Виталий Хонихоев – Сяо Тай и Божества Северного Ковша (страница 20)

Возле восточной стены выстроилась целая процессия носильщиков с лакированными красными сундуками — свадебными дарами. Они двигались медленно и торжественно, стараясь не уронить драгоценную ношу. За ними следовали слуги с подносами, на которых поблескивали золотые чаши, нефритовые украшения и шелковые свитки.

В противоположном углу двора повара суетились вокруг огромных жаровен, откуда поднимались столбы ароматного дыма. Кто-то тащил целого зажаренного кабана, кто-то — горы персиков и личи в плетеных корзинах. Один из помощников поваров опрокинул поднос с пирожными, и теперь три слуги на четвереньках собирали рассыпавшиеся сладости, пока старший повар размахивал половником и что-то гневно выкрикивал.

А прямо под окном, где сидели Сяо Тай и Мо Ван, слуги расстилали огромный красный ковер, расшитый золотыми драконами и фениксами — по нему должны были пройти новобрачные.

— И что же тебя удивляет, Седьмая? — глубоким басом гудит Быкоголовый Мо Ван, когда-то бывший Третьим Братом с Горы Тянь Ша, Яростным Кабаном Чжан Хэем.

— Вот это вот все. — она тычет пальчиком в суету внизу, и слуга с рогами газели выбирает именно этот момент чтобы упасть с приставной лестницы вниз, под крики и ругань окружающих.

— Тебя удивляет то, что слуги падают? — поднимает бровь Мо Ван: — или же то, что если ты установил приставную лестницу под таким углом, да еще и на скользкий мрамор, то она неминуемо упадет? Надо признать, что тебя довольно легко удивить, Седьмая. А я-то думал, что ты достаточно искушена во всем этом. — он поводит толстой пятерней по воздуху, неопределенно шевеля пальцами: — дескать десятое перерождение, видела я и не такое уже… ты же легионы демонов и ракшасов повергла на Каракшатре, ты у нас воплощенный гнев Шивы и прочие сто восемь имен…

— О, Несущая Жезл и Череп! О, Та, Кто Пахтает Океаны! О, Мрачная Жрица! О…

— Хватит! — повышает голос Сяо Тай и невидимые глазу цветоносицы из ее свиты — тут же замолкают.

— Ты это специально, да? — качает она головой, оглядываясь по сторонам: — и как они умудряются меня везде найти? Самое главное — где они прячутся⁈ Из этих девушек вышли бы превосходные убийцы, я тебе говорю. Никогда не знаешь где какая-нибудь из них прячется со своей корзиной, лепестками роз, невинным выражением лица и проклятыми сто восемью именами!

— Как ты там говорила про своего друга Гоа Ци? Про то, что многое неведомо разуму в Трех Мирах. — хмыкает Мо Ван.

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. — цитирует Сяо Тай: — как-то так. Но меня удивляют не эти вездесущие цветоносицы моей свиты и даже не то, что они везде меня сопровождают, черт бы с ними. Меня уже не удивляет то, что Верховный Повелитель Преисподней выглядит как юноша лет шестнадцать, подозрительно похожий на девушку. Смущенный румянец на щеках у Князя Ада, подумать только! Не, не, не, меня это не удивляет. Я уже привыкла. Вот серьезно, привыкла. Видела, плавала, практикую. Сама могу тут шороху навести… у вас тут Ци навалом. Она, конечно, ярко-красного цвета и чуть тяжелее на отклик, но с учетом плотности и объемов создать тут Бомбу Ци или там Уравнение Вечного Деления На Ноль — не так уж и сложно будет. Бам и нет больше Преисподней. Это даже как-то успокаивает…

— Тебя такое успокаивает? Знать, что ты можешь в один момент уничтожить один из Трех Миров? — быкоголовый Мо Ван берет персик с тарелки и закидывает в рот. Не торопясь прожевывает его и бросает взгляд на свою собеседницу: — ты окончательно обрела свою былую силу, Дурга?

— Не называй меня так. — морщится она: — знаю я вашу манеру называться каждый раз иным именем, более подходящим под ситуацию и социальный статус, но для тебя я всегда останусь Седьмой Сестрой. Младшей сестрой. Маленькой Небесной Росинкой Сяо Тай. Так о чем это я? Ах, да… большой БУМ! Знаешь, что искусство — это взрыв?

— А?

— Не обращай внимания, внутренняя шуточка. Так я о чем? О том, что мне немного легче. Я многого не понимаю, многое не знаю. Наверное, что-то забыла, а что-то никогда и не знала. Все эти ваши ритуалы, кто за кем должен кланяться и кому именно, какой наклон головы держать, какие слова говорить и кому… — девушка выглядывает из окна во двор. Наблюдает за тем, как церемониймейстер в высокой шапке с золотыми колокольчиками отчаянно жестикулирует, пытаясь выстроить музыкантов в правильном порядке.

Возле южной галереи слуги устанавливают огромные курильницы из черного нефрита, и дымки благовоний уже начинают подниматься спиральками к небу, смешиваясь с ароматами жареного мяса. Один из демонов-слуг с головой тигра несет целую охапку красных фонарей, но постоянно роняет их, потому что его когти не приспособлены для деликатной работы.

Прямо по центру двора группа девушек-демониц расстилает шелковые полотнища с вышитыми на них символами удачи и плодородия. Ветер трепет края ткани, и им приходится придерживать их руками, что выглядит как какой-то странный танец — они то приседают, то встают на цыпочки, то бегут за улетающим краем полотнища.

— Так вот. — продолжает Сяо Тай: — я себя чувствую, как медвежонок из того анекдота, понимаешь? Все непонятно и местами даже страшно, но…

— А ну расскажи. Про медвежонка. — говорит Мо Ван: — не слышал.

— Ну это когда сидят зверята в песочнице и зайчик такой говорит «А у меня лопатка есть! Деревянная и выкрашенная в красный цвет!». А лягушонок в ответ говорит: «Зато у меня есть деревянный меч! Почти как настоящий!». Тут встревает лисенок и хвастается «Эх, вы, а у меня и совочек и кубики, и даже меч как настоящий!». Медвежонок мялся-мялся и как выпалит — «А я… а у меня… А я вам всем сейчас бошки поотрываю!».

— Какая интересная история. Это должно быть смешно? — уточняет Мо Ван, наливая себе немного подогретого вина.

— Наверное что-то потерялось в переводе. — признается Сяо Тай: — но вообще да. Истерически смешно. Понимаешь, у медвежонка ничего не было, но зато он может им всем…

— Головы оторвать, верно. — кивает Мо Ван: — это смешно потому что головы легко отрываются? Или потому, что глупо хвастаться игрушками если в твоей песочнице с тобой играет медведь?

— Пресвятая Гуанинь! И как ты умудряешься найти второй смысл в истории где нет и первого? — вздыхает Сяо Тай: — хотя в чем-то ты прав. Наверное. Но нет. Смешно тут должно быть, потому что у медвежонка ничего нет, но зато он очень сильный, понимаешь?

— Понимаю. — кивает Мо Ван: — совсем как ты. У тебя ничего нет, но ты сильная.

— Вот именно! — торжествующе говорит Сяо Тай: — наконец ты понял! Давай-ка мы с тобой за это дело выпьем. Брат ты мне или нет?

— Брат. — кивает Мо Ван и поднимает свой кубок: — выпьем! — и они выпивают. Сяо Тай поднимает кувшин и подозрительно глядит на него.

— Клянусь, он уже два раза должен был опустеть. — говорит она: — тут на взгляд не больше пол-литра, а у тебя кубок как пивная кружка, ты в одного уже бы его выдул. Бесконечный кувшин? Артефакт с вечно льющимся вином?

— Ха! Если бы! — внезапно развеселился Мо Ван: — такой артефакт был бы на вес Небесного Нефрита! Нет, конечно. Просто скрытый объем, чтобы не бегать взад-вперед. Такой вот кувшинчик где-то две бочки вина в себя вмещает, да еще и подогревает как наклоняешь… удобная вещица. Но вино туда наливать приходится…

— А жаль. — грустит Сяо Тай: — мне бы в путешествие вечный кувшин с вином пригодился бы. Я бы и от скатерти-самобранки отказалась, был бы кувшинчик-самоналивайка… так, о чем это я? — она кладет подбородок на ладони и смотрит вниз, на предсвадебную суету.

— Ты говорила что-то о том, что тебя удивляет вся эта суета, о Та, Которую Так Легко Удивить… — Мо Ван произносит имя нараспев с знакомой интонацией, Сяо Тай закатывает глаза, уже зная что сейчас произойдет…

— О, Несущая Дары Смерти! О Дарующая Облегчение! О, Открывающая Реки Крови! О…

— Да заткнитесь вы уже!

— … —

— А мне нравится. — пожимает плечами Мо Ван, наливая себе вина в кубок: — красивые у них голоса. И напевают они так… О, Несущая Дары Смерти… красиво же?

— Однажды я тебя стукну. — обещает Сяо Тай своему другу: — больно стукну. По голове. Прямо между рогов твоих. Кстати, я уже поняла, что ты Быкоголовый, потому что этот вот шлем в форме головы быка таскаешь, но… почему не кабанья голова? Ты же вроде как был Яростный Кабан Братства, Третий?

— Имена имеют свою силу, Седьмая. Тебе этого не понять, потому что ты вне категорий. Стоит мне только открыть рот и твои цветоносицы снова продекламируют твои имена… все твои имена. Но мы, обычные демоны — существа намного проще. У меня было одно имя в Поднебесной. Но теперь я демон, один из Князей. Третьим Братом, Яростным Кабаном Чжан Хэем я был там, в другом Мире. Тут я — Быкоголовый Мо Ван. Кстати, если бы не предыдущий Быкоголовый у меня никогда бы не появилась дочка.

— Интересные у вас тут брачные ритуалы…

— Это… немного другое. Голова быка, да, но остальное тело…

— Ради Пресвятой Гуанинь избавь меня от подробностей!

— Ха! А ты все еще невинная девочка, Седьмая!

— … а у тебя рога.

— Это шлем.

Они замолчали, глядя вниз. Тем временем суета во дворе достигла своего апогея. К центральному фонтану подкатили огромную красную арку, украшенную резными драконами и фениксами — под ней должны были пройти новобрачные. Целая команда демонов-плотников возилась с ее установкой, то и дело переставляя и выравнивая конструкцию. Один из них, с головой козла, размахивал молотком, выкрашенным в красный цвет, и что-то яростно объяснял остальным. У западной стены появились носильщики с огромными красными паланкинами — один явно предназначался для невесты. Его борта были инкрустированы золотом и драгоценными камнями, а шелковые занавески развевались на ветру. Рядом суетились девушки-демоницы в ярко-красных одеждах — очевидно, свита невесты, которая должна была сопровождать ее к алтарю. Прямо напротив главного входа во дворец рабочие устанавливали огромный алтарь из черного мрамора, украшенный золотыми иероглифами. На нем уже стояли ритуальные чаши, курильницы и свечи в золотых подсвечниках. Жрец в высокой шапке с длинными лентами проверял расположение каждого предмета, то и дело что-то поправляя. Музыканты наконец выстроились в правильном порядке — барабанщики справа, флейтисты слева, а цимбалисты в центре. Они начали пробную репетицию, и торжественные звуки свадебного марша поплыли над двором, заглушая крики и команды слуг. Возле кухонь появились столы, уставленные свадебными угощениями — целые жареные утки и гуси, горы фруктов, сладости в форме драконов и фениксов, кувшины с вином. Повара в белых колпаках продолжали выносить все новые блюда. А в самом центре двора, прямо на красном ковре, слуги устанавливали два золотых трона — для жениха и невесты. Троны были украшены резьбой и драгоценными камнями, а их спинки венчали изображения переплетенных драконов.