Виталий Хонихоев – Тренировочный День 14 (страница 10)
— Я выйду на площадку, — продолжала Квета. — Выпустит меня Гавел или нет — я буду там. Как капитан команды. Потому что так будет правильно. Никто не отстранит меня до конца матча, для отстранения нужны причины, нужна процедура. До конца этого матча я тут капитан. Слышите?
Немцова подняла голову.
— У меня сестра в Брно, — сказала она. — Катержина. Двадцать лет, учится на медика. Такая же мелкая. — Пауза. Бойлер гудел. — Можете передать пану Гавелу, что я тоже не буду.
Петра выдохнула — длинно, со свистом, откинувшись на стену.
— Господи. Я уж думала, одна тут нормальная осталась.
— Ты не одна, — сказала Павла и потёрла лицо обеими ладонями. Потёрла так, что кожа покраснела. — Просто…
Не договорила. Не нужно было.
Все смотрели на Коваржовых. Потому что без них разговор не стоил ничего. Именно они — на сетке. Именно их руки ближе всего к чужим лицам. Именно им Гавел приказал «задеть рукой в блоке над сеткой».
Ярослава стояла у шкафчика. Лицо — закрытое, нечитаемое. Она смотрела на Квету долго, не мигая, и Квета выдержала этот взгляд, хотя ноги уже подрагивали от адреналина, а куртка окончательно сползла и держалась на одном локте.
— Жёстко, — сказала Ярослава. — Но честно.
— Жёстко, но честно, — повторила Мирослава. Первые слова за весь перерыв.
— И я хочу обыграть эту восьмёрку, — добавила Ярослава. — Чисто. Блоком. Прыгнуть выше, чем она скидывает. Мирка?
— Прыгнем.
Квета села. Ноги не держали. Адреналин схлынул, и колено напомнило о себе — тупой, ноющей болью под чашечкой.
— Ну, — Павла хлопнула ладонями по коленям. — Пошли играть в волейбол.
Коваржовы вышли первыми — одновременно оттолкнулись от шкафчиков, одновременно шагнули к двери. Немцова — следом, не оглядываясь. Петра сжала Павле плечо, и сёстры вышли вместе.
Квета поднялась последней. У двери обернулась — скамейки, шкафчики, бойлер в углу, мокрое пятно на потолке, которое она просила заделать с прошлого октября. Это все еще ее клуб, пусть ненадолго. Может быть, у нее в этом клубе уже нет будущего, зато все еще есть настоящее.
Она поправила куртку и закрыла за собой дверь.
— И мы снова в эфире, дорогие слушатели! С вами Властимила Коубкова и Йиржи Пехачек, мы ведём репортаж из спорткомплекса «Олимп», где через несколько минут начнётся решающий третий сет товарищеского матча между хозяйками площадки и московскими «Крыльями Советов». Счёт в матче — один-один. Только что мы пережили как разгром команды гостей в первом сете, так и впечатляющий камбек москвичей во втором! Накал страстей в спортивном комплексе «Олимп» достиг предела, кажется, отсюда я чувствую волнение зрителей и слушателей, трибуны находятся в состоянии спортивного экстаза, пан Пехачек!
— Я не видел такого со восьмидесятого, когда наша футбольная команда взяла «золото» на Олимпиаде в Москве, или с восемьдесят первого, когда у нас в городе прошел финал XXII чемпионата Европы по баскетболу! И Станислав Кропилак, наш национальный герой и кумир молодежи сумел-таки вырвать победу! Да, третье место, но пражане так болели за нашу команду! Вот и сегодня в воздухе висит напряженное ожидание третьего сета!
— Третий сет — решающий, уважаемые слушатели! Если бы вы видели эти трибуны, слышали гул голосов, видели лица пражан, вам бы тоже стало жарко! А все мы знаем, что когда вам жарко, на это есть только один ответ!
— «Оранжада»?
— «Оранжада», пан Пехачек. Освежающий напиток для всей семьи! Натуральный вкус апельсина, витамин С и пожелания успеха в каждой бутылке!
— Снова спонсор. К их чести, могу сказать, что в будочке у нас действительно стоит ящик сэтой самой «Оранжадой» и она довольно неплоха на вкус… даже чувствуется апельсин. Где-то там глубоко… впрочем хватит про спонсора. Вернемся в спорткомплекс «Олимп», где вот-вот начнется третий сет товарищеского матча между командами городов-побратимов Прагой и Москвой! От Праги выступает спортивный клуб «Олимп», городской клуб, капитан Квета Моравцова, от гостей… как там? «Ария Московского Гостя», да? От гостей выступает команда «Крылья Советов», капитан Сабина Казиева, но с нами запасной состав команды, временным капитаном тут Мария Волокитина.
— Впечатляющий матч, пан Пехачек, поистине впечатляющий матч. В прошлом сете я даже дышать порой забывала! С нашей стороны, как всегда, на высоте была пара Яра-Мира, сестры Махачковы и конечно же Хана Немцова. Со стороны московских гостей — либеро Лилия Бергштейн и конечно же «восьмерка», загадочная девушка с пластырем на переносице и труднопроизносимой фамилией…
— Знавал я одного пана из Моравии, пана Пшепшеслава Щиборща…
— Команды выходят на площадку. Советская сторона — первая. Тот же состав?
— Они снова сменили состав! Бергштейн, Железнова, эта восьмерка с трудной фамилией, Федосеева, Синицына и Волокитина!
— Капитан?
— Капитан. Номер три. Та самая Мария Волокитина, которая села на скамейку во втором сете.
— И они выпускают её на решающий сет.
— На решающий сет, пан Пехачек. Когда ставки максимальные. Тренер возвращает капитана. Это не про тактику — это про характер.
— А «Олимп»?
— «Олимп» выходит… и… пан Пехачек. Моравцова.
— Опять?
— Опять. Квета Моравцова. Капитан настоящего «Олимпа». Она в стартовом составе на третий сет.
— Вместо кого?
— Вместо Прохазковой. Слушайте, я не знаю, что произошло в их раздевалке за эти десять минут, но обе команды выпускают своих капитанов на решающий сет. Обе. Одновременно. Как будто оба тренера прочитали одну книгу на ночь.
— Или оба поняли одно и то же.
— Возможно. Что этот сет выиграет не тот, кто сильнее бьёт, а тот, у кого крепче хребет.
— Кстати, о хребтах. Я тут наблюдал за залом в перерыве. Знаете, что интересно?
— Что?
— Ложа. Ложа для почётных гостей. Товарищ Грдличка ушёл ещё в середине второго сета, это мы с вами видели. Богдалова — ещё раньше. Так вот, в перерыве в ложу пришли двое новых. Я не разглядел лиц, но один — в военной форме. Советский офицер, судя по погонам.
— Вот как?
— А второй — наш. Чех. В штатском. Они сели рядом. Разговаривают.
— Интересно, пан Пехачек. Очень интересно. Грдличка уходит — военные приходят. Но мы с вами спортивные комментаторы, а не политические обозреватели, поэтому оставим эту тему людям с более высоким допуском и более низкой зарплатой.
— Согласен. Тем более что на площадке происходит кое-что поинтереснее.
— Что?
— Пан Дворник.
— Томаш?
— Томаш Дворник. Он простоял у ограждения весь перерыв. Десять минут. Не сел, не ушёл, не сходил за водой. Просто стоял и смотрел на пустую площадку.
— Может у него ноги затекли, и он боится, что если сядет — не встанет.
— Власта.
— Ладно, ладно. Влюблённый мальчик стоит у ограждения и ждёт свою маленькую богиню приёма. Это мило. Это очень мило. И я бы растрогалась, если бы не четыре бутылки «Оранжады», которые сейчас устраивают революцию в моём желудке.
— А вот и она. Бергштейн выходит на площадку. И… Власта, вы это видите?
— Вижу, пан Пехачек. Вижу. Но оставим некоторые вещи, они не для эфира. Скандал, скандал, конечно… боже эта мелкая либеро приехала сюда на день и уже увезет с собой в Москву сердце нашего чешского кумира всех девушек… обидно, пан Пехачек.
— Я не об этом, Власта. Посмотрите с каким настроем ступают капитаны команд! Решительные лица, уверенная поступь…
— Дуэль, пан Пехачек. Будет дуэль.
— Будет великий сет, Власта.
— Свисток! Третий сет! Подаёт «Олимп»! Подаёт… Моравцова!
— Моравцова? Квета? Капитан подаёт первый мяч⁈
— Капитан подаёт первый мяч на своей площадке, пан Пехачек. На площадке, где она знает каждую доску в паркете. И мяч летит…
Глава 6
Глава 6
Квета подбросила мяч вверх, привычным жестом, отработанным до автоматизма. Обычная верхняя подача, то самое движение, которое она могла бы повторить во сне. Подбросить мяч вверх, проследить за тем, как он взмывает к потолку, останавливается, замирает там, наверху… и потом падает вниз. На второй трети этого падения — оттолкнуться ногами от покрытия, зараннее выбрав слабину в коленях, толкнуть планету вниз, взлетая вверх с отведенной назад рукой.