Виталий Конеев – Тайна Пророка Моисея (страница 18)

Эту "уловку" я знал в детстком доме, и я жестоко бил тех, кто применял её к скромному мальчикику. Подходил наглый ровесник и предлагал ему пряник, всегда грязный. И едва мальчик отказывался взять "подарок", хам начинал возмущённо говорить:

– Ты почему хамишь? Ты чо меня оскорбил? Давай деньги!

Но едва видел меня, как тотчас начинал нарочито дурашливо, весело кричать мальчику:

– Я разыграл тебя, пошутил, а ты не понял! Наивный!

– Встань перед ним на колени, – приказывал я, а мальчику говорил: – Бей его в морду. Десять раз изо всех сил, чтобы не шутил больше.

Я не ответил "шестёрке", но сильно напряг все мышцы тела.

– Ты чо гордый? Брезгуешь со мной говорить? Ты стукач? Ты слушал наши разговоры. Настучишь охране? – он повернулся лицом к "смотрящему" "купе" и радостно сказал: – Я его раскусил. Он признался, что стукач. Да ещё "опущенный".

Все "зеки" словно по команде встали с лавок. "Смотрящий" шагнул ко мне, изображая своим ощером добродушную улыбку.

– А чо ты, пидор, скромничал? Мы тебя уже давно подозревали. Сымай штаны и вставай буквой "Гю". И не тяни время. Хуже будет.

"Шестёрка" стоял спиной ко мне, в метре от меня. И я, сорвав себя с лавки, рубанул ребром ладони в ухо "шестёрки". И тотчас сделав стремительный шаг навстречу "смотрящему", вонзил в него, как пулемётную очередь три удара "фениксами" – в печень, в горло, в солнечное сплетение.

Остальные, трое разом рванулись ко мне.

Безумный гнев, ярость взовали мою душу, и я метнулся вперёд и начал молниеносно ломать им зубы, носы, втыкать пальцы рук в горло, в животы. Я хватал их руки и выворачивал из суставов, ломал пальцы. "Зеки", кто ещё держался на ногах, дико вопя, чтобы привлечь внимание охраны, бросались на стены, на решётку входной двери. А я продолжал их калечить. Наверное, я убил бы их. Но прибежали солдаты и начали ломать прикладами автоматов решётку.

– Перестань! Стреляем!

И когда солдаты ушли, я вежливо сказал хрипящим и скулящим "зекам", которые расползались по углам "купе":

– Всем лечь под лавки. Не вставать без моего разрешения.

Я – детдомовский, поэтому хорошо знал, что обязательно должно было произойти.

Поздно вечером я начал имитировать "крепкий сон" – размеренно и тихо я посапывал. А сам из – под опущенных ресниц следил за "смотрящим". Под утро он медленным жестом руки стянул со своего зада штаны и, лёжна животе, вытащил из заднего прохода "удавку". После этого он тихо щёлкнул пальцами. Вся его "братва" тотчас медленно и осторожно начала выползать из – под лавок.

Я молниеносно сорвал себя с лавки, схватил правую руку "смотрящего" и, вращая, вырвал её из сустава. "Смотрящий" дико завопил, а его "братва" нырнула под лавки и затихла там…

После ужина девушка взяла мою руку и повела меня по огромной квартире. Все двери плавно открывались перед нами. Юлия остановилась перед стеной. Она дрогнула и начала смещаться в сторону. За тонкой стеной был длинный платяной шкаф, в котором висело много одежды. костюмы, куртки, рубашки.

Юлия сняла с дюралевой перекладины джинсковый костюм.

– На нём две шпионские видеокамеры. Они выглядят, как обычные заклёпки. И передают на расстояние до ста метров видео и звук. Когда ты пойдёшь в кабинет полиции, я буду внизу смотреть по "мобильнику" за тем, что произойдёт в кабинете. Если на тебя нападут, я немедленно отправлю видео в следственный комитет и в генеральную прокуратуру.

Мне было всё равно, что Юлия была очень богатой девушкой. Потому что я с первого класса был уверен, что легко мог достигнуть больших высот в своей жизни. Потому что я хотел быть только первым, любой ценой. И я тренировался в спортивном зале изо всех сил, так как знал, что в нашей стране люди презирали умных, талантливых детей, ненавидели тех, кто хотел быть первым среди первых.

"Не высовываться" – это лозунг России.

Я не позволял себе вспоминать о катастрофе…

А рядом со мной стояла, прижавшись ко мне, очаровательная девушка. Её движения, голос, дыхание – всё соблазняло меня.

– Женя, я здесь. Я с тобой – сказала она, пристально глядя в мои глаза.

Но тут я вспомнил то, что было похоже на тень, которая появилась и через секунд пять исчезла в то время, когда я "танцевал" с кавказцами танец "орла". На том этаже, с которого я и Юлия спустились вниз, внезапно погас свет. И человек, смотревший на меня или на то, что происходило внизу, отпечатался в моём сознании, как тень.

На каждом этаже висели под высоким потолком советские люстры. Выключить свет мог только консъерж. Кто – то вышел из квартиры, возможно, чтобы спуститься вниз, услышал шум и, пользуясь тем, что свет не горел, подошёл к лестнице.

Кавказцев все боялись, в России, потому что они хорошо себя "ставили", зная, как запугать людей. И человек, увидев "танец "орла", немедленно отскочил от лестницы.

И хотя этот вариант поведения незнакомца был единственно верным, я попросил Юлию посмотреть видеозапись. Над входом в квартиру Юлии висела видеокамера. Монитор видеокамеры стоял в кабинете на столе.

На площадке лестницы были советские настенные изображения победы коммунистического труда, барельефы. Улыбчивая, счастливая свинарка держала на руках тройню – три поросёнка. А рядом стояла трактористка. За её спиной был трактор. В руках трактоистки были гаечный ключ и раскрытая книга. На обложке книги было, разумеется, напечатано "Ленин".

Отражение лестницы повторилось на огромной книге, которую счастливо улыбаясь, читала трактористка – и попало в обьектив видеокамеры, но как слабая тень.

– В замке прадедушки есть шпионская аппаратура. Она может "проявить" тень человека, – сказала Юлия. – Но робот тебя не пропустит в замок… на второй этаж не пропустит.

Юлия повернулась ко мне, прижалась всем телом к моему телу и, внимательно глядя мне в глаза, с надломом в голосе проговорила:

– Женя, ты должен стать моим законным мужем.

– Я уже давно воспринимаю тебя своей женой.

– Тогда завтра мы заедем в сельский районный центр и зарегистрируемся в ЗАГСе…и робот тебя пропустит в секретный зал.

Мне всегда было приятно, когда Юлия прижималась ко мне. Но однажды она перестанет это делать…

– Нет, Женя, я всегда буду так обнимать тебя.

– А почему у тебя нет телохранителей?

– Мама запретила, строго. Она запретила мне иметь подругу, ходить в рестораны, в театр… парни привязываются.

Она указала пальцем на старинные документы, что лежали под стеклоплатиком на столе.

– Это копии…Вот Указ Петра Первого о том, чтобы мой предок создал в России Государственный банк. Мои предки жили во Франфуркт – на – Майне, были банкирами. Пётр пригласил их в Россию…А в этом документе Пётр обьявил, чтобы весь клан моих предков перешёл в православие, сменил имена на русские, "прозывался" русскими. И чтобы каждый первенец служил в армии, начиная со звания "поручик"…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.