Виталий Иванов – О жизни. О смерти. И о бессмертии (страница 4)

А. А как же не самоубийца? Сам в руки отдался, да и потом спастись мог, но не захотел – захотел смерти. А может, ее Он искал?.. И искал! Потому, что невыносимо было страдание. Тяжела ноша гения, каждый его хочет достать, норовит ткнуть в него палкой, да побольнее. А когда забьют его, забросают камнями или доведут до того, что он сам будет искать смерти и найдет скоро – хитрое ли дело для гения? – вот тогда у трупа его, у креста, начнутся рыдания: «Слава, слава великому! Он был среди нас. И страдал за нас! Он один знал! Говорил нам!»

Но страдал Он не за вас, а из-за вас, неразвитые, пустые, обыкновенные люди!..

В. Это совсем уже ни в какие ворота…

А. Вот были писатели, говорившие, что убийство себя – высшая свобода сознания; и что не может человек жить, зная, что после него ничего не останется, когда ничего нет после смерти; и что только наличие Бога озаряет смыслом существование… Действительно, если теряется вера, что после смерти твоей от тебя чего-то останется, зачем тогда жить, себя, другое что-то беречь? Зачем? «После нас – хоть потоп!..»

В. Но ведь останется что-либо от человека или же не останется – зависит не только от самого факта наличия или отсутствия Бога – чтобы под Богом не понимали, а еще оттого, сможет ли человек совершить в жизни своей нечто существенное, оставить то, что понадобится людям даже после смерти его. Оставь – и останешься. При чем здесь Бог? Имел человек значение в жизни, расширил горизонты мира материального или духовного, внес нечто новое – вот и след его; и чем больший след, тем дальше будет он виден. Конечно, можно сжечь храм, славный перед всем миром, или уничтожить сто миллионов – и след останется. Но это будет отметина Хаоса. А можно построить духовное здание добра, разума, истины; и здание это, дворец, будет стоять тысячелетия, нельзя его будет сжечь или разрушить никому, никогда. И будут молиться в нем миллиарды – молиться, т.е. учиться, приобщаться к добру и разуму. И даже если какой-нибудь негодяй станет уничтожать эти самые миллиарды большими частями, здание все равно будет стоять, нельзя ведь всех уничтожить, тогда надо действительно всех – и себя тоже. И даже, прежде всего, – себя. Вот Вам и жизнь после смерти. А ведь мы с Вами уже говорили – и это известно давно – что любая мысль, понятие, родившись, не исчезает уже никогда, надо только ее хоть раз сказать, и чтобы кто-нибудь другой понял. Вот Вам и бессмертие, бессмертие в мысли.

А. Но ведь это совсем не то же, что бессмертие души?..

В. Отчего же не то? Это и есть. Ведь мысль-то остается какая? Та, которая отличает Вас от всех прочих, то новое, что внесли в мир именно Вы. Значит, в остальном по сознанию своему Вы просто ничем не отличались от массы уже существующих идей и понятий. Сложение части из общей массы и Вашей единственной новой мысли – двух, трех, тысячи мыслей, все это зависит от Вас – и есть Ваша внутренняя сущность, т.е. бессмертная Ваша душа. И что здесь самоубийство? Физически Вы себя можете убить, лишить тела свою бессмертную душу, но можете Вы уничтожить саму душу свою? Или другой кто, когда-нибудь? Нет! Это возможно в одном только случае…

А. Каком же?

В. Если нажмут красную кнопку.

А. Нажмут кнопку?

В. Которая разрушит все, всех и вся; если Земля перестанет существовать. А возможно, что для этого надо перевести в начальное состояние, близкое к субстанции, не только Землю, но и солнечную систему, галактику нашу и даже Вселенную. Ведь лучи, поля – мы не знаем пока, что именно – мыслей Ваших не остановить, они существуют и уже распространяются беспредельно.

Но какой самоубийца решится убить себя по-настоящему, т.е. убить бессмертную душу свою? Нет, в это не верю. Да сегодня и очень, очень долго еще это будет и невозможно.

А. Что же, по-Вашему, для уничтожения одной мысли даже уничтожения Земли не достаточно? Это похоже на бред.

В. Хорошо бы всем в него верить. Я же верю и полагаю, что – не достаточно. И когда-нибудь, убежден, это будет доказано. Будут собраны все мысли за всю историю жизни и точно определены родители каждой. Но относиться, конечно, это будет лишь к новому. Всякое повторение проследить невозможно, да это не интересно, и ни к чему.

А. Вот как… Значит, настоящий самоубийца должен найти или сделать сначала такую «красную кнопку»?

В. Именно так. А обыкновенное самоубийство – либо глупость, либо единственный выход, когда страдания духовные или физические превышают возможности человека.

В определенном смысле, самоубийство – наиболее простое и легкое, но абсолютно бездарное разрешение проблемы неисполнимой мечты о существовании однополюсного магнита, или же – «рая».

1989

Убить человека

Атеист. Всех жалко… И каждого можно убить!

Убить человека… Об этом не хочется думать, писать, говорить… И однако, в жизни есть такая возможность. Которая очень легко может оказаться реализованной. Даже без нашей сознательной воли. Случайно, к примеру. И что же дальше тогда?..

Верующий. Вы можете убить человека?!..

А. Могу. Каждый может убить любого. Насекомое, животное, человека… Ближнего своего – родного самого человека. Первого гения, Президента, чемпиона мира среди профессионалов по боксу, крестного отца мафии… Кого угодно можно убить. Вопрос не в том можно или же нет. Хочу я этого или нет – вот в чем главный вопрос!

Нормальный человек никого не хочет убить. Не хочет в нормальных условиях, не думает даже об этом. А если и думает, то со страхом и отвращением. Сумасшедших надо изолировать и лечить! Не надо ставить человека в противоестественные, искусственные условия, когда ему приходится бороться за собственное существование и благополучие ближнего к нему мира – средствами, выходящими за пределы разумного. Такими средствами, которыми он не хотел бы, чтобы другие использовали против него. Зачем ставить людей в подобное положение, вызывать ненависть, желанье убить?

Да, я могу убить человека. Я сознаю это, осознаю! Но не хочу убивать. Разумом, сознательно не хочу, абсолютно! И, поэтому, вряд ли убью когда-нибудь. Надеюсь, у меня не будет в этом крайней необходимости. Другие же, многие, считают, что они никого не могут убить. И вдруг убивают… Бессознательно живут и бессознательно убивают. Их сдерживает только мораль, подражание круговое друг другу. Но, если большинство ставится в положение, когда для поддержания существования, просто для выживания надобно убивать, и кто-то, не выдержав, первый начнет, а затем – остальные… Все друг другу в этом начнут подражать – не в доброте, не в дружбе уже, но в убийстве и злобе. Начнется ничем не сдерживаемая бойня. И пострадают все, в том числе те, кто изначально ставил людей в подобное положение. Не просто как-нибудь пострадают – умрут, в самом прямом, непосредственном смысле. Жуткою смертью. Вот к чему приводит отсутствие разума.

И вот пробуждают во мне желанье убить… Темную силу, превозмогающую меня, меня лучшего. Не хочу убивать, но я вынужден. Мир заставляет меня делать то, что сам он не хочет во мне.

Остановит ли меня возможное наказание? Свободного человека внешнее наказание не пугает. Для него страшное – совесть. Но, когда даже и совесть, наше внутреннее ощущение справедливости говорит о полной, вопиющей несправедливости существующего порядка вещей, совесть, концентрирующая в себе общее мироощущение человека, положение его в мире, говорит, призывает нас не к милосердию, не к компромиссу уже, но, наоборот, утверждает, что, если и дальше терпеть это все, то ты не выполнишь мировой своей функции, Миссии, заданной тебе миром и Богом. И не только ты не выполнишь, если дальше будешь терпеть, может быть, не выполнят все…

Людей могут загнать в такие условия, что самые искренние, лучшие, избранные будут готовы уже на убийство, сама совесть их будет подталкивать на убийство! И они начнут убивать. Сознательно убивать, даже вовсе без злобы, но только по необходимости. Холодно и расчетливо убивать – сотни, тысячи, миллионы… Живых людей! Может быть, обливаясь кровью душевной, но все равно – убивать! Стоит только начать, потом это тоже входит в привычку. И даже тянет к убийству, как ко всякому острому ощущению.

Что значит – убить человека? Это означает уничтожить самое высшее, прекрасное в мире.

Убить человека – убить в себе лучшее. Все мы части одного и того же и, убивая других, убиваем себя. Себя лучшего, в себе лучшее.

Да, я могу убить. Но я не хочу!

В. Убийство людей противоречит желаниям Бога и мировым целям.

А. Но ведь в борьбе побеждают и выживают сильнейшие. Соревнование, где приз – жизнь, проигрыш – смерть, мобилизует все человеческие резервы, максимально развивает способности, сознание в целом.

В. Убийство развивает сознание?!..

А. Развивает, конечно. Но я не сказал, в нужную сторону. Здесь развивается зло за счет вытесненья добра. Это отрицательное развитие.

Сдерживающим ограничением от убийства, обычно, является мораль, религиозные заповеди. Человек, освобождающийся от этих ограничений сознания, – убийца.

Что еще может сдерживать? Только личное «хочу – не хочу», желаю или же нет. Два ограничения сознания – внешнее (общественное) и внутреннее (личное). Внешнее, общественное складывается как объективное, навязываемое мировою необходимостью выживания социума. Внутреннее, субъективное воление – произвольное желание, вызываемое ассоциациями, перебором ассоциаций и часто в большой мере случайностной, произвольной остановкой на одной из них. «Я так хочу!» – вот результат. Это последнее – самое страшное, непредсказуемое.