Виталий Хонихоев – Башни Латераны 4 (страница 15)

— Новых не напасёшься, — равнодушно ответил кладовщик. — Следующий!

К щиту прилагался кацбальгер — короткий, широкий клинок с простой гардой в форме восьмёрки. «Кошкодёр», как его называли в войсках, а кто-то — «крысодёр». Оружие для тесной свалки, когда строй смыкается и длинным мечом не размахнуться. Клинок был зазубрен, рукоять захватана до черноты, но сталь ещё держала заточку.

Доспех… доспехом это можно было назвать с большой натяжкой. Бригантина — кожаная куртка с нашитыми изнутри железными пластинами. Старая, латаная, с пятнами, которые лучше не рассматривать. Шлем — простой железный шишак с наносником, мятый, но крепкий, с коричневыми пятнами ржавчины, которую придется оттирать. Поножи и наручи — только тем, кто в первом ряду. Лео достались наручи с треснувшей застёжкой и поножи, которые болтались на голени, как вёдра.

— Подгонишь сам, — буркнул кладовщик, когда Лео указал на застёжку. — Или к кузнецу, за свой счёт.

Мартен получил почти такой же комплект, только его бригантина была чуть новее — всего с парой заплат. Никко достался щит с трещиной через весь лицевой лист, и он смотрел на него так, будто ему вручили смертный приговор.

— Трещина — это плохо? — спросил он тихо.

— Это значит, что первый же хороший удар его расколет, — ответил Мартен. — Иди к плотникам, пусть стянут скобами. И молись, чтобы в бою рядом не оказалось рыцаря с булавой.

Никко побледнел ещё больше. Лудо, как всегда, устроился лучше всех. Его щит был почти новый, бригантина сидела как влитая, а кацбальгер — Лео мог поклясться — был не казённый, а откуда-то добытый, с хорошей кожаной оплёткой на рукояти.

В ответ на вопросительный взгляд Лудо ухмыльнулся своей лисьей улыбкой.

— Дейн Конте, в армии всё можно достать. Нужно только знать, кому и сколько. — Он подбросил на ладони пару медных монет. — Кладовщик — человек понимающий,

Это ж не его имущество, а королевское. За пинту браги он выдаст тебе то, что получше. За две — покажет, где лежит совсем хорошее. За три… — он развёл руками, — за три можно и офицерский комплект справить.

Лео проводил прощелыгу задумчивым взглядом. Хорошее снаряжение — это жизнь. Болтающиеся поножи собьют ноги до крови, треснувший щит оставит тебя без защиты в самый нужный момент, слишком тяжелая бригантина — ослабит еще до того, как ты вступишь в бой и так далее. Мелочей не бывает, в своем снаряжении ты пройдешь много миль, и каждая унция на твоем хребте будет весить в десять, в сто раз больше. Неподтянутый ремень, болтающийся шлем, сползающие наручи — все это отзовется и отплатит владельцу сторицей.

Так что вечером того же дня Лео нашёл Лудо за дальними палатками, где тот играл в кости с какими-то обозниками. Отозвал в сторону.

— Мне нужно снаряжение, — сказал он без предисловий. — Нормальное. Не слишком новое, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но — крепкое, надежное и легкое.

Лудо окинул его оценивающим взглядом.

— Что именно нужно? — спросил он, не став разыгрывать из себя святую невинность.

— Кольчуга. Закрытый шлем. Поножи и наручи, но хорошие, а не то дерьмо что нам выдали. Бригантину тоже можно поменять, толку от нее никакого. В общем все нужно. Разве что «крысодер»… — он вспоминает в каком состоянии его короткий клинок и качает головой: — впрочем и его тоже поменяй. Нужно все.

— Дорого встанет, Виконт. — Лудо почесал подбородок. — Откуда у тебя деньги? Жалованье ещё не давали.

Вместо ответа Лео протянул руку и подбросил на ладони золотую монету, одну из тех самых, проклятых монет отца Северина,

— Золото у меня есть. — сказал он: — цену назови.

— Что? Ну, дай подумать… хороший доспех в мастерских гильдейских, ежели целиковый, с наручами-поножами, шлемом, кольчугой и поддоспешником примерно в двадцать золотых обойдется и…

— Послушай, Лудо, не надо мне тут мозги вправлять. — морщится Лео: — я же не покупаю доспехи в лавке. Это — армия, тут каждому в первой шеренге положено. На складе есть хорошие доспехи, и они выдаются. Чего ты мне тут кобенишься?

— Да один «крысодер» хороший пять золотых стоит!

— Ладно, значит не сговоримся. — Лео прячет золотой: — бывай, Лудо. Хорошо поиграть.

— Эй! Ладно! Погоди! — Лудо оглядывается по сторонам: — да стой ты! Чего горячишься-то! Посмотрим, чего смогу сделать… бригантину и щит с «крысодером» справим тебе в момент, поменяем на хорошие. А вот с поножами… — он морщится: — наручи есть, полно наручей, а поножи справные все ушли. Точно покупать придется. Остальное я тебе… за десять золотых сделаю, а поножи ты сам покупай.

— За пять.

— Какой ты Виконт⁈ — искренне удивляется Лудо: — ты торгуешься хуже ашкенского лавочника! Десять и ни грошом меньше! Знаешь сколько мне придется людям отдать⁈

— Знаю. Примерно половину. Черт с тобой пусть будет шесть для ровного счету. За такие деньги в деревне можно пяток коров купить.

— Ты ж не корову покупаешь, Виконт. Ладно, только потому что ты правильный парень, за этого доходягу Никко вступился и вообще вроде носа не задираешь, пусть будет девять. Скину тебе золотой.

— Я же могу и напрямую к интенданту подойти. — пожимает плечами Лео: — просто чтобы не возиться… исключительно для того, чтобы твои навыки мелкого мошенника поддержать — пусть будет семь. Хорошее число.

— Как будто интендант кого угодно примет и выслушает. Между прочим, дача взятки должностному лицу тут не поощряется. И даже наказывается. От десяти плетей и до смертной казни, а плетки тут раздают — мамма мия! Вот парню из пикинеров всыпали третьего дня — до костей спину разодрали! А он всего лишь…

— Всего лишь дезертир. — кивает Лео: — еще мягко обошлись. Ладно, черт с тобой, пусть будет восемь, но не больше.

— Ай, обдираешь меня как липку. — зажмуривается Лудо, но не может скрыть счастливый блеск своих прищуренных глаз: — ладно, по рукам. Но кроме поножей, я уже говорил что нормальных поножей на складе нет.

— Жаль. — говорит Лео: — поножи в бою первое дело после щита.

— И не говори. — вздыхает его собеседник: — а твой старый щит? Может с Никко поменяешься пока я все тебе не организовал? Он с твоим старым будет, тот хоть без трещин, а его щит мы все равно обменяем на складе на новый. А то жалко парня…

— Ты смотри… — удивляется Лео и делает шаг в сторону, оглядывает Лудо с головы до ног: — а тебе оказывается не все равно. Ты у нас просто благодетельная Целительница.

— Да ну тебя, — криво усмехается тот: — я ж все понимаю. Мы в первой шеренге плечом к плечу стоять будем. Кто такой гений что этого доходягу в щитовики записал? Вот только если он первый упадет — у нас в строю брешь будет. Как там капрал говорил? «Тяжелая пехота живет пока строй держит».

— Теперь все понятно. — усмехается Лео: — так ты не о нем, а о собственной шкуре печешься.

— Смейся, смейся, — прищуривается Лудо: — ты то из благородных, тебе не понять. Вот как встанем в поле плечом к плечу, а потом со стороны упавшего доходяги тебе копье в бок прилетит — вот тогда вместе посмеемся.

— Да понял я. Поменяюсь с ним щитами. Когда сделать все сможешь?

— Дня два-три. Деньги вперед и…

— Половину. Это тебе аванс.

— Вот как с тобой говорить? А еще Виконт… ладно, чего уж там. — Лудо подкидывает на ладони полученные золотые монеты: — айда к нам? Сыграешь?

— Не играю. — отвечает Лео: — как в Тарге один раз сел за кости, с той поры и не играю.

— Ха! — улыбается во весь рот Лудо: — оно и понятно. Ладно, тогда бывай, Виконт, свидимся.

Когда Лео вернулся в палатку, там уже горела масляная лампа. Десяток щитовиков — его десяток, как он уже привык думать — располагался кто где: Мартен чинил ремень на шлеме, расположившись ближе к свету, Никко сидел на своём тюфяке, уставившись на треснутый щит, двое парней из рыбаков — братья Грубер, Ханс и Фриц — резались в кости на щелбаны. Остальные уже спали, пехотинец, которого оставили в покое обычно долго не раздумывает чем заняться, он просто падает на свою койку и тут же засыпает, счастливый как червяк в яблоке. Гражданскому человеку этого не понять, у гражданского человека есть свободное время, а все что есть у солдата — это несколько минут перед сном, когда на него никто не орет.

Лео подошёл к своей лежанке, как и у всех это были просто деревянные доски с брошенным сверху матрацем. Прямо на матраце лежал его щит с изображением льва. Не самый лучший щит, но прочный и без трещин, намного лучше, чем у Никко. У обычных солдат, щиты и пики стояли снаружи их палаток и шатров, но для рекрутов, тех, кто еще не стал полноценным пехотинцем армии Арнульфа было введено особое правило и новенькие спали вместе со своими щитами, привыкая к ним. Как там заставлял их кричать по утрам капрал Вейс — «это мой щит! Есть много щитов на свете, но этот — мой! Этот щит — моя жизнь! Это все что стоит между мной и смертью!».

Он наклонился и поднял свой щит. Тяжеловат. Нет, прямо сейчас он не ощущался как тяжелый, но он знал, что с каждой минутой настоящего боя этот щит будет становиться тяжелее. Мысленно он усмехнулся. Больше всего на свете он не хотел стать щитовиком и… пожалуйста, стал им. Кстати, наемники из Гельвеции обходились без щитов, они могли устанавливать осадные павезы перед собой, вбивать колья, но в целом — отказались от переносных щитов. Потому что у них все были в хорошие доспехи одеты. Отказавшись от щитов, они сразу же приобрели к маневренности всей формацией и к увеличению убойной мощи, ведь щиты мешают не только врагам, но и союзникам. Потому наемники из Гельвеции считались самыми лучшими воинами на континенте. Конечно, были и тяжелые конные жандармы из Галлии и отличные боевые маги из Саксонии, но самая лучшая пехота всегда была из Гельвеции.