Виталий Кленов – Дина (страница 8)
– Да уж, придется потрудиться!
– Плохо, да?
– А чего хорошего-то? Не завидую я тебе, турист. Ноги не двигаются, память отшибло!
Действительно, ситуация выглядела катастрофической, и парень приуныл. Валентин это сразу заметил.
– Тут все от тебя будет зависеть, ясно? Проявишь характер – встанешь на ноги. У нас мужики и не с такими ранениями в строй возвращались. А там, глядишь, и память вернется. Голова-то у тебя вроде соображает.
В дверях появился старик. Он словно знал все заранее и сразу принес свою пиалу с отваром. Валентин поднялся с места и помог напоить раненого.
– Дедушка Тайбулы, я тут с парнем пообщался – у него ноги совсем не шевелятся, а еще он не помнит, как его зовут. Вообще ничего не помнит.
Старик посмотрел на молодого человека и вышел во двор, а спустя несколько минут вернулся с бубном, изогнутым ножом с костяной ручкой и глиняным горшком. Горшок он поставил на пол и, положив в него пучок сухих трав, стал разжигать огонь. Увидев, что хозяин дома все еще здесь, он подтолкнул его к дверям.
– Иди, Муроц. Твоя много думатя нада!
Валентин вышел. Старик снова взглянул на засыпающего туриста и взял в руки бубен…
***
Дедушка Тайбулы приходил к ним каждый день, и каждый раз отправлял Валентина из дома, а сам занимался с раненым. Тот ничего особо не видел – почти сразу засыпал. Но ему становилось все легче, и силы постепенно прибавлялись.
Как-то раз утром молодой человек проснулся от возни, которая происходила у него над головой. Он открыл глаза и увидел над собой крепкие мужские локти и задранную кверху голову Валентина. Тот мастерил над его кроватью какое-то приспособление. Уже рассвело, и хозяин не особенно беспокоился, что прервет сон больного.
Наконец Валентин отошел в сторону, и оказалось, что на уровне груди парня с потолка свисает крепкая веревка с деревянной рукоятью, за которую можно подтягиваться.
– Вот! Твой первый тренажер готов, – бодро произнес Валентин, подергивая за деревяшку. – Начнем с рук.
– Спасибо, – без энтузиазма отреагировал раненый, разглядывая веревку.
– Ну, давай. Пробуй!
Парень взялся за древко и попытался подтянуться: руки напряглись, голова немного оторвалась от подушки, но подняться он, конечно же, не сумел. При этом Валентина удивило, что хилый турист намертво вцепился в древко, и хотя у него ничего не выходило, он ни за что не собирался отпускать тренажер. Руки в конце концов затряслись, ослабли и плетьми упали на одеяло, а древко сиротливо закачалось под потолком.
– Нет, – огорченно выдохнул парень, – у меня ничего не получится!..
– Да! – твердо произнес Валентин и похлопал его по плечу. – Ты молодчина! У тебя все получится, можешь не сомневаться!
***
Прошло еще несколько дней, и каждое утро для искалеченного туриста начиналось с процедур дедушки Тайбулы. Он приходил, поил его отваром (очень гадостная вещь), раскуривал свои травки, после чего раненый засыпал, несмотря на глухие удары бубна и пение.
Подтягиваться у него еще не получалось, зато удавалось переворачиваться с боку на бок. Это заметил Валентин.
– Ты, когда ворочаешься, не чувствуешь боли?
Парень отрицательно помотал головой.
– Ну-ка, дай я тебя переверну…
Он положил его на живот и растер мышцы спины. По изувеченному телу разбежалась кровь, открывающая сдавленные сосуды, и спину закололо иголками. Можно прожить целую жизнь и ни разу не ощутить подобного: болезненное, но необыкновенно приятное тепло, расползающееся по телу.
С тех пор Валентин устраивал такую процедуру каждый день, и дела больного сдвинулись с мертвой точки. Он потихоньку стал все увереннее подтягиваться. Было заметно, что мышцы его рук окрепли и стали гораздо сильнее.
Как-то в один из дней – на рассвете, пока к ним не пришел дедушка Тайбулы, – Валентин подхватил парня на руки и вынес во двор, уложив на специально сколоченный для этой цели настил. У того чуть не закружилась голова: не от воздуха, а от окружающей обстановки. До этого дня в распахнутую дверь он видел только кусочек полянки, пару деревьев и участок воды. Но оказалось, что поляну окружал высокий кедровый лес, а внизу, в каких-нибудь пятидесяти метрах от дома, лежало огромное озеро с прозрачной голубой водой. За ним высился горный хребет, среди которого виднелось несколько снежных вершин. Безумно красиво!
Парень сложил пальцами двух рук прямоугольник и сквозь него посмотрел на горы. Валентин это заметил и предположил:
– Ты, случайно, фильмы не снимал?
Как и всегда при таких вопросах, парень попытался хоть что-нибудь вспомнить, но и на этот раз в памяти ничего не откликнулось, поэтому он лишь пожал плечами.
– Знаешь, как тебя дедушка Тайбулы называет?
Раненый прекратил рассматривать горы и с интересом взглянул на Валентина.
– Как?
– «Найдёж»!
– А что это значит?
– Найденыш.
Парень улыбнулся.
– Ну да, подходяще. Он так странно говорит, что я зачастую его не понимаю.
– Ну, я-то с ним уже два года. Да и разговаривать мне здесь больше не с кем. Осенью еще рыбаки приезжают тайменя ловить – вот и все мои собеседники. Но теперь нас будет трое, – улыбнулся Валентин, присев рядом на настил, и осторожно постучал костяшками пальцев ему по голове, – пока ты не скажешь, кто ты есть!
– Странно как-то: ничего о себе не помню, – почесал лоб молодой человек, – хотя знаю, что где-то есть города, самолеты, интернет. Почему так?
– Не знаю. Зато у меня есть уверенность, что рано или поздно ты все вспомнишь! Уж больно хорошо твоя голова соображает, хотя вначале я всякое про тебя думал. А пока вспоминать будешь, давай тебе имя придумаем. Надо же как-то к тебе обращаться.
– Давай…
– Может, Иван? – предложил Валентин. – Иван Найденов!
– Можно Иван. Я не против.
– Хорошее имя. Русское! – удовлетворенно кивнул Валентин. – Не хочу я тебя найденышем звать – в этом есть какая-то безнадега. Другое дело Иван Найденов! Только не от слова «нашли», а от слова «нашелся». Или даже «найдется». Мне кажется, так звучит куда более оптимистично, верно?
Валентин обернулся, и в этот момент из-за угла появился дедушка Тайбулы с пиалой.
Глава 3
Возвращение к жизни
Москва
Из аэропорта Дина поехала к себе домой. Как ни уговаривали Максим и Артем ее проводить, она не согласилась. Ей хотелось побыть одной, чтобы никого не видеть и не слышать. Она корила себя за то, что прекратила поиски Филиппа. Будто могла сделать что-то еще, но не сделала! Ее съедали сразу два чувства: потеря любимого человека и чувство вины за то, что не смогла его найти.
Ее то и дело охватывало отчаяние, и она даже думала, что теперь в этой жизни ее больше ничего не удерживает. Почти ничего… Кроме одного – их будущего ребенка.
С момента возвращения с Алтая Дина не отвечала на звонки и ни с кем не общалась. У нее был лишь один собеседник – Филипп: с ним она разговаривала каждый день и каждую ночь.
Он был повсюду и в то же время нигде… Его присутствие ощущалось в вещах, которые Дина перестирала и тщательно выгладила, сложив на полку. Он чувствовался в фотографиях на стене и в альбомах. Не в своих портретах, а в тех, которые делал.
Она помнила все их совместные съемки. Вот они всей компанией сидят у костра на Бесовом Носу, вот в сторожке у Митрича слушают рассказы бывалого лесника, а вот совсем страшные кадры, когда они повстречали в тайге медведя. На следующей фотографии Филипп говорит трогательный тост о любви и дружбе на свадьбе друзей. Они с Филиппом тогда были свидетелями у Инги с Артемом, и их заставили поцеловаться – якобы это могло подсластить семейную жизнь молодоженов. Да они особо и не сопротивлялись, и теперь все это сохранилось в альбомах.
Любимая же фотография Дины висела на стене в комнате-студии. На ней была запечатлена она сама, в полный рост. Этот портрет нравился ей не потому, что на нем она получилась особенно красивой, а потому, что это был самый удивительный период их жизни.
Они тогда только вернулись из Карелии, и между ними еще не было ничего серьезного, кроме взаимной симпатии. Им просто хотелось постоянно находиться рядом, хотелось дурачиться, шутить, прикасаться друг к другу. Не было еще ничего – кроме электрических разрядов в воздухе и невероятного взаимного притяжения, которое невозможно было скрывать и подавлять.
В те дни Дина все время проводила в студии Филиппа. И вот как-то раз ближе к вечеру, когда завершились очередные съемки, он не стал отключать оборудование, а сказал, что хочет ее пофотографировать.
Снимок получился самым обычным: Филипп настраивал свет и сделал пробный кадр, чтобы внести корректировки в освещение. Дина в этот момент даже не позировала, а просто стояла и наблюдала за его действиями. Он долго разглядывал сделанный снимок, потом подошел к оборудованию и все выключил.
– Пойдем пить чай! – только и сказал он.
Дина подумала, что она сегодня не очень хорошо выглядит и у Филиппа пропало желание ее фотографировать, поэтому не стала ни о чем спрашивать.
В тот день они никуда не уехали – остались в студии и пили чай с печеньем курабье, купленным на развес. Потом полночи разговаривали и уснули прямо там, на диване. А когда проснулись, оказалось, что она лежит у него на плече и обнимает. Дина тут же прижалась к нему и поцеловала…
С той самой ночи они больше не расставались, а через пару месяцев решили купить квартиру. Они продали две свои однокомнатные, добавили все сбережения и купили трешку с ремонтом в только что отстроенном жилом комплексе на берегу Москвы-реки. Место подбирали специально, чтобы быть поближе к друзьям. Получилось, что и с Шубиными, и с Ратниковыми они оказались связаны одной общей дорогой – Звенигородским шоссе, а если учесть, что студия Филиппа располагалась на Красной Пресне, то место удобнее трудно было представить.