Виталий Конеев – Я, Иосиф Прекрасный (страница 33)
Утром гонец Августа вошёл в спальню Отона, разбудил его и передал приказ императора: немедленно отправиться в Испанию и принять северную провинцию в своё управление. Во дворе Отона ждала его новая свита, похожая на стражу: ликторы, преторианцы и чиновники. Свита не позволила Отону встретиться с кем-либо из друзей, почти насильно она посадила патриция в повозку и повезла на окраину империи в почётную ссылку. Он плакал в дороге. Он единственный из друзей Нерона, благодаря защите Поппеи, останется в живых и вернётся в Рим, чтобы стать императором.
Нерон в тот вечер покинул друзей в благодушном настроении от своей великолепной игры на кифаре, от пения, которое все называли «блистательным», «нечеловеческим». Он шёл по пустынной ночной улице, спешил во дворец, чтобы как можно скорей заняться лепкой композиции, названной императором, как всегда, просто и скромно: «Август, убивающий льва». Как всегда он шёл быстрым широким шагом, так что его охрана вынуждена была бежать за ним, наполнив пустынную тихую улицу грохотом окованных железом сапог. Тегеллин бежал рядом с Нероном и, недовольный тем, что император забыл об опасности, начал торопливо говорить о преступных замыслах префекта Руфа, который, якобы, был тайно влюблён в божественную мать. И теперь вынашивал мысль о мщении, поэтому и оказался на пиру патрициев. Нерон похохатывал и не верил Тигеллину, помня прочитанные книги о заговоре Сеяна. Тот оболгал всех, чтобы император Тиберий уничтожил мнимых заговорщиков и остался бы один. Нерон перешёл на бег, потому что хотел, как можно быстрей, оказаться в своей мастерской и посмотреть в зеркала на только что придуманные им танцевальные движения тела. Нерон давно мечтал выступить на состязании танцоров, и тайно от всех, как ему казалось, упражнялся перед зеркалами.
Как вихрь, он вбежал в мастерскую, где ярко горели факелы, потому что рабы знали страсти императора. Он остановился перед зеркалом и, тяжело дыша, начал двигать бёдрами, наигрывая на кифаре мелодию танца. Движения были постыдные. Даже Тегеллин смутился и отвёл взгляд в сторону.
– Этим новым танцем я поражу всю империю! Я ввергну её в трепет! – с удовольствием глядя на своё танцующее отражение, воскликнул Нерон. – Где глина!? Где моя композиция!?
Сильными движениями рук он начал бросать глину на тело льва, мысленно борясь с ним, рыча и вскрикивая.
– Софоний, что обо мне будут говорить через тысячи лет? – прорычал он, нанося яростный удар кулаком по затылку льва.
– Только одно: «божественный во всём». Однако же Отон, Руф – предатели. И Паллант заговорщик. Нахапал сотни миллионов сестерциев. А ты, Август, испытываешь недостаток в деньгах.
– Найди обвинителя… – Нерон поморщился, вспомнив, что Октавия по-прежнему была его женой, а народ любил её. – Софоний, нужно опорочить Октавию.
– Это будет нетрудно, Август.
– К моему приезду в Рим дело передай в сенат. Сам буду разбираться в её измене супружескому долгу.
– Август, никто не поверит.
– Да, поэтому немедленно вызови сюда убийцу… – Нерон умолк и настороженно посмотрел в дальний угол мастерской, хрипло добавил: – … убийцу лучшей матери империи. Мерзавец, как он посмел убить её, не слушая мою просьбу: «Не делай это, заклинаю тебя всеми богами Олимпа!» Я даже встал на колени перед ним. Я, бог!
Нерон замер, потому что мысленно увидел себя, стоявшего на коленах перед ничтожеством, который не умел ни плавать, ни читать, ни говорить по-гречески. Увидел себя с умоляюще простёртыми руками, услышал свой крик: «Не убивай мою мать!»
– А он убил её! Ублюдок! Как я его ненавижу!
– Август, мерзавца пора отправить к божественной матери. Я уверен, что она его ждёт.
– Может быть, – уклончиво ответил Нерон, работая пальцами над изображением своего лица. – А покамест эта сволочь должна признаться в сенате как она обольстила мою жену. А потом весь его рассказ, без изменений, каковы бы ни были подробности, опубликовать в газете.
Нерон вновь замолчал, сосредоточенно работая над композицией. Он ужаснулся от мысли, что Тегеллин решил повторить заговор Сеяна с целью захвата власти. Нерон бросил комки глины на морду льва, быстро ушёл за стол, рывком придвинул к себе документы, начал одобрительно покачивать головой в такт словам префекта. Тот перечислял имена предателей, что окружали императора. Нерон впервые подумал, что он один, он – повелитель Вселенной. Глядя на документы, император мысленно вглядывался в лицо Иосифа…
На следующий день он милостиво принял посланцев сената. Они, хорошо отдохнувшие ночью, с новой силой, заламывая руки над головами, начали просить императора вернуться в Рим. Он же внимательно смотрел, как они ломали свои руки, поправлял их добродушно и наставительно:
– Это движение недостаточно полное. Сделай полнее или я не поверю в искренность твоих слов. А ногу надо ставить так. И покачивать бёдрами, потому что мне ближе, понятнее слова тех, кто ведёт постыдную жизнь. Иных людей я не слышу. Пока не слышу вас. Громче, громче!
Сенаторы, ломая руки, начали постыдно двигать бёдрами. Император поправлял их, то и дело вскрикивая:
– Не слышу!
Два десятка сенаторов, стоя перед императором, аморально качали бёдрами, как это делали только проститутки в лупанарах, зазывая к себе прохожих.
– М – да, – протянул раздумчиво император, – и эти люди две недели назад хотели отправить в ссылку почтенную матрону за то, что она крутила задом…. Продолжайте, продолжайте, а то я не слышу.
Нерон раскатал в руках свиток папируса и, приняв позу строгого государственного мужа, начал читать:
– После долгих размышлений я решил вернуться в Рим на условиях…. Перечисляю… Пункт первый…. Отныне все сенаторы должны обращаться ко мне, говоря формулу: «Август, стоящий значительно выше Юпитера»…
Слова императора прервали бурные, продолжительные аплодисменты и крики:
– Десять дней молебствий во всех храмах империи за возвращение Августа, стоящего значительно выше Юпитера!
– Нет! Пятнадцать дней молебствий!
– Я согласен, – скупо двигая губами, мягко ответил Нерон, в результате чего сенаторы облились слезами умиления и восхищенья от уступчивости и простоты императора.
Во время подготовки к торжественному возвращению в Рим, Нерон получил известие о разгроме римской армии на Востоке, армии Цезенния Пета, наместника провинции «Понт». Три легиона Пета, пьяницы и друга Нерона, проконсула потерпели поражение в Армении от парфян. Укрылись в городе – крепости Арсомасата и в лагере, не в силах вернуться в римскую провинцию.
– А что Корбулон? – быстро спросил гонца император, продолжая внимательно осматривать себя в зеркало, любуясь красной тогой, так как предстояло триумфальное шествие по городам от Неаполя до Рима и торжественный въезд в Рим.
– Домиций Корбулон получил просьбу Пета о помощи, но не двинул свои легионы из Сирии, ссылаясь на то, что необходимо укрепить границу с Парфией по нижнему течению Евфрата.
– Хитрит, – буркнул Нерон, всматриваясь в своё отражение.
Домиций Корбулон был младшим братом Цезонии, жены Калигулы, из древнего плебейского рода. После гибели Калигулы сенат и военные были уверены, что Корбулон заявит свои права на титул императора. Но у него, в отличие от Гая Юлия Цезаря, не было влиятельных союзников в империи. Он был один. Тем не менее, под его рукой находились самые лучшие легионы. Корбулон был наместником провинции «Германия». Удивительно, от поведения одного человека зависел весь ход развития человеческой цивилизации. Дело в том, что Корбулон не скрывал своего желания превратить восточную Германию в провинцию империи. И как Гай Юлий Цезарь в Галлии, он, перейдя с легионами пограничный Рейн, начал сеять рознь среди германцев, чтобы начать захват их территории до Эльбы, до славянских земель. Корбулон хорошо знал историю. Рим обезопасил себя от жестоких набегов и террора галлов только после того, как они потеряли свою независимость. То же самое нужно было сделать с германцами. Но Нарцисс тоже хорошо знал историю. Знал, как Гай Юлий Цезарь, опираясь на экономическую мощь захваченной Галлии, на добытую в ней славу великого полководца, двинул легионы на Рим.
Вскоре Корбулон получил от императора Клавдия приказ немедленно отвести легионы назад, в западную Германию. Это была трагедия для полководца, для его непобедимых легионов, «могила» для империи.
Нарцисс отправил Корбулона в почётную ссылку, наместником Востока, где у Рима не было сильных врагов. Гениальному полководцу было тяжело находиться на Востоке и читать в номерах сенатской газеты о постоянных набегах восточных германцев на территорию империи. Они громили города, сжигали посевы, угоняли скот, уводили тысячи людей в рабство. А империя только укрепляла границу, которую легко переходили банды. Для германских юношей стало делом чести и проявлением мужества грабить земли на западном берегу Рейна, убивать мирных землепашцев, германцев.
Когда в Риме начались казни родственников клана Юлиев —Клавдиев, Корбулон отказался от единоличной власти на Востоке, попросил Нерона прислать второго наместника и разделить шесть легионов на две армии. К тому же охранять границу от Понта Эвксинского до устья Евфрата было трудно. Хищные банды парфян непрерывно вторгались на территорию империи и грабили богатые города. Буферное государство Армения, независимость которого всемерно поддерживал Рим, часто предавало своего союзника, переходило под власть Парфии.