Виталий Кленов – Дина (страница 6)

Вскоре Валентин поставил рядом с аилом старика сруб, а Алтыну соорудил пристройку. Позже, окончательно привыкнув к новому месту жительства, он пристроил к дому еще и сарайчик для всякого барахла и инструмента, а рядом сложил из камней погреб для продовольствия, присыпав его землей.

***

Впервые парень открыл глаза спустя две недели, когда надежды, что все закончится хорошо, у Валентина почти не осталось. Хотя старый шаман, который каждый день проводил свои обряды, говорил, уходя: «Когда очнетося, моя зови».

Валентин в тот день рубил во дворе дрова, и в какой-то момент ему показалось, что из приоткрытой двери донесся тяжелый вздох. Он заглянул в дом и посмотрел на лежащего на настиле паренька.

– Очнулся, турист?

Тот явно приходил в сознание. Выглядело это ужасно: лицо и веки его начали подергиваться, словно неисправный телевизионный экран, кожа на щеках и висках взбугрилась, перекатилась волной с одной стороны лица на другую, затем обратно – будто кто-то неведомый пытался вдохнуть жизнь в это бесчувственное тело. В конце концов лицо в последний раз передернулось, расслабилось и замерло. Парень открыл глаза и пустым взглядом уставился в потолок.

Даже Валентину, много чего повидавшему, было неприятно смотреть на эту сюрреалистичную картину – словно мумия, у которой не было ни души, ни разума, лежала с открытыми глазами и безуспешно пыталась запустить мыслительный процесс.

– Да, парень, плохи твои дела. Беда… – вздохнул Валентин.

За спиной послышались шаркающие шаги шамана.

– Иди проверятя капкана. Вечера приходи. Рано не приходи.

Валентин все понял, взял карабин и ушел. Он давно не боялся смерти – она всегда его сопровождала, – а вот увидеть что-нибудь из того, что мог вызвать из другого мира дедушка Тайбулы, ему не хотелось. Он толком не знал, какими силами обладает старик, с какими духами общается, но ясно было одно: именно из-за всего этого старый шаман и живет вдали от людей.

Каждый год в конце апреля и октября дедушка Тайбулы уходил из дома и проводил ночь где-то в горах, строго-настрого запрещая Валентину выходить из хижины до самого утра. От этого становилось жутко. Бывший разведчик понимал, что в мире слишком много неизвестного и не нужно пытаться узнать то, что может стать непосильной ношей…

Как-то раз он завел со стариком разговор о том, что не всего в этой жизни человек может добиться сам, иногда ему нужна помощь свыше, и в такой момент человек обращается к Богу. Почему-то Валентин рассчитывал, что дедушка Тайбулы его в этом поддержит, но вышло иначе. Старик ответил, что надеяться ни на кого не стоит – только на себя. Никто не подскажет человеку, как поступить, что можно делать, а что нельзя. Все решения каждый принимает сам. Валентин тогда возразил: откуда же, мол, взялись понятия судьбы, злого рока, провидения? И тогда случилось то, во что он и сам потом никак не мог поверить, даже спустя время отказываясь признавать, что это могло произойти на самом деле…

В тот день они сидели у дома. Солнце давно спряталось за горизонт, на небе сияла луна, в озере блестела, подергиваясь от легкой ряби, серебряная дорожка, а над головой зажглись огромные холодные звезды. Когда у дедушки Тайбулы не осталось аргументов, чтобы убедить Валентина в своей правоте, он взял его за руку и велел закрыть глаза. Тот послушался и вскоре почувствовал, как они с шаманом оторвались от земли и стали подниматься высоко в небо. Берег, а затем и озеро начали быстро удаляться. Скорость возрастала с какой-то невероятной стремительностью. Сначала стало видно, что Земля действительно круглая, а Луна к тому моменту увеличилась в несколько раз. Еще через несколько секунд Валентин уже видел их с высоты космической станции. Скорость все росла, и Земля превратилась в горошину. Появились другие планеты, вращающиеся на своих орбитах вокруг Солнца. Вскоре Земля пропала из виду, а следом за ней исчезло и все остальное, кроме бескрайней Вселенной. Солнце из огромного огненного шара превратилось в светящуюся точку размером с булавочную головку, а затем уменьшилось настолько, что слилось с миллионами и миллиардами других звезд.

Валентин находился в пустом бесконечном пространстве космоса, и это было невероятное ощущение. Он позабыл обо всем на свете и просто рассматривал звездный мир, как вдруг где-то рядом раздался голос старика, у которого пропал его характерный говор:

– Ты видишь все это?

– Да, здесь огромное количество звезд.

– Не просто огромное – бесчисленное!

Валентин промолчал, потрясенный увиденным.

– А ты видишь того, кому молятся люди?

Валентин стал озираться вокруг и признал:

– Нет.

– Вселенная бесконечна, – словно из ниоткуда доносился голос старика. – Мы неспособны осознать ее размеры и неспособны увидеть того, кого ты сейчас искал.

Валентин задумался.

– Как ты считаешь, видит ли Бог тех, кто находится на Земле? Слышит ли их обращения?

Валентин вдруг снова увидел рядом с собой шамана: они по-прежнему сидели на том же самом месте возле дома, будто секунду назад вовсе и не были в космосе. Все так же блестела серебряная дорожка на озере, все так же горели звезды.

– Не слышит?.. – неуверенно произнес Валентин, и было непонятно: вопрос это или ответ.

– Так слышит или не слышит?

– Не слышит… наверное.

– А может, все-таки слышит? – снова озадачил дедушка Тайбулы, хотя только что практически убедил его в маловероятности такого предположения. – Представь на минутку, что ты – часть Его! Маленькая, мизерная, но все-таки часть!

Валентин смотрел на старика не отрываясь. Его мировоззрение только что перевернули с ног на голову, после чего проделали эту штуку еще раз. Он поднял взор к небу, пытаясь хоть что-нибудь там разглядеть.

– Вот если тебя сейчас уколоть тоненькой острой иголкой, ты это почувствуешь?

– Скорее всего почувствую, особенно если воткнуть во что-то твердое.

– Правильно. У тебя на теле множество разных точек: и чувствительных, и не очень. Есть клеточки, которые только зарождаются, а есть такие, которые уже отмирают. Ты понимаешь, сколько разных причин может повлиять на то, почувствуешь ли ты этот укол. Вот, например, ты куда-то бежишь, и тебя в это время уколола или просто поцарапала маленькая веточка. Ты обратишь на нее внимание?

– Нет, конечно.

– А если ты, например, рубишь дрова, и в тебя отлетела щепка. Ты это заметишь?

Валентин даже не стал ничего отвечать.

Он не был набожным. После всего, что ему довелось испытать, вера в «доброго дедушку на облаках» казалась ему детской сказкой. Но сейчас, после разговора с шаманом, он впервые задумался: если высшие силы действительно существуют, то они уж точно не похожи на уютную картинку из книжки в воскресной школе.

«Бог – он как командир воинской части, – вдруг осенило его. – Ты молишься, когда уже не осталось никаких шансов на спасение, надеешься на помощь, а он даже не знает твоего имени. У него свои глобальные планы, свои масштабы. И если твой взвод попал под обстрел – ну что ж, бывает. Война есть война».

***

Прошло пять дней с тех пор, как друзья Филиппа прибыли на Алтай. Все это время они не сидели сложа руки: объездили самые дальние турбазы, прошлись на лодке со специальным водометным мотором вверх по течению, встречались и общались с местными жителями, с туристами, с проводниками – никто из них ничего не видел и не слышал о пропавшем фотографе.

В пятницу вечером Максим, Артем и Дина сидели в той самой беседке, где почти неделю назад встретились с группой, в составе которой приехал Филипп. Да и настроение было почти такое же – уныние и подавленность. Все понимали, что дальше искать нет смысла. Ими овладело ощущение безысходности… Они сделали все, что было в их силах, но уезжать означало предать Филиппа.

Первым заговорил Максим:

– Надо решать, что будем делать.

– Я здесь останусь, – сразу заявила Дина.

Максим бросил взгляд на Артема – у того на скулах заиграли желваки.

– Что собираешься делать? Есть идеи? – спросил у нее Максим.

– Нет, – покачала головой Дина. – Я просто не могу отсюда уехать, и все! Вот он вернется, а я там, в Москве, веселюсь! Да?

Максим все понимал и к словам не придирался. Он и сам не мог представить, как возвращаться домой без Филиппа.

На газовой плите засвистел чайник, Артем поднялся из-за стола и налил воду в кружки. Помакав пакетик с заваркой, он вынул его и бросил в мусорный бак.

– Я с восьмого класса с Филиппом дружу, а знаю его еще дольше, – произнес он, так и оставшись стоять.

Максим подвинул кружку к себе и тоже заварил чай. Дина сидела, уставившись в сгустившуюся темноту.

– Он попал к нам в детский дом, когда мы в шестом классе учились. – Артем помолчал, будто что-то припоминая, и сообщил: – Его мать сдала.

– Как это? – поднял на него взгляд Максим.

– Ничего себе, – промолвила Дина, оторвав взгляд от темноты. – Он говорил мне, что его родители умерли.

– Не совсем так…

***

– Семья Филиппа жила в Одессе, – стал рассказывать Артем. – Его родители были музыкантами государственной филармонии. Оба играли в оркестре: мама на скрипке, папа на фортепиано.

Особенно талантливым считался отец, Андрей Озерский, – он был ведущим солистом их музыкального коллектива. Его постоянно приглашали на различные конкурсы, соблазняли перейти в более маститые коллективы и даже пытались переманить в Ленинград… Но он никуда не уезжал: не хотел расставаться с супругой. Филипп говорил, что они очень любили друг друга. Молодые, талантливые, достигшие успеха еще в советское время, они долго не решались на ребенка, боясь, что это может помешать их карьере. Поэтому появление Филиппа нарушило все их планы… К тому же вскоре Советский Союз распадался, и на его территорию хлынуло все то, что до сих пор считалось запретным, а потому особенно привлекательным. Тогда еще никто не знал, чем все это обернется, и искренне радовались появлению американских шмоток, «Макдональдса» и голливудских боевиков.