Виталий Культин – Арис. Игра Тенсвиля (страница 6)

Сознание начало уплывать. Последнее, что он увидел, – это две пары начищенных черных ботинок, подошедшие к нему с двух сторон.

– «Контракт расторгнут, перевожу в другую группу», – прошептал кто-то чужим, безразличным голосом сверху.

Он почувствовал, как чьи-то сильные руки подхватывают его под мышки и за колени. Последнее усилие, последняя попытка сопротивления – судорожный вздох, и все. Его оторвали от земли, легко, как пустую оболочку, и понесли к поджидавшему в тени темному фургону с потушенными фарами. Через минуту фургон тронулся и скрылся за поворотом. На асфальте осталась лишь недокуренная сигарета. Двор снова погрузился в свою обычную, безразличную тишину. Словно ничего и не произошло.

ЭНДИ. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ТЕНСВИЛЬ.

Ветер свистел в ушах, выдувая из головы остатки вчерашнего похмелья и навязчивые аккорды чужой гитары. Мотоцикл Энди, огненно-рыжий «Ямаха», с ревом рассекал подступающую к дороге сырую хвою. Воздух уже пах иначе. Не свободой и дешевым пивом, а Тенсвилем.

«Чертова нора», – мысленно выругался Энди, но пальцы в перчатках лишь крепче сжали руль.

Пейзаж за окном менялся, как кадры из старого, забытого кошмара. Вот поворот, где он в шестнадцать впервые разбил коленку, убегая от владельца ларька с крадеными сигаретами. Вот забор завода, на котором они с пацанами рисовали нелепые граффити, пока их не гоняла какая-нибудь охрана. А вот и та самая обшарпанная пятиэтажка, где его мать пыталась вырастить из него «нормального человека». Не вышло, к счастью.

Воспоминания накатывали волной – горькие, пьяные, беспорядочные. Школьная драка за то, что обозвали его мать. Первый взлом школьного сервера, чтобы исправить себе оценки. Лицо отца, бледное и испуганное, в последний раз, перед тем как его увезли люди в строгих костюмах. Официальная версия – «несчастный случай на старой, еще не национализированной шахте». Но Энди-то знал. Его отец, талантливый геолог, слишком много знал про Арис и слишком громко выступал против сделки с «NW». А мать… мать просто сломалась после его пропажи. Ее забрала сестра, в другой город, подальше от этого ада. Их связь давно оборвалась.

«Next World». Они отняли у него все. И теперь этот упрямый мент зовет его обратно в самое пекло. Ирония судьбы? Или последний, долгожданный шанс свести счеты?

Он свернул на улицу Старых Складов. Район, который и в лучшие-то времена напоминал выцветшую фотографию, а сейчас и вовсе казался декорацией к пост апокалипсису. Он заглушил мотоцикл у указанного адреса, снял шлем и встряхнул растрепанными волосами. Запах бензина, масла и пыли – его родные духи. Ключ действительно лежал под заляпанным грязью ковриком. Энди толкнул дверь, и она с скрипом открылась, впустив его в полумрак заброшенной квартиры.

В воздухе висело напряженное молчание. На коробках у стены сидел пожилой мужчина с лицом, высеченным из гранита, – Тед. Рядом, на диване, съежившись, сидел подросток, лет тринадцати. Кевин. И в центре комнаты, как столб, стоял Том Иствуд.

– Ну что, капитан, – Энди бросил шлем на ближайший ящик, громко, нарушая тишину. – Привет из большого мира. Место, конечно, шикарное. Пахнет… ностальгией и крысиным пометом. Прямо как мое светлое детство.

Том не улыбнулся.

– Энди. Это Тед и его внук, Кевин.

Энди кивнул Теду, а потом его взгляд упал на мальчика. Тот смотрел на него с широко раскрытыми глазами, в которых читался и страх, и любопытство.

– А это кто у нас? Помощник капитана? – Энди ухмыльнулся, подмигнув Кевину.

Кевин смущенно покраснел и опустил глаза.

–Я не …я Кевин – пробормотал он.

– Ага, приятно познакомится, – Энди расстегнул куртку и пожал руку мальчишке.

– Ладно, старички, хватит киснуть. Капитан на связи был скуп на слова. Говорите, что за джекпот мы тут пытаемся сорвать? И главное – какую роль в этом цирке отвели мне, клоуну?

Том тяжело вздохнул.

– «NW». Они убили женщину. Вырезали или выжгли глаза. Они охотятся за Тедом и Кевином, потому что те это видели. А после я звонил своему брату Морису, с ним у меня вышел не удачный разговор днем, а вечером он уже не выходил на связь. Еще они арестовали моего друга по надуманному обвинению. Систему я больше не запущу. Официальных каналов нет. Остается одно – ударить изнутри.

– Изнутри? – Энди поднял бровь. – Весело. А план «засветить свою рожу на их пороге и устроить стрельбу, пока не кончились патроны» не рассматривали? Я б подержал компанию.

– Ты устроишься к ним на работу, – холодно парировал Том. – Мы сделаем тебе новую личину. Документы, биография. Ты идеально подходишь – ты местный, но тебя здесь не знают в лицо последние годы. И у тебя есть нужные… скиллы.

Энди засмеялся, но в его смехе не было веселья.

– Охренеть. Предлагаешь мне стать своим же клоном, но с трудовой книжкой? А что на должность? Старший вице-президент по разведке и саботажу?

–Водитель буровой установки, – без тени улыбки ответил Том. – Грузчики, водители, разнорабочие – это ахиллесова пята любой системы безопасности. Вас не проверяют так тщательно, как инженеров или стражей. Вы – расходный материал. Но у вас есть доступ к периметру, вы видите логистику, слышите разговоры.

Энди задумался, перекатывая ключи между пальцами. План был безумным. Почти самоубийственным. Но…

– Ладно, – наконец сказал он. – Допустим, я согласен на это безумие. Но есть одно «но». Очень большое, жирное «но».

Он подошел к Тому вплотную, глядя ему прямо в глаза.

– Это плата за все. За старые долги. За то, что ты когда-то дал мне шанс. После этого – мы квиты. Начисто. Ты вычеркиваешь меня из всех своих блокнотов, закрываешь все виртуальные дела, забываешь мое имя, как страшный сон. Я делаю это – и мой долг тебе оплачен. Навсегда. Договорились?

Том смотрел на него несколько секунд, его каменное лицо не дрогнуло.

– Договорились.

– Отлично! – Энди хлопнул в ладоши, нарушая напряженную атмосферу, и повернулся к Кевину. – Ну что, малец, как тебе наш план? Гениально и безнадежно, да?

Кевин, все еще смущенный, неуверенно улыбнулся.

– Вы… вы правда на это решитесь?

– Кто, я? – Энди беззаботно махнул рукой. – Да я на более дурацкие вещи решался. Однажды я влез в систему главного банка города, чтобы заказать себе сто пицц с ананасами на адрес мэра. По сравнению с этим – устроиться водилой или кем там к людоедам-корпоратам просто прогулка в парке.

Тед, до этого молчавший, наконец заговорил, его голос был хриплым:

– Ты понимаешь, на что идешь, сынок? Это не игра.

Энди повернулся к нему, и его взгляд на секунду стал серьезным.

– О, я прекрасно понимаю. Поверьте, я понимаю куда лучше, чем вам кажется. – Он снова посмотрел на Кевина, и его глаза смягчились. – А потом, кто-то же должен показать этим ублюдкам, что за их «Игру» приходится платить по счетам. И я как раз подхожу на роль кассира.

Он выдохнул и потянулся за курткой.

– Что ж, капитан, начинайте колдовать над моими новыми документами. Мне понадобится имя поприкольнее. Как вам, например, «Дэйв Простофиля»? Или «Винс Мускулы»? – Он снова оскалился в ухмылке, но в его глазах горела решимость. Игра против «NW» только что обрела своего самого азартного и опасного игрока. И он шел ва-банк.

– Я заеду утром, у меня еще есть тут не большие дела. Привезти тебе чего ни будь вкусненького, мелкий? – улыбаясь сказал Энди глядя на растрепанного Кевина.

– Не отказался бы от сладкого, спасибо.

– Ну, до встречи, компаньоны.

Он сделал жест как будто снимает шляпу и не оборачиваясь удалился…

БРУНА. УТРО.

Бруна не спала. Вернее, она проваливалась в короткие, обрывистые кошмары, где из каждого угла на нее смотрел красный, немигающий глаз. Она просыпалась в холодном поту, прислушиваясь к тишине квартиры, которая казалась ей теперь гулкой, как гроб. Каждый скрип дома, каждый шум с улицы заставлял ее сердце бешено колотиться. Она проверяла время на телефоне – 3:17, 4:48, 5:55. Смена сегодня была не ее, и это было единственным лучом света в этом аду. Она должна была просто дождаться утра и уйти. Уйти куда угодно, лишь бы не здесь.

Как только за окном посветлело, она сорвалась с кровати. Одевалась быстро, суетливо, выбирая самую простую, ничем не примечательную одежду – темные джинсы, серый капюшон. Она ловила себя на том, что старается не поворачиваться спиной к лампе, к розеткам, к телевизору.

Выйдя на улицу, она сделала первый глубокий вдох, но ощущения свободы не было. Только холодный утренний воздух и чувство, что на нее смотрят из каждого окна. Она почти бежала, пока не оказалась в нескольких кварталах от своего дома. Первое, что она сделала, остановившись под каким-то подозрительно чистым рекламным щитом, – достала телефон. Пальцы дрожали. Она нашла номер Мориса и нажала «вызов».

«Абонент временно недоступен…»

«Черт», – прошептала она, положив трубку. Подождала минуту, набрала снова. Тот же голос, тот же холодный тон.

– Морис, черт бы тебя побрал, где ты? – зашипела она в телефон, сжимая его так, что треснул пластиковый чехол.

Она шла дальше, в центр, где люди должны были растворить ее тревогу. Но серые лица прохожих, спешащих по своим серым делам, лишь усиливали ощущение ловушки. Она заскочила в первое попавшееся кафе с неброской вывеской «У Беатрис».

Заказала двойной эспрессо с миндальным сиропом – напиток, который обычно ее успокаивал. Села за столик у окна, положила телефон на стол и снова уставилась на него. Набрала Мориса. Снова.