Виталий Хонихоев – Синдзи-кун и искусство войны (страница 13)
Улыбаюсь. Акеми мне нравится. Она прелестна в своем желании не бросать начатое и биться до конца. Вот из кого надо делать гвозди, двутавровые балки и клинки холодного оружия.
— Я не обижаюсь. — отвечаю я на вопрос. — Твои внутренние мотивы — твое дело. Пока я от тебя только добро видел, пусть… не до конца. — Акеми краснеет и фыркает, вспоминая как убегала от Майко с Акириным инструментом вниз по лестнице. Двенадцать этажей, между прочим.
— Просто… неожиданно было. — говорит она. — А ты, оказывается, такой извращенец.
— А то! — с гордостью говорю я. Отрицать факт — долго и муторно, придется пояснять что такое «извращения» в моем понимании и пусть я уверен, что теоретически эта прекрасная особь Мацумото владеет материалом, все же подобное может и в шок повергнуть. Неподготовленную аудиторию.
— Скажи, а кто эта девушка у тебя дома? Твоя любовница? Извини, если личный вопрос…
— Моя любовница? Скорее мой друг и даже наставник. — отвечаю я, вспоминая Майко.
— Она так откровенно одевается… не подумай, что я ханжа, но у вас такие отношения…
— Ну, что сказать. Вот я уверен, что у тебя, Акеми есть парень, — говорю я, продолжая идти рядом с ней вдоль стоек с украшениями, — но это же не мешает тебе проводить время со мной. Более того, я, как человек деликатный, не спрашиваю тебя кто этот парень, какие у вас отношения, один ли он у тебя и когда вы последний раз виделись.
— Но откуда ты знаешь?! — Акеми останавливается и впивается в меня требовательным взглядом. — Ты шпионил за мной?!
— А надо? — хмыкаю я. — У такой девушки как ты просто обязан быть парень. Хотя бы для того, чтобы ты отбивалась им от других парней. И даже если бы у тебя его не было, ты бы никогда в этом не призналась, а при первой возможности — обзавелась бы им. Следовательно — он у тебя уже есть. Думаю, ваши отношения как раз строятся на том, что ты над ним доминируешь, выплескивая свой внутренний бунт против системы клана, в невинные сексуальные забавы. Вот поэтому я верю тебе, что ты — Госпожа и не верю, что ты можешь быть Рабыней. Слишком уж ты рабыня в реальной жизни.
— Но… но я не об этом спрашивала!
— Акеми, ну как я могу с тобой обсуждать мои взаимоотношения с другими людьми? Подумай, если бы я так делал, это бы означало что в разговорах с другими людьми я бы обсуждал наши с тобой отношения. Ты бы этого хотела? Вот.
— Просто она так себя вела… — бурчит Акеми, принимая вид невинного цветочка.
— Майко? Она может. — улыбаюсь я. На неподготовленного человека Майко может производить сокрушительное впечатление.
— А почему ты считаешь, что у моего брата и Юки ничего не выйдет? — задает вопрос проницательная Акеми.
— Я так не говорил.
— Но думал! У тебя на лбу написано! — тычет мне в лоб пальчиком Акеми.
— Думал, да. — сознаюсь я. — Но кто я такой, чтобы выносить оценочные суждения…
— Нет, ты скажи. — упорствует Акеми. — Нам это важно.
— Хм. Ну хорошо. Давай присядем. — мы садимся на лавочку возле бутика. Мне не нравится ходить по магазинам. Никогда не нравилось.
— Я не психоаналитик, но, по-моему, ты и Юки — вы очень похожи. Снаружи вы скованы правилами приличия, хорошего тона, поведения в обществе, внутренним моральным кодексом, инструкциями по применению и прочим бредом. Вы — как взрыв гранаты, обернутый в сотни тысяч правил и норм. Долго ли вы будете выдерживать эту борьбу между собой настоящей и той, которая должна быть правильной? Ты, которая готова отказаться от личного счастья и жизни ради того, чтобы быть верной дочерью клана, безупречным инструментом дяди Минору, и она, которая была готова на такие же жертвы, лишь бы никто не подумал, что она неблагодарная и плохая дочь и человек, который не держит своего слова. Долго ли вы сможете удерживать тот взрыв негодования, гнева и отчаяния, который давит вас изнутри? Кстати, самый печальный ответ на этот вопрос — если вы сможете делать это всю жизнь.
— Правила нужны. — отвечает мне Акеми. — Без правил наступил бы хаос и анархия.
— Никто и не спорит, что правила нужны. — соглашаюсь я. — Но как мы узнаем, какие правила действительно нужны, а какие — надуманы?
— Правила установлены умными людьми. Старшими клана. — возражает мне Акеми. Ага, думаю я. Аргумент — загородиться авторитетами. Тут все просто: отрицаешь авторитет Старейшин — еретик и слушать тебя не надо. Соглашаешься, значит надо слушаться.
— Ты знаешь, что такое карго-культ? — спрашиваю ее я. Акеми вытягивает губы трубочкой и воздевает глаза вверх, пытаясь вспомнить. Отрицательно качает головой.
— Во времена последней войны многие острова Меланезии использовали как аэродромы подскока, базы обеспечения флота и попросту как пункты обороны. Представь себе людей, которые жили на этих островах — никому не нужные, аборигены с копьями и луками. — говорю я. — И вдруг приплывают люди в форме, вырубают леса, строят взлетно-посадочные полосы, возводят вышки наблюдения, машут флажками и с неба падают стальные птицы. В стальных птицах — все, о чем может мечтать человек — ящики с оружием, с консервами, с алкоголем и еще много всяких вещей. А потом война кончилась. Люди в форме забрали свои вещи, оставили пустые бочки и ящики и уплыли. К этому времени аборигены за это время уже привыкли к тушенке из банок, виски и жевательной резинке. И что они сделали? Они повторили то, что делали люди в форме — вырубили леса и построили взлетно-посадочные полосы, поставили вышки и людей с флажками. И стали ждать, когда с неба упадут стальные птицы с тушенкой, виски и жевательной резинкой. Не стоит и говорить, что на их аэродром не сел ни один самолет, хотя они очень старались.
— Глупые люди. — говорит Акеми. — Самолет нельзя призвать, выровняв землю и поставив вышку.
— Но они-то об этом не знают. Кстати, а ты знаешь, кто именно управлял всем этим выравниванием земли и постройкой аэродромов? Старейшины.
— Но…
— Самые мудрые люди племени, конечно же.
— Но ведь…
— Люди, которые устанавливают правила. И именно этими правилами и было установлено что вместо того, чтобы выращивать маис или, там, охотиться, надо вырубать деревья и стоить взлетно-посадочные полосы. В результате племя голодает и слабые умирают от голода, но старейшины установили правила. — закончил я поучительную историю. Акеми не смотрела на меня.
— Так что правила, это не всегда хорошо. И не всегда верно. А зажимая себя в тиски ты добьешься только того, что у тебя что-нибудь лопнет. Или артерия в мозгу, или терпение.
— Какая … интересная история. — говорит Акеми, поднимая на меня глаза. — Спасибо.
— Да, пожалуйста.
— Кстати, нас с Атсуши хотели отозвать. Ну как отозвать. Ты наверняка понимаешь, что мы с ним не сильно-то рвались сюда. У нас в Токио была жизнь. Нормальная жизнь, а не так, как тут. — говорит Акеми.
— Понимаю. — киваю я. Действительно, понимаю. Взяли из насиженного места в какой-нибудь элитной школе для кланов и сослали в провинцию. Само по себе стресс, так еще и задачи поставили заведомо невыполнимые.
— Дядя Минору говорит, что сюда люди Митсуи были направлены, что надо операцию сворачивать.
— Правильно говорит. — киваю я.
— Но мы с Атсуши решили остаться. — говорит Акеми. — Помочь тебе. И Юки. Потому что это будет правильно.
— Не думаю, что это разумно. — хмурюсь я.
— Это необходимо. — говорит Акеми и прижимается ко мне поближе. — Смотри, уже сейчас за тобой кто-то следит. Не оборачивайся!
Я поворачиваюсь туда, куда она смотрит и вижу любопытные лица, которые смотрят на нас из-за ближайшего столика в кафе. Читосе, Акира и Майко. С ними — Линда. Все — в черных очках. На них оглядываются прохожие.
— Точно, — вздыхаю я, — следят.
Глава 8
Первым делом — всегда эффективность. Сперва — выполнение задания, убедиться, что все прошло как надо, а уж потом — все остальное. Так ее учил отец, так ее учили в Академии, так ее учили в армии. Поэтому, только пройдя ситуацию несколько раз — она позволила себе сесть со всеми вместе за столик в кафе и напялить на себя нарочито аляповатые черные очки.
Она знала, как пройдут следующие несколько минут, она уже прожила эту ситуацию, лежа на крыше соседнего здания со снайперской винтовкой, второй раз она прожила ситуацию, следуя за Юки и Атсуши, третий — находясь неподалеку от входа, контролируя людей, которые входили в развлекательный центр. Она прожила эти несколько минут уже трижды и все прошло без происшествий: не появились боевые тройки Митсуи, не напали остатки Братства, даже мелких происшествий не было. Можно было спокойно вздохнуть и одной своей
— О, и ты тут. — среагировала на нее Майко, смешно выглядящая в темных очках. — Садись, только осторожно. Они нас не видят.
Линда села за столик. Она знала, что через сорок секунд начиная с этого момента девушка, которую Минору-сама приказал называть Акеми Мацумото — обратит внимание Сина на их столик и Син обернется, приложит руку к лицу и пробормочет что-то невнятное. В прицел снайперской винтовки ей не удалось прочитать по губам — ладонь Сина закрывала половину лица. Сорок секунд. Она в свою очередь достала черные очки, которые только что купила в бутике, выбрав самые нелепые и огромные — и напялила их на себя.
— Ого! — сказала Читосе. — А ты — в теме! Круто! — Линда пожала плечами и уставилась на Сина с Акеми. Оставалось пятнадцать секунд, необходимо, чтобы в тот момент, когда Син обернется, чтобы все они смотрели прямо на него не отрываясь. Иначе шутка пропадет, не будет того эффекта.