком.

– Вот как? – улыбнулся я. – С чего вдруг такая благотворительность?

– Скорее, инвестиция. Человек я пожилой, а в гробу, как известно, карманов нет… А память о том, что умру, помогает мне принимать сложные решения. Чужое мнение, гордость – чепуха. Важно то, что только действительно важно. Понимаешь?

– Да.

– В Советском Союзе я служил в одном передовом НИИ… – продолжал Рэм.

При слове «НИИ» я невольно вздрогнул.