Виталий Хонихоев – Башни Латераны 5 (страница 18)

— Ужасы войны, — разводит руками лейтенант: — а я рассказывал, как однажды с девицей из целителей познакомился? Во время осады Вардосы как раз, когда по голову навесом маги Арнульфа залп дали, помнишь? Огонь, крики хаос! А я только-только с одной целительницей мосты навел, Розой ее звали, юная и крепенькая как круп у молоденькой кобылы! Схватишь и чувствуешь радость жизни, чтоб ее…

— Мы-то куда собрались? — не понимает Лео, пытаясь воссоздать у себя в памяти события вчерашнего дня.

— На тракт. К Белым Скалам. — говорит Густав, не отрываясь от своей миски с кашей: — ты вчера сказал, что почерк знакомый… сегодня Ференца с собой возьмем. Странные смерти по округе происходят.

— Точно. — Рудольф хлопает ладонью по столу: — проснись, малыш. Хватит уже вино дуть и по бабам… бери пример с Мессера, он как бы вчера не надрался и с кем бы в постели не проснулся — всегда как штык с утра был и все помнил.

— Белые Скалы… точно. — кивает Лео, вспоминая что Густав вчера сказал… Белые Скалы, разбойники… вырезанные глаза, визитная карточка Беатриче Гримани, по прозвищу «Ослепительная». Но ведь он убил ее… или нет? Он сглотнул.

— Ты лучше поешь. — говорит Густав, кивая на миску с горячей кашей: — а то потом кусок может в горло не полезть с непривычки. Все-таки исполосовали их знатно.

— Да, а мы Ференца с собой возьмем, он же у нас как гончая — след возьмет, так своего не упустит. — Рудольф садится за стол и достает откуда-то серебряную ложку, вытирает ее платком: — ну, приступим помолясь… Ференц! Ты завтракал уже?

— Так точно, герр лейтенант!

— И когда он все успевает…

Через некоторое время они все уже были в седлах, молодой корнет Ференц с усмешкой наблюдал за тем как Лео взгромоздился на свою лошадь и покачал головой. Слегка поддал своей лошади под бока, приблизившись и негромко произнес: — Вы, дейн Штилл, если за благородного сойти хотите… ну там с травмой спины или еще как — так вы носки в стременах не выворачивайте и спину прямо держите и плечи расправленными.

— Вот так? — Лео попытался расправить плечи и едва не потерял равновесие.

— Да, именно так. — кивнул Ференц: — вы привыкнете…

Белые Скалы показались за поворотом — невысокий известняковый обрыв над ручьём, действительно белый, точнее грязновато-серый, с прожилками рыжей глины. У подножия — поляна, заросшая крапивой. На поляне стояла телега без лошади, с вывернутым колесом. Ещё одна, опрокинутая набок, чуть дальше у обочины. По всей поляне — тела. Мухи гудели так, что было слышно с двадцати шагов.

Густав, который уехал сюда раньше с двумя рядовыми, сидел на камне у ручья и точил свой топорик. Увидев их, кивнул.

— Девятеро, — сказал он вместо приветствия. — Двоих ещё за скалой нашли, в кустах. Видать, убежать пытались. Не убежали.

— Девять разбойников? — Рудольф присвистнул и спешился, оглядывая поляну. — Ну и бойня тут была. Это сколько же народу их обработало? Засада? Рота? Полурота?

Лео слез с лошади, и мир качнулся — то ли от похмелья, то ли от запаха, который донесло ветерком. Сладковатый, тяжёлый, густой. Он сглотнул, переждал. Бывало и хуже.

Ференц спешился первым, привязал коня к ближайшему дереву и пошёл по поляне, внимательно глядя себе под ноги. Останавливался, приседал, разглядывал что-то в траве, шёл дальше.

Рудольф подошёл к ближайшему телу, поморщился.

— Густав, это что за мясорубка? Вон тому руку по локоть снесли, чисто как топором. И вот этого — видишь? — поперёк живота развалили, кишки наружу. Это ж какой силы удар нужен? Тут минимум человек десять с мечами работали, а то и больше. Может двуручниками, вон как плечо у того рассечено…

Густав пожал плечами.

— Я так и думал… правда следов маловато. Ежели десяток тяжелых тут был бы, так они своими сапожищами комья земли бы повыворачивали, ты же знаешь. Вся поляна истоптана была бы, а тут… — он сплюнул: — как будто и не было никого…

Ференц как раз вернулся. Остановился посреди поляны, огляделся, потом заговорил — спокойно, ровно, как будто докладывал на утреннем построении.

— Нападавший был один.

Рудольф уставился на него.

— Ты рехнулся? Один — против девятерых? Вон у того руку отрубили, Ференц! По локоть! Одним ударом! Какой один?

— Одна, — поправил Ференц.

Тишина. Казалось даже мухи, кружившие над мертвечиной — затихли.

— Чего? — моргнул Рудольф.

— Нападавшая — женщина. — Ференц присел на корточки рядом с ближайшим телом, указал на землю: — След. Вот тут, и вот тут, у второго тела. Сапог маленький, узкий, размер женский. Шаг короткий. Вес небольшой, вдавливает грунт неглубоко, я бы оценил — фунтов сто двадцать, сто тридцать, не больше.

— Может мальчишка? — не сдавался Рудольф.

— Не мальчишка. — Ференц выпрямился, подошёл к телу с отрубленной рукой, присел рядом. Достал из-за пояса тонкий стилет, кончиком отогнул край раны на обрубке. — Герр лейтенант, посмотрите сюда. Рука отделена не топором и не мечом.

Рудольф нехотя подошёл, наклонился. Лео тоже — хотя желудок протестовал.

— Видите срез? — Ференц указал стилетом. — Кость не разрублена, а разрезана. Ровно. Без сколов, без трещин. Топор оставляет характерные сколы на кости, меч — тоже, даже хороший двуручник. А тут — как ножом по маслу. Это и есть нож.

— Ножом⁈ — Рудольф выпрямился. — Как можно руку ножом? Нет, если по суставу, как мясник тушу режет, то оно понятно, но в бою, с размаху, да чтобы кость разрезать…

— Ножом, ну или другим коротким клинком, — подтвердил Ференц. — Одним движением.

— Это невозможно, это что за силища такая нужна… — сказал Рудольф, но голос его звучал уже не так уверенно.

— Тем не менее. — Ференц перешёл к следующему телу — тому, что был развален поперёк живота. — И здесь то же самое. Рана широкая, глубокая, от бедра до бедра, рассечены мышцы, кишечник, позвоночный столб повреждён. Но края ровные. Ни один топор так не режет. Меч — тоже. Это лезвие не больше шести дюймов, может восемь, видно же по разрезу… Но сила удара… — он помолчал, подбирая слова: — Герр лейтенант, чтобы ножом с клинком в шесть дюймов отрубить руку взрослому мужчине — нужна сила, которой у человека быть не может Это магия усиления.

— Паладин? — спросил Густав негромко.

— Или паладин или из северных варваров, что берсерками зовутся, — сказал Ференц без всякого выражения.

Рудольф потёр лицо ладонями.

— Час от часу не легче. Так, давай по порядку. Ты говоришь — одна. Следы женские. Сильная. Ножом или коротким клинком. Что ещё?

Ференц повёл их по поляне, от тела к телу. Девять мертвецов — девять разбойников, судя по одежде, оружию, самодельным кожаным бронькам с нашитыми бляхами. Все вооружены — дубины, топоры, у двоих ржавые мечи, у одного даже арбалет. Арбалет был заряжен, болт на месте. Владелец лежал в трёх шагах от него, лицом вниз. Спина рассечена от шеи до поясницы одним длинным диагональным разрезом. Не успел даже выстрелить.

— Она зашла с юга, от ручья, — Ференц показывал, двигаясь вдоль невидимой линии. — Первым взяла вот этого, с арбалетом. Он стоял на часах, видимо. Не успел ни выстрелить, ни крикнуть. Потом — этих двоих, они сидели у костра, видите? Зола ещё тёплая была, когда Густав вчера приехал. Потом остальные проснулись. Тут началось…

Он остановился у тела крупного мужика с окладистой бородой — видимо, главаря. У главаря в руке был зажат тесак, хороший, тяжёлый. Не помог. Грудная клетка была вскрыта одним ударом — рёбра торчали наружу, как сломанные пальцы.

— Этот пытался защищаться. — Ференц кивнул на тесак. — На лезвии ни капли чужой крови. Не попал ни разу.

— Девятеро вооружённых мужиков, — Рудольф считал, загибая пальцы, — и ни один не попал. Даже арбалетчик не выстрелил. Ференц, ты хочешь сказать, что одна баба с ножом вырезала всю банду и даже не поцарапалась? Хотя если она паладин… — он оглядывается на Лео: — видел я одну такую на осаде Вардосы, Безыменная Дейна… так она в одиночку сотню человек уработала в прямом бою, прошла сквозь строй как косой срезала, только клочки в разные стороны… тогда еще малыш Лео у нее оруженосцем был. Если такая как она, то… неудивительно. Такая как она вообще могла бы их всех зубочисткой поубивать и наизнанку вывернуть.

— Я не нашёл следов чужой крови, — ответил Ференц. — Только разбойников. Ни на оружии, ни на земле. Если её ранили — она не кровоточила. — он помолчал: — Либо не ранили вовсе. Эта ваша знакомая… если это она, то…

— Да не, быть не может. Безымянная в тот раз и погибла. Пала смертью героини… — Рудольф еще раз бросает взгляд в сторону Лео: — так же? Или…

— Так. — кивает Лео: — именно смертью героини и пала.

— Но как она дала просраться штурмовым крысам Арнульфа — любо-дорого! — хохотнул Рудольф, выпрямляясь и отряхивая колени от мелкого сора: — Мессер в нее влюбился в тот раз. Да все мы влюбились! Эх… жалко дейну, такой боец погиб… ей бы жить да жить… что скажешь, старая перечница? — обращается он к Густаву.

— Если это паладин или берсерк, то надо бы нам вместе держаться. — говорит Густав, разглядывая поляну: — в ближний бой не вступать, стрелами утыкать с дистанции и…

— Это метательные ножи. — говорит Лео и Густав замолкает. Задумывается.

— Точно. — щелкает пальцами Ференц: — а я думаю, чего не хватает. Точно. Это не меч и не тесак и не «крысодер» как у тяжелой пехоты.