Виталий Конеев – Тайна Пророка Моисея (страница 17)

– Вот элексир. Он был приготовлен много лет назад, – сказала нежным голосом Юлия, протягивая мне фужер и прижимаясь ко мне всем телом.

Эту девушку было приятно держать в обьятиях, чувствовать её тело, дыхание.

И, глядя друг другу в глаза, мы выпили густой элексир. Я не верил в мистику, в магию, в потусторонние миры и заговоры, поэтому ничего не ощутил, кроме желания обладать девушкой.

Юлия взяла мою руку и повела меня в глубину огромной квартиры, улыбалась мне. Мы вошли в спальню, где стояла софа, укратая белой простынёй. И дежали на ней две подушки.

– Я её приготовила утром, потому что была уверена, что приведу тебя.

Девушка ушла в душ, а я направился к окну, за которым стояло красивое многоэтажное здание. В нём находились только коммунальные квартиры, почти по песне В.В. "На тридцать комнаток одна уборная". В нашей квартире было пятнадцать комнат. И завтра на входной двери в почтовом ящике меня будет ждать повестка из полиции.

Я не дошёл до окна потому, что противно было вспоминать этот "гадюшник", вспоминать здесь в роскошной квартире, ожидая любимую девушку, мечтая о неё. У меня перехватило дыхание, когда я мыцсленно увидел прелестное тело Юлии, закружилась голова от бурного тока крови.

Девушка вышла из душевой комнаты, закутанная в простыню. И, принуждённо смеясь, сказала:

– Я всё понимаю…Я сейчас подумала… Может быть, лучше жить без секса? Женя, согласись, это будет замечательно, правда?

Она с надеждой посмотрела в мои глаза и огорчённо вздохнула, увидев мой ответ на моём лице.

Я заставил Юлию лечь на софу.

– Раздвинь ножки.

– Я не могу, – ответила Юлия, сильно сжимая колени, и, нервно смеясь, сказала: – У меня почему – то зубы стучат.

Я стремительно разделся, поднялся на софу и, чувствуя отчаянное сопротивление – развёл колении Юлии в стороны. Она тотчас закрыла свои нижние губы ладонями.

– Ручки – смирно!

Девушка торопливо бросила свои руки вдоль тела, а я начал любоваться её красивыми нижними губами. Вот о чём я мечтал много лет, видел во сне и страстно жаждал увидеть наяву перед собой.

Девушка лежала неподвижно, а её лицо, шея и верхняя часть груди покрылись румянцем.

Я обхватил руками бёдра Юлии и впился губами в её нижние губы. Я начал быстро лизать их, покусывать зубами. Маленький клитор затрепетал, значит, девушке всё нравилось.

– Женечка, очень остро. Я не могу, – умолюще попросила меня Юлия.

– Оттолкни меня.

Но Юлия, обхватив мою голову, прижала её к паху.

Я перевернул девушку вниз лицом, чтобы облизывать и целовать её белое и нежное тело. Я проводил языком между её ягодиц, зная, что ей это очень нравится, что это возбуждало Юлию. Но жажда, как можно скорей "войти" в роскошное тело и испытать райское удовольствие – заставило меня прервать целовать и облизывать Юлию.

Я вновь перевернул девушку на спину и резким движением всего тела ввёл член в сокровенное девичье место. Юлия вскрикнула и очень сильно, изо всех сил – начала толкать меня в грудь, быстро говоря:

– Нет, я так не хочу! Не смей! Мне очень плохо!

И пыталась столкнуть меня со своего тела, но я сжал пальцами девичьи плечи и продолжал быстро двигать своим членом в глубине её нежного тела, чувствуя, понимая, что это рай – обладать любимой девушкой

Она очень нежно и слабо прошептала:

– Женечка, так нехорошо… – и затихла.

Из её прекрасных закрытых глаз скатились на виски слёзы. Я не останавливался ни на мгновенье. Шли минуты и часы. У меня судорога свела ноги. Но я терпел боль.

Юлия погладила своими ладошками мои плечи и тихо попросила:

– Женечка, пощади меня. Я сейчас умру. Мне очень плохо.

Я "остановился", не желая этого делать. Простынь была сильно окрашена кровью. Девушка пыталась встать с софы и рухнула на пол. Я взял её на руки и понёс свою драгоценность в душевую комнату.

Юлия быстро пришла в себя и, уже смеясь, обхватив меня руками, прижалась ко мне всем телом. И вот так мы пошли в кухню, похожую на зал.

За годы жизни в детстком доме я почти каждый день приходил в кухню к тёте Гале, чтобы помочь ей. И полюбил варить еду. И сейчас, осматривая в огромном советском холодильнике продукты, я хотел создать что – то вкусное для моей идеальной девушки.

– Женя, я хочу иметь детей. Мечтаю давно.

Юлия уже забыла, что хотела жить со мной без секса…

Я очень тонко снимал кожуру с картошки, как вдруг что – то соединилось в моей голове, и я вспомнил, что на столе в кабинете под прозрачным листом пластика лежала фотография. На ней было запечатлено странное лицо.

– Юля, а кто это в кабинете на фотографии, которая находится на столе?

– Это папа моего прадедушки.

– А что у него на лице?

– У него оторвана нижняя челюсть.

– На войне?

– Нет, в ГПУ.

– А почему он попал в ГПУ?

Юлия вышла из – за моей спины. Её лицо было грустным.

– Его жестоко пытали, чтобы он выдал всё, что имела семья…А прадедушке тогда было шесть лет. И он уже умел фотографировать. И сам создал миниатюрный фотоаппарат. И когда он, и его мама пришли в ГПУ, чтобы увидеть моего пра – прадедушку, он тайно сфотографировал своего папу. А его папа задолго до своего ареста разучил с ним азбуку на пальцах руки… Ой, Женя, я не буду рассказывать потому, что очень грустно. Весь клан…а это почти тридцать человек…были убиты в ГПУ. А мой прадедушка попал в детсткий дом. И у него всегда был страх перед властью....Нет, Женя, я больше не буду говорить. Ты сам всё узнаешь, когда мы приедем в дом прадедушки, узнаешь: кто я.

– А я уже знаю: ты идеальная девушка.

– Нет, – почему – то взволнованно заговорила Юлия. – Я не идеальная.

– Ты плохая?

– Я хорошая.

– У тебя есть что – нибудь, кроме баллончика с газом?

– Да, травматический пистолет и бронежилет, полицейский. Его привёз дедушка из США. Он был военным атташе в США, в Израиле.

И вот такой девушке неграмотные аульные парни предлагали цветы, которые они украли на кладбище.

Юлия привалилась ко мне, сидевшему за столом и чистившему картошку, и нежно сказала:

– Женя, у тебя было что – то плохое? Расскажи. Мы должны всё делать вместе. Почему ты скрываешь? Если бы ты сказал, что ты академик, я бы поверила.

Я вспомнил трагедию графа Грея, который скрылся за спиной неграмотным Шекспиром. "Она его за муки полюбила…"

Это неправда. Не только девушкам, но и всем людям неприятно слушать горестные биографии. А у меня был жуткий крах, катастрофа. Я в студенческие годы по видеосвязи беседовал с профессорами университетов США, Великобритании. Меня приглашали учиться, бесплатно, работать преподавателем, заниматься науками. Меня любили девушки, мне подражали парни.

Каждое утро, проснувшись, я испытывал в душе счастье. Сказочный мир ждал меня впереди…

Действие странного препарата, который подсыпала мне Виталина, закончился в то время, когда я находился в поезде, который вёз меня в далёкую "зону".

В маленьком "купе" были четыре лавки. На лавках, нас "зеков" сидело шесть человек. Значит, двое должны были спать под лавками.

Все пятеро были убийцами. И хоть я молчал и не отвечал на их вопросы, но на моём лице был виден интеллект человка с высоким образованием, человека, который был на верхней "ступени" социальной лестницы. А они были "внизу" и люто ненавидели тех, кто был "выше" их по интеллекту, по социальному положению.

Чтобы унизить меня или по обычной своей привычке они пердели и злобно хохотали, ставили себя "крутыми", старались матами поддеть друг друга.

В общем, я оказался на том "дне", из которого вышел, из детсткого дома. Вокруг меня словно был дурной сон. Ещё недавно профессора нашего университета дружили со мной и настойчиво приглашали меня к себе, домой. Гордились знакомство со мной. И вдруг я здесь среди пердевших убийц, которые хвастались для авторитета или запугивания своих "подельников" – убийствами.

Да кто устроил для меня этот кошмар, почему, зачем?

Ко мне подошёл, ласково улыбаясь, "зек" лет тридцати и протянул грязный, облупленный пряник.

– На, закуси.