Виталий Хонихоев – Башни Латераны 5 (страница 17)

Он вскинул голову. Идет война, подумал он, все что мне нужно — это поле боя где тысячи погибших воинов, генеральное сражение… я смогу поднять всех разом. А после этого… после этого уже я буду диктовать условия. Например Церкви — чтобы та вернула Элеонору и сняла все обвинения, а не снимет, так армия мертвецов возьмет штурмом не только Вальденхайм, но и Альберрио! Даже несколько мертвых воинов в доспехах и с навыками боя — уже сила, а уж тысячи… никто не выстоит против такой армии. Ни Арнульф со своей новой тактикой, ни Освальд с его тяжелой кавалерией…

Он вздохнул, возвращаясь в реальность. Увы, но после поднятия его мертвецы живут не так долго, ровно пока не потратят все ресурсы, оставшиеся в теле. Если активно двигаться, то хватит на несколько дней… может неделю. А чтобы дойти до Вальденхайма и тем более до Альберрио — не одна неделя нужна. В моменте, на поле боя такое может перевернуть ход сражения, но стать самостоятельным игроком ему не светит… ему придется с кем-то объединиться. И пока единственным верным путем будет Арнульф, король-реформатор. Правда придется рискнуть и раскрыть свои истинные способности, и хотя про Арнульфа говорят что он Церковь не сильно жалует, но риск попасть на костер слишком велик чтобы его игнорировать. Сперва нужно прощупать почву.

— Да, с ней погано получилось. — продолжил тем временем Густав: — считай вы трое город и спасли. Ты, Безымянная Дейна и магистр. И что в благодарность? Ты в бегах, магистр на цепи, а Безымянная… — он махнул рукой: — люди — суки, малыш Штилл.

— Эй! Вы там! — раздался вопль от дверей: — Магда! Мясо готово⁈ Я во дворе свинью зарубил! Ик!

— Пресвятая Триада! — всплеснула руками служанка: — герр лейтенант! Вы же сказали, что все мое будет когда старого корчмаря повесили!

— Так все и будет! — оправдывается Рудольф.

— Толку, если вы все выпьете и сожрете! Марженка! Иванка! Во двор, свинью разделывать! — командует старшая и девушки выбегают наружу.

— Наверное придется мне самому жаркое дожаривать. — вздыхает Лео: — или… эй, Йохан! У вас в деревне жаркое умели жарить? Чтобы с корочкой но мягкое?

— Как иначе! — обижается Йохан: — да у нас в деревне…

— Вот ступай и жарь! — командует Лео. Йохан удаляется на кухню бормоча себе под нос что-то про жаркое и деревню, а Рудольф плюхается за столик и заговорщицким голосом шепчет Лео, кивая на дверь куда удалился Йохан.

— Спецподготовка, а? — и подмигивает: — сразу видно, что тайный агент! На вид простачок простачком «у нас в деревне!» — передразнивает он: — а на самом деле — десять лет подготовки, ик! Элитная академия лазутчиков, смертельный ассасин самого Короля!

— Чего⁈ — моргает изумленный Лео: — это Йохан-то⁈

— Ой, ну вот не надо, — морщится Рудольф: — ну не надо тут целку строить, Лео, мой мальчик. Я вообще, как командир подразделения должен тебя с утра повесить… ик! И повешу! Если ты сегодня ночью с этой самой рыжей не переспишь — точно повешу! Всех повешу, так ей и передай! Клянусь Триадой!

— Дорогой дневник, сегодня ночью я спасла жизнь всем своим товарищам. — хмыкает себе в кружку Густав.

— Кстати, ладно вы корчмаря повесили, но там три тела висят. — напоминает Лео: — а это кто еще?

— А… — махнул рукой Рудольф: — один мародер из дезертиров. В округе неспокойно, война, сам понимаешь… тут всякое творится. Думаешь легко быть ответственным за порядок, когда по дорогам всякие шляются? А?

— Один мародер. А второй?

— Лазутчик, как ты. Унгарнский наемник, переоделся в крестьянина и хотел прошмыгнуть по тракту… крестьянин, как же. — Рудольф хохотнул: — у него руки в жизни соху не держали, мозоли от сабли и кольцо лучника на большом пальце, чтобы тетиву удерживать…

— Он что, кольцо не снял? Ой, дурак…

— Не, кольцо-то он снял. Его Ференц поймал на том, что если ты долго кольцо носишь, а потом снимешь, то там кожа белая как у младенца потом…

— Страшный человек этот твой Ференц. — признается Лео: — недаром он мне не нравится.

— А! А я чего говорил⁈ Парень красавец! Прямо как гончая! Как ищейка! Вцепится в глотку — не оторвешь! Чем-то он мне Мессера в молодости напоминает… разве что не такой бабник как он… кстати. — Рудольф чешет себя в затылке: — ни разу его с бабой не видел… подозрительно это.

— У нас в деревне один такой был, повадился значит к мальчикам в семинарию ходить и…

— А ты кто такой⁈

— Йохан, сгинь на кухню! — рычит Лео, и обиженный Йохан исчезает на кухне. Дверь хлопает и вбегает одна из служанок, тащит перед собой таз со свиными потрохами. Рудольф провожает ее взглядом.

— Колбаски будут. — говорит он: — ты вот ливерную любишь или кровяную больше? Учти кровяной мало будет, я же свинью саблей рубанул, там все вытекло…

— Сами вашу колбасу жрите. — говорит Густав, наполняя свою кружку: — не умеют местные готовить колбасу. Хоть самому… — он встает и закатывает рукава: — пойду в самом деле, помогу девкам, а то все запорют… все равно сегодня весь день по локоть в кровище…

— А… — понимающе кивает Рудольф: — вы же разбойничков в Белых Скалах гоняли… таки поймали получается?

— Да кого там… — морщится Густав: — кто-то до нас успел… видимо грабануть хотели кого-то они, да нарвались. Люто их порезали, просто в лоскуты… да еще и глаза у всех вырезали…

— Чего⁈

Глава 9

Глава 9

— И как это понимать, Альвизе Конте? Ты воевал на стороне врага⁈ — шипит на него Кристина: — с «Алыми Клинками», прости господи⁈ С этими головорезами⁈

— А? — Лео моргает, садится в постели и хватается за голову: — боже, сколько мы вчера выпили?

— Ты мне голову не морочь! — заявляет рыжая девушка и толкает его в плечо: — кто ты такой вообще⁈

— А ты что тут делаешь? — спрашивает Лео: — ох, голова…

— Отвернись, мужлан! — Кристина снова толкает его в плечо: — как не стыдно подглядывать! Приперся вчера пьяный, лыка не вязал! Как можно в таком виде в спальню к благородной дейне! Кабы не война…

— Точно. Война же… — Лео пытается сфокусироваться на своей памяти. Вчера они выпили, потом Рудольф свинью зарубил, это он помнит. Свинью звали Генрих, в честь Старого Короля. Но почему голова так болит? Он поднял руку к лицу, дотронулся и зашипел от боли.

— Эй! — раздался грохот и Лео схватился за голову, ему как будто прямо по макушке адскими молотами колотили. — Малыш Лео! К тебе можно⁈

— Нет! — кричит Кристина, подтягивая простыню к груди, но Лео уже отвечает «Да!», не подумав и в номер заваливается Рудольф, дыша перегаром, чесноком и табачным дымом.

— Малыш Лео! — орет он, упирается взглядом в Кристину, которая прикрывается простыней и возмущенно смотрит на него, пытаясь испепелить взглядом. В ответ лейтенант довольно хмыкает и закручивает ус.

— Благородная дейна фон Райзен, — куртуазно наклоняет он голову в поклоне: — доброе вам утро! Я случайно не помешал вашему…

— Пошли вон! — повышает голос Кристина: — убирайтесь оба! Альвизе, чтобы я тебя больше не видела! Вон! Скотина такая!

— Похоже я не вовремя… — Рудольф отступает к двери: — Лео, мальчик мой, мы с Ференцом уже готовы, будем ждать внизу.

— К чему готовы? — не понимает Лео.

— Пить надо меньше. — доверительно советует ему Рудольф и прикасается кончиками пальцев к своей шляпе с пером: — позвольте откланяться, благородная дейна. У вас изумительный изгиб бедра… и цвет…

— Вон! — и Рудольф удаляется, ухмыляясь и закручивая ус. Лео быстро натягивает одежду, скомкано прощается с разъяренной Кристиной и сбегает по лестнице вниз, поспешно приглаживая волосы. Внизу его встречают Рудольф с Густавом, который уминает кашу с мясом сидя за столом.

— Ну как? — спрашивает Рудольф: — как она? Я ж говорил — огонь! — он выпрямляется и хлопает Лео по плечу: — рад за тебя, малыш! Я сейчас заплачу от гордости! Густав, старая ты перечница, слышал⁈ Наш малыш скоро женится! Свадебку сыграем, а чего? У нас пива еще полно, а винища драгуны на дороге два воза перехватили, вражеское, хорошее…

— Вражеское вино? — поднимает бровь Густав: — с чего оно вражеское? Монастырское же…

— Тут я командир и я определяю какое вино вражеское. А оно явно вражеское, пусть и монастырское! А значит — подлежит уничтожению! — Рудольф закрутил свой ус кверху: — «Алые Клинки» от сражения никогда не бегали, уничтожим врага и его вино! Заодно и свадьбу сыграем… я на свадьбах всегда плачу. У Максимилиана на свадьбе плакал, когда он на этой белошвейке женился, хорошая девка, как она на него смотрела… эх. Жалко парня. — вздыхает он и поворачивается к Лео: — готов? Ференц там лошадей седлает, позавтракаем и выдвинемся на место… сейчас Магда кашу принесет. С мясом. Я вот себя даже немного добытчиком чувствую в нашей большой семье…

— Ты вчера свинью зарубил по пьяни. Добытчик. — хмыкает Густав. Прибегает Магда, ставит на стол две деревянные миски с ароматной, горячей кашей. Всплескивает руками, когда Рудольф шлепает ее по мягкому заду, отбивается от его рук но не так чтобы совсем сильно, скорее для проформы. Просит, чтобы свиней больше не рубили, ну или если герр лейтенант так уж хочет свиней рубить, так пусть сперва реквизирует вражеских свиней… тут неподалеку рынок есть.

Рудольф отмахивается, говорит что захватить вражеское вино — это для кавалеристов задача, а свиней пасти он не нанимался, потому как «Алые Клинки» вам не свинопасы, но гордые всадники легкой кавалерии. Магда говорит, что дейны кавалеристы не только винище с пивом пьют, но и мясо с кашей жрут в три глотки, и если крупы там в подвале на полгода, то мясо на леднике быстро закончится. Вчерашнюю свинью на три дня хватит, если так жрать. В дверях появился молодой Ференц, сказал, что лошади оседланы. Магда ойкнула, убрала руку лейтенанта у себя из-под юбки и ушуршала на кухню, напоследок сказав, что если свиней к завтрему новых не будет, вражеских или союзных, то послезавтра каша пустая станет, потому что и масло тоже закончилось.