Виталий Хонихоев – Башни Латераны 5 (страница 19)

Лео тем временем наклоняется и берет мертвеца за подбородок, поворачивает ему голову. Глазницы — пустые, чёрные, с запёкшейся кровью по краям. Вырезаны чисто, аккуратно, тонким лезвием.

Проверил следующего. То же самое. И следующего. И следующего. У всех девятерых — глаза вырезаны.

— У всех, — сказал Ференц, который проделал ту же проверку одновременно с ним. — У семерых — чисто, умело, почти хирургически. У двоих — тех, что за скалой — грубее, торопливее. Как будто спешила. Или уставала.

— Или злилась, — сказал Лео тихо.

Все посмотрели на него.

— Знаю я одну, — сказал он. — Знал. Думал, что она мертва.

— А теперь? — Ференц смотрел на него, чуть наклонив голову.

— Руку ножом она бы отрубить не смогла. Тогда не смогла бы. Она была сильной, но не настолько. — Лео выпрямился, потёр лицо ладонями. Голова раскалывалась. — Но глаза — это её почерк. Точно её. Чертова психопатка. — он усмехается: — даже не знаю, что я чувствую, то ли страх, то ли облегчение…

— Имя? — спросил Ференц.

Лео помедлил. Посмотрел на Рудольфа, на Густава. Густав жевал травинку, смотрел в сторону. Рудольф чесал затылок, кивер у него съехал набок.

— Беатриче Гримани, — сказал Лео. — По прозвищу «Ослепительная». Старая знакомая.

— Погоди-ка… — прищуривается Рудольф: — твоя девка?

— Моя знакомая…

— Меня не проведешь! — трясет указательным пальцем лейтенант: — ты с ней спал, Штилл! А? Точно спал!

— При всем уважении, герр лейтенант. — вздыхает Ференц: — у нас на руках хладнокровная и жестокая убийца, которая…

— Ай, да брось ты, Ференц! — отмахивается Рудольф: — это ж разбойники! Вчера бы Густав с парнями чуть пораньше их застали и сами бы повесили, какая к черту разница кто их убил! Она можно сказать работу магистрата тут выполнила. А вот то, что у малыша Штилла девчонка появилась, да еще такая… — он оглядывается по сторонам, окидывая взглядом поляну, усеянную трупами разбойников: — нет, конечно, рыжая тоже ничего, боевой маг, все дела, но это… — он расплывается в улыбке: — женись!

Глава 10

Глава 10

Новый Хозяин. Можно называть все разными словами, можно спрятаться за кружевами слов… говорить об искуплении грехов, о всепрощении Церкви и мудрости Инквизциии, о том, что душа бессмертна и обретет шанс на спасение, о том, что это самое искупление влечет за собой усмирение плоти и гордыни в этой жизни…

Можно говорить всякое. Но на самом деле все очень просто. Серебряная пластина амулета управления магическим ошейником подчинения перешла из рук в руки и теперь у нее Новый Хозяин. Томаззо Верди, Квестор Инквизиции из самого Альберрио.

Она выпрямилась, стиснув кулаки и не давая спине сгорбиться, не давая себе смотреть в пол. Все что у нее осталось — это прямая спина. Ее титул, ее гордость, человеческое достоинство, женская скромность — все было растоптано, уничтожено тонкой серебряной полоской на шее.

— Вот и все. — Брат Вернер поворачивается к ней и разводит руками: — боюсь, что на этом наше сотрудничество с вами закончено, магистр Шварц. Теперь вы переходите под юрисдикцию Квестора.

— Я поняла. — говорит она, стараясь держать спину прямо. Новый Хозяин, думает она про себя, глядя прямо перед собой, чтоб тебя черти в аду драли, Брат Вернер… и тебя и твоих братьев вместе с этим Томаззо Верди, кто бы он ни был…

— Магистр Шварц очень усердно потрудилась на ниве искупления своих грехов. — Брат Вернер повернулся к Новому Хозяину и усмехнулся своей гадкой усмешкой: — она… способная. Засим разрешите откланяться… — он бросает быстрый взгляд на серебряную пластину амулета управления. Элеонора стискивает зубы и сглатывает про себя. Держать спину прямо, думает она, держать спину прямо. Она не даст ему удовольствия видеть, как она сгорбится от боли внизу живота… не даст ему понять, как она сейчас себя чувствует.

— Благодарю, Брат Вернер. — гудит голос Нового Хозяина, который взял пластину и покрутил ее в руках, положил на стол.

— Эээ… не стоит так делать. — говорит Брат Вернер: — амулет должен всегда быть под рукой. При всем моем уважении, Квестор, не стоит недооценивать опасность магистра Шварц. Она сотрудничает с нами… не добровольно. Если этот амулет окажется у нее в руках… — он качает головой: — то что у магистра Третий Круг Школы Огня — лишь формальность. На мой взгляд она давно уже превзошла Четвертый… некоторые даже назвали бы ее начинающим архимагом. Она может быть очень опасна.

— Я знаю, как работает амулет управления. — холодный голос в ответ. Брат Вернер даже немного съежился и как будто — стал меньше. Он поспешно кивнул и рассыпался в уверениях что не имел в виду ничего такого и что конечно же Квестор Святой Инквизиции, сам великий Томаззо Верди, легендарный Прима Примус Квестор — знает больше.

Все это время Элеонора стояла, держа спину прямо и глядя перед собой. Ей хотелось чтобы это все наконец закончилось и Новый Хозяин отпустил ее обратно, в ее клетку, где она могла бы упасть на старый, продавленный матрац и забыться до утра… обычно у нее было несколько минут перед сном, несколько минут в течение которых она могла помечтать о том, что узкая, холодная полоска ошейника на ее шее — растворилась и она наконец свободна. Помечтать о том, как она идет по улице сама по себе, как останавливается в маленьких лавочках без разрешения, как сама покупает себе то, что хочет, как люди здороваются с ней, и улыбка освещает их лица…

Но сегодня она бы даже не мечтала. Сегодня она просто сжалась бы в комочек и забылась до утра. К сожалению, этому не суждено сбыться, по крайней мере не прямо сейчас. Сейчас Брат Вернер передал ее Новому Хозяину, а Новые Хозяева всегда хотели ознакомиться с ней лично. Брат Вернер вчера сказал, что будет очень жалеть о том, что их «сотрудничество» закончилось и что нужно это отметить. После чего полог в его шатер откинулся и вошли десять солдат ее эскорта, даже этот молодой, веснушчатый парень с пронзительными синими глазами…

Она вдруг почувствовала, что ее спина снова начинает горбиться и силой воли — выпрямила ее. Она не даст ему удовольствия видеть, что она — сломлена. Они все еще опасаются ее… и правильно делают. В ту секунду как проклятый ошейник исчезнет, все они — сгорят в пламени ее ярости, умрут быстрой, но очень мучительной смертью… хотя Брата Вернера она бы придержала. Она бы убивала его медленно, поджаривая как поросенка на вертеле и наслаждаясь его визгом…

— Что же, магистр. Вот мы и остались одни… — звучит голос Нового Хозяина и она — вздрагивает. За стиснутыми зубами и прямой спиной она совсем перестала следить за окружением. Когда Брат Вернер успел выйти из шатра?

— Мне показать печать? — спрашивает она и ее голос звучит в пространстве, она слышит его как будто со стороны, чужой, странный голос. Ее руки (чужие руки!) скользят по платью, она расстегивает пуговицы, развязывает пояс…

— Не стоит. — сухой голос Нового Хозяина останавливает ее. Она замирает на месте, услышав его. Значит вот как это будет, думает она, значит Новый Хозяин из таких. Есть и такие, да, кто не делает этого с ней. Кто не заставляет раздеваться чтобы показать печать подчинения. Она сглатывает, вспоминая… даже если вначале они такие, то потом… потом все равно…

Потому что она — Цепная. Кто поверит ее словам? И самое главное — даже если и поверят, кому до того есть дело? Она заслужила все, что с ней происходит, так считает Церковь, так считают прихожане, так считает Инквизиция. Так считают все.

Она переводит взгляд на стол, туда, где среди бумаг лежит серебряная пластина управляющего амулета. Всего несколько шагов. Несколько шагов и эта пластина окажется у нее в руках… она сглатывает.

— Магистр Шварц. Элеонора. — раздается голос Нового Хозяина, и он встает прямо перед ней, вынуждая ее посмотреть на него. Высокий, сухой. Седые волосы, щетина на щеках, коричневая ряса со знаком Триады. Сколько она видела таких…

— Да, Квестор. — ответила она, сдерживая дрожь в коленях. Потому что сегодня ее неизбежно ждет испытание. Каждый Новый Хозяин проверяет исправен ли амулет. Работает ли он. И только после того, как все проверят — ее отправят обратно в клетку, на старый, продавленный матрац, чтобы она обрела свои пять минут покоя перед тем, как впасть в тяжкое забытье, называемое сном.

В свое время она выбрала жизнь, предпочла Цепь костру, но все чаще она начинает задумываться не слишком ли высока цена…

— Не надо меня боятся. — говорит Новый Хозяин: — этого с тобой больше не будет. Я даю тебе мое слово.

— Да, Квестор. — отвечает она, все так же глядя прямо перед собой. Конечно же она ему не верит. Ее проклятье — это ее внешность. Как бы она хотела быть уродливой, старой или жирной… чтобы ее наконец оставили в покое. Однажды она даже пыталась сжечь себе лицо, чтобы перестать нравится всем этим людям… но чертов ошейник не дал ей этого сделать. А ведь все что ей было нужно — чуть передержать заклинание в круге, выждать, когда оно взорвется прямо ей в лицо, но… проклятый ошейник.

И даже если Новый Хозяин сейчас говорит, что не будет делать с ней этого — он все равно это сделает. Потому что однажды ему станет скучно. Или он захочет ее наказать. Или… да какая разница почему. Самая главная причина — потому что может. Потому что любой, к кому в руки попала серебряная пластина амулета управления теперь ее Хозяин и может делать с ней все, что захочет. Искупление грехов… какая горькая ирония. Между болью и позором она выбрала позор, а получила и то и другое.